по другому.

Пятничный вечер дышал свободой. Воздух тёплый, с привкусом разогретого асфальта и распустившихся лип. Лето чувствовалось в каждом движении города — в шуме скейтбордов, в смехе подростков на лавках, в дрожащем отражении заката на воде. Все уже давно перестали думать об оценках, экзамены отгремели, и оставалось только ждать — когда июнь вступит в права. Саша Собакин шёл, чуть сутулясь, как всегда, беззаботно крутя в пальцах зажигалку. Белая футболка с лёгким запахом табака и лета облепляла его высокий стройный торс,так как была мокрой от воды с фонтана в который белобрысий успешно упал.Джинсовые шорты тёрлись о колени, а зелёная ветровка «Адидас» висела на бёдрах, как часть его самого — без неё Сашу было сложно представить. Белые волосы растрёпаны, бледные губы с пирсингом, лицо — будто сошло с обложки модного журнала: скулы, острые черты, чуть прищуренный взгляд, будто он всегда что-то знал о тебе, чего не должен был. Рядом шёл Антон — в рубашке с короткими рукавами и чёрным галстуком, завязанным небрежно, скорее для стиля, чем для приличия. Его короткие русые волосы переливались в мягком свете заката, а зелёные глаза ловили отблески воды. Саша часто говорил, что в этих глазах можно утонуть. Правда, только себе. Ну, и банке швепса. Антон не знал, что Саша курит. Как и того, что он иногда… употребляет . И что уже давно в него влюблён. Но сейчас Саша просто говорил. Как всегда — вполголоса,не спеша, с шутками и намёками, которые были бы неприличны, если бы не звучали из его уст так естественно. — …и она реально, блядь, спросил меня, «а ты точно с химией разобрался?»,хотя я ей формулы,и так,и так! — Саша хихикнул Антон засмеялся, уткнувшись носом в плечо Саши. Он всегда смеялся так — искренне, звонко, будто каждое слово друга было шуткой века. — Да ты сам, блин, еблан — усмехнулся он, — катись уже нахуй со своей химией. — только на твой)) — хмыкнул Саша, скосив на него взгляд. Они остановились у скамейки напротив реки. Лодки плавали, медленно, как мысли в голове Саши. Он знал, что вот-вот — и скажет. Скажет, что не просто друг. Что уже не может. Что его тянет к Антону, как дым к открытому окну. Но именно в этот момент Антон повернулся к нему и, как ни в чём не бывало, спросил: — Слушай, Саша. Ты занят на выходных?.. Может, придёшь на ночёвку? У Саши в горле пересохло. Он кашлянул, будто случайно, чтобы не выдать дрожь в голосе. — Эм… Ну, вообще… я всегда свободен, именно для тебя — он усмехнулся, прищурился. — Надеюсь,с тобой спать буду. Антон закатил глаза. — Но если ты будешь опять ворочаться, я тебя на балкон выкину. — О, тогда я обязательно буду ворочаться, — Саша кивнул, глядя прямо в его глаза. Слишком близко. Слишком честно. Антон не отвёл взгляд. Просто смотрел. И вдруг, без улыбки, тихо сказал: — Ты в последнее время какой-то странный, Саша. Тот замер. В голове будто щёлкнул выключатель. Неужели… понял? — В смысле странный? Ты и так всегда говорил, что я долбоёб. Это ведь не новость, — нервно хмыкнул он. Антон покачал головой. — Не… не так. Ты… ну… будто...ну .Антон запнулся и не продолжал предложение Саша на секунду задержал дыхание. Рука скользнула к зажигалке, но он передумал. — Может, ты просто красивый, и я не могу на тебя не смотреть? Антон моргнул. Помолчал. А потом выдал: — Знаешь, если бы кто-то другой так сказал, я б послал куда подальше.Но ты… — он усмехнулся, — ты такой идиот, что я даже не знаю, серьёзно ты или нет. Саша поднялся со скамейки, потянулся и сказал почти небрежно: — А ты попробуй узнать. На ночёвке. И уже дома, лёжа на кровати Антона, завернувшись в плед, Саша слушал, как тот дышит рядом. Тихо, спокойно. Он не мог заснуть. В груди что-то царапало. Не страх. Надежда. И когда тишина стала почти звенящей, Антон прошептал: — Саш… А если я тоже на тебя смотрю… по-другому?.. Что тогда? И Саша впервые не нашёл, что пошлого и смешного ответить. Он просто повернулся, посмотрел в его зелёные глаза и сказал честно: — Тогда оставайся смотреть.