Кофе с карамелью

Приятный запах кофе окутал девушку полностью, стоило ей зайти в кофейню. Горький, пряный, но любимый, такой же, как и человек, с которым ассоциируется. Молодой человек, стоящий за стойкой, приветливо улыбнулся ей. - Как обычно? - на губах парня заиграла луковая улыбка. - Ты знаешь меня лучше всех, Майкл, - улыбнулась Восьмая. Звякнул телефон, сообщая, что ей пришло сообщение. Несколько касаний по экрану, и открылся чат с Эллисон. Эллисон: Привет, свободна вечером? Хотим устроить семейный ужин. Подумав немного, девушка напечатала: Вы: Как раз хотела зайти сегодня в Академию) Ответ прилетел мгновенно: Эллисон: Будем ждать. Перед Восьмой поставили ароматное кофе, она оторвалась от телефона и подмигнула улыбающемуся Майклу. Тот вернулся за свою стойку. Стаканчик любимого напитка приятно согревал пальцы. Ноябрь вовсю властвовал в городе. Уже несколько дней стоял густой белый туман, будто маленький ребёнок пролил молоко. Оно расплескалось на все улицы, заполняя их без остатка. В Академии непривычно тихо. Восьмая слишком привыкла к вечному шуму, который создают остальные братья и сестры. Несмотря на то, что они уже выросли, уровень шума дома нисколько не понизился. К нему, конечно, иногда добавлялись не очень приличные звуки из комнаты Лютера или Эллисон, а иногда и из комнаты Диего. Но благодаря звукоизоляции, которую сделали недавно, они больше не донимали остальных. Как только Восьмая услышала тихий стук посуды, доносящийся из просторной кухни, тут же направилась туда. Ну, конечно, Грейс как обычно на кухне. Девушка смущённо прокашлялась и, лишь когда мама обернулась к ней, улыбнулась. Неторопливо обошла стол и наконец утонула в объятиях человека, который был с ней всё еë детство. Руки Грейс, медленно перебирающие пряди тёмных волос Восьмой, были прям как человеческие. - Я приготовила твой любимый омлет, - голос Грейс такой родной, и на секунду девушке показалось, будто она вернулась в детство. - Спасибо, но... я не голодна. Пойду в свою комнату. Еë комната осталась такой же, какой была в детстве. Выкрашенная краской молочного цвета. С кроватью, шкафом для одежды, маленькой тумбочкой - всë, как у других. Но всё же одна вещь отличало еë комнату от других - рисунок восьмилетней давности. Все восемь детей, отец, Грейс и Пого. Где-то внутри появилось неприятное ощущение. И интуиция еë не подвела. Кто-то перехватил еë за талию, грубо прижал ладонь ко рту. Восьмая попыталась замахнуться локтëм, но его тоже перехватили, и девушка оказалась обездвиженной, чувствуя себя до невозможности глупо. Над ухом раздался тихий шёпот, отчего по телу шатенки поползли мурашки. - Успокойся, - зло прошипел парень. Единственный человек, от которого вечно пахнет любимым напитком - Пятый. Впрочем, определение «любимый» подходит и к Харгривзу. - Совсем спятил, Харгривз?! - слова девушки были полны возмущения. - Мне повторить, ангел? - уголки губ поползли вверх в привычной чуть наглой улыбке. Он приобнял девушку за плечи, поворачивая её к себе лицом. Восьмая поддалась вперёд, но остановилась в считанных сантиметрах от его лица так, что теперь чувствовала его дыхание. Пятый недовольно фыркнул, кончиками пальцев коснулся еë подбородка и одним резким движением прижался к губам. Пятый обхватил нижнюю губу и до небольшой боли прикусил еë. Харгривз послушно приоткрыла губы, и язык парня тут же скользнул внутрь, исследуя еë ротик словно в первый раз. Ладони Харгривза легли на бёдра девушки, та поняла без слов, поэтому ногами обхватила его торс. Пятый вместе с девушкой направился в сторону кровати. Восьмая упала на мягкую постель, и теперь тёмные глаза любимого человека находились совсем близко. Несколько движений, и она оказалась сидящей на его коленях. Он зарылся пальцами в еë волосы тёмного цвета и уткнулся носом в шею. Она пахла карамелью, и с недавних пор еë запах стал ассоциироваться для него с уютом и спокойствием. - Если я ещё раз увижу Диего рядом с тобой, ему не жить, - шёпотом предупредил Пятый. - Я поговорю с ним, - также тихо пообещала Восьмая. Он аккуратно положил девушку на спину, навис над ней. В каждом прикосновении, в каждом движении чувствовалась нежность. Но применив неплохой боевой захват, девушка оказалась сидящей на нём. Пятый, сдавшись, позволил ей делать всё, что вздумается, только сказал: - Раз уж сверху, то не тяни. Девушка усмехнулась и стала медленно расстегивать его рубашку. Пуговица, ещё одна и ещё. Пятому казалось, что время течёт слишком медленно. Наконец рубашка полетела на пол, парень проводил её взглядом и тут же перевернул девушки. Пальцы торопливо сорвали с девушки футболку. Парень расстегнул бюстгальтер и откинул его к своей рубашке. Оставил короткий поцелуй на её губах и прильнул к левому соску. Мягко обхватил его губами и чуть всосал, вырывая из Восьмой тихий стон. Вскоре к кучке вещей полетели остальные предметы одежды. Пятый оставил дорожку мокрых поцелуев, замер около ног и осторожно раздвинул их. Нежно поцеловал внутреннюю часть бедра и поднял глаза, встречаясь с взглядом невыносимо голубых глаз. Ему нравилось в ней всё: милый румянец, выступивший на щеках, то, как она прикусывала нижнюю губу, пытаясь быть тихой, а особенно глаза, на дне которых затаилось желание. Невозможно было передать, насколько она важна для него. Иногда ему казалось, что весь его мир сосредоточен в этом хрупком теле. Восьмая только кивнула и тихо застонала, когда кончик языка парня прошёлся по чувствительному месту. Пятый действовал быстро, и вскоре девушка задрожала, начала метаться, с силой сжимала его волосы. Через минуту Восьмая вскрикнула и обессиленно откинулась назад на постель. Девушка подозвала Пятого. Тот тоже лëг на спину, и Восьмая, воспользовавшись ситуацией, залезла на него. Немного двинула бёдрами и улыбнулась, услышав недовольный рык парня. Харгривз положил ладони на задницу девушки и одним резким толчком вошёл в неë. От неожиданности Восьмая дёрнулась и упёрлась ладонями на его грудь. Пока Пятый размеренно входил в неë, она кончиками ногтей обводила его пресс и пыталась отдышаться. От тихого возбуждающего голоса, шепчущего милые слова, она бессовестно растекалась лужицей. Она буквально таяла от его объятий. Харгривз наклонилась к нему и поцеловала. Вышел вовсе не невинный поцелуй. Жаркий, мокрый, немного пошлый. Девушка рассмеялась. Она обожала проводить время с Пятым. Почувствовав, что она близка к разрядке, Восьмая сама стала насаживаться быстрее и глубже. А парень сходил с ума с еë узости и податливости. Оба кончили одновременно с именем любимого человека. - Спасибо, - прошептала Восьмая. - Предпочитаю, чтобы ты по-другому выражала благодарность, - на его губах снова идиотская ухмылка. Восьмая шутливо ударила его по плечу, но опустилась на пол. Обхватила ладошкой плоть и провела вверх-вниз. Кончиком языка обвела головку и начала дразнить Пятого. Тот запрокинул голову назад, недовольно застонал, втянул воздух сквозь сжатые зубы. К радости Харгривза, девушка наконец-то обхватила член губами и начала двигать головой, не забывая иногда ласкать языком. От всей картины у Пятого перехватило дыхание: обнажённая девушка сидела перед ним на коленях, покорный, чуть хитрый взгляд из-под трепещущих ресниц, светло-розовые губы, опухшие после поцелуев. Восьмая проглотила всë без промедления. В этот момент в комнату без стука зашла Эллисон. - Оу, простите, - густо покрасневшие щеки, которые Восьмая успела разглядеть прежде, чем Третья отвернулась, можно сравнить разве что со спелым помидором. - Скажу ребятам, чтобы не ждали вас. Она быстро вышла из комнаты, всё ещё с красными пятнами. А Пятый потянул девушку к себе, снова испытывая жажду по еë нежным губам, имеющих вкус опасной сладости. Если он ещё раз увидит Диего рядом с его ангелом, номер Два будет умолять о быстрой смерти. В этом Пятый точно уверен.