Мой любимый цвет.

Зелёный цвет. Цвет квакающих по весне лягушек, радостно булькающих в прудике под окном дома оджи-сан и оба-сан. А ещё – листиков плюща, обвивающих беседку в их же саду. Цвет прохлады, лета и свободы. Зелёный цвет – цвет самой яркой молодой листвы. Когда деревья только-только просыпаются, когда тянутся вверх, к солнцу, и хочется встать на носочки и потянуться вместе с ними, широко-широко улыбаясь и подставляя нос под лучи, которые обязательно отпечатаются веснушками. Зелёный. Цвет красивых камушков в маминых ушах. Цвет “Авада кедавры” из “Гарри Поттера”. Цвет сахарного тростника, который ломается с таким прикольным хрустом. Цвет огурцов – они прикольно ломаются тоже, но ещё круче их есть. У Дзё зеленые глаза. Впервые Томияма видит их, когда они встречаются. Когда Тогамэ смотрит на него восхищенно, и глаза его сверкают вот так, по-волшебному – как камешки в маминых ушах! – Чоджи не удерживается. Подпрыгивает к нему вплотную, притягивает ниже, к себе, удерживая ладошками за щеки. И говорит: — Офигеть, какие у тебя красивые глаза! Зелёные-зелёные! Как! Как море зимой! Как трава! — глаза Тогамэ всё ещё блестят после недавней драки. Красиво! Офигеть как красиво. — Смотри всегда на меня, ладно? — с широкой улыбкой просит Чоджи. — Хочу их видеть почаще. Тогамэ только кивает завороженно. Смешно розовеет щеками – так, что Чоджи хочется их ущипнуть. И с тех пор смотрит. Только на Чоджи. Томияма чувствует его взгляд каждой клеточкой тела – они, отзываясь на зелёный взгляд, вибрируют, танцуют, поют, пуская по телу взрывы энергии – куда там водородной бомбе! Зелёный взгляд скользит по Чоджи мимолетно в пылу драки, словно убеждаюсь что с ним все в порядке. Сквозит заботой – Чоджи знает, что он сильный, что ему ничего-ничего не грозит, но забота эта приятна. Она не опекающая, не излишняя – она просто есть. Есть Дзё – и этого достаточно. Зелёный взгляд приглядывает за его спиной, отсекает лишние движения. Чоджи рад быть с кем-то – быть с Тогамэ – быть с тем, кому можно довериться. Он подставляет Дзё свою спину, потому что знает – что бы не случилось, тот будет смотреть только на него. Об остальном можно забыть и наслаждаться хорошей дракой. Зелёный взгляд останавливается на разбитых губах Чоджи, широко растягивающихся в улыбке. После хорошей драки до сих пор потряхивает – то, что Ваниджима шутливо называет “шилом в жопе” прямо-таки зудит, не давая сидеть на месте! Но Тогамэ просит присесть на мостки кинотеатра, приносит аптечку из подсобки. Прикасается осторожно ваткой, смоченной перекисью, к разбитым губам, носу. Это щиплет и немного больно. Но Камэ-чан смотрит на него своими зелёными глазами вот так вдумчиво и тепло – и Чоджи плевать на боль. Он только улыбается шире под неторопливое “Всее, почти закоончил. А теперь давай сюда свои руки”. Взгляд зелёных глаз останавливается на полоске карамельный кожи живота, когда Томияма тянется, как кот под солнцем, растягиваясь на крыше Ори. Сегодня погожий денек, не выползти погреться и поесть вместе – ну просто грех. Вокруг полным-полно ребят в рыжих куртках. Нума-чан и Арима где-то в уголке снова гыгыкают над очередным тупым мемчиком из лайна – надо бы потом посмотреть и поугорать тоже, Сако устроился на стуле с таким видом, будто готов дать стрекача прямо сейчас, поджав лисий хвост, Ваниджима, нависший над ним, что-то весело ему рассказывает, размахивая зажатой в ладони бутылкой газировки. Но Томияма видит только взгляд зелёных глаз, теплом разливающийся по телу. Только Тогамэ может смотреть вот так – нежно, мягко, словно касаясь одним лишь взглядом. Чоджи нравится, когда Тогамэ смотрит на него вот так. И, жмурясь, он потягивается снова. Когда Томияма сидит на крыше под дождём, все вокруг выцветает до тошнотворного серого. Внутри нет радости, нет веселья и смеха. Скучно. Пусто. Почему так? Так быть не должно, он же теперь самый сильный! Ему должно быть очень, очень весело! Веселее, чем всем остальным! Он должен быть свободным, но Чоджи только сглатывает с трудом и чувствует, словно тонет в вязкой трясине. Она затягивает его всё больше с каждым шагом, но он упорно идёт вперёд, потому что не знает, как остановиться. Да и зачем? Может там, по ту сторону бесконечной пустыни зыбучих песков, будет веселее? Цвета вокруг приглушены, забиты серым пеплом. Пламенно-рыжие куртки теперь цвета грязи. Яркие бордовые кресла в кинозале Ори теперь цвета пыльного кирпича. Лиц не разобрать – телевизионные помехи, белый шум, сбой на экране. Дзё надевает очки. Зелень его глаз тонет за грязно-рыжими линзами, превращая такую яркую когда-то радужку в болото. Колючая проволока оплетает изнутри, царапает солнечное сплетение, сжимая внутренности, но Томияма отмахивается от этого чувства. Зелень всё там же, где была. Пусть Чоджи её не видит, Тогамэ всё равно продолжает на него смотреть. Но… будто сквозь плёнку. Сквозь завесу между ними. Сквозь заболоченную тучами пустыню. Тогамэ смотрит, всегда приглядывает за его спиной, но Чоджи уже не чувствует взгляда его зелёных глаз. И ему плевать. Он же сильнейший. Кто может угрожать ему со спины? Зелень глаз Дзё больно бьёт прямо под дых, когда Томияма, раскинув руки, лежит на полу Ори. Вокруг тихо-тихо. Ни звука. Притихли шумные шишитоуреновцы, заткнулись даже болтливые фууриновцы. Чоджи неотрывно смотрит в зелёные-зелёные глаза Тогамэ, перекрывшие собой весь потолок – весь чёртов мир. Они… такие несчастные. Почему Чоджи не видел этого раньше? А, Точно. Перед ним всё было таким серым. Но сейчас Томияма видит всё ярко и четко – словно сливовые дожди наконец смыли грязную пустынную пыль, осевшую вокруг. Зелёный цвет – его ведь используют на камуфляже. Это цвет защиты. И Тогамэ всё это время так беззаветно его защищал. Забыв полностью о себе, только глядя в спину Чоджи, как он сам когда-то просил. Глаза Тогамэ яркие. Такие мокрые от слез. И такие зелёные. И Чоджи видит его. Камэ-чана… он… правда, честно его видит. Не болотную топь пустых глаз за очками, не воронку карандашной каракули вместо красивого лица. И этого достаточно, чтобы начать всё исправлять. Чтобы захотеть это сделать. Чоджи больше никогда не хочет видеть, как Камэ-чан из-за него плачет. Перед глазами все расплывается. Чоджи прикрывает на секунду мокрые глаза локтем, но тут же откидывает руку. Тогамэ говорил, что больше от него не отвернется. И он, Чоджи – он не отвернется тоже. На крыше Ори пустынно – все попрятались в кинозале. Чоджи немного грустно, что ему все еще не доверяют, но это как раз ожидаемо. Ничего. Они все исправят – обязательно. Вместе. Потому что Тогамэ рядом с ним – сидит, смотрит на то, как Чоджи покачивает ногами на краешке парапета крыши. А Чоджи смотрит на него. И видит такую красивую зелень его глаз. — Камэ-чан! У тебя... такие зеленые глаза. Ты теперь снова без очков! Тогамэ моргает растерянно, тянется по привычке, чтобы поправить очки на переносице и со смешком роняет руку. — Да, — кивает он медленно. — Решил, что они мне больше... не нужны. Не буду прятаться. — Тебе так лучше, — просто кивает Чоджи. — Так видно твои глаза. Тогамэ вдруг улыбается. — Да, помню. Ты… когда-то говорил, что они красивые. Улыбка его отдаёт лёгкой горечью – как давно Чоджи ему это говорил, хах? Как много они с тех пор натворили? – и Томияма остро чувствует царапающую кишки вину. Колючая проволока, оплетшая внутренности, впивается с силой зубьями, разрывая всё внутри в клочья. Подскакивая на парапете, Чоджи подсаживается ближе, почти вплотную к Тогамэ. — Камэ-чан. У тебя очень красивые глаза. Самые красивые. Пожалуйста, не надевай больше очки, хорошо? Просто смотри на меня. Всегда. Дзё смеется – но, Чоджи чувствует, что это немного грустно. Вина снова колет внутренности, больно плюясь иголочками сердце. Это он довел Камэ-чана до такого. Растоптал все его принципы, его самого, уничтожил в нем всё светлое. Чоджи вот так просто забыл свой любимый цвет, забыл все, что ему дорого. И это его бесконечная вина, которую он изо всех сил постарается искупить. А Тогамэ... он оставался с ним, на его стороне. Как в том глупом тик-токе, над котором хехекал, передразнивая, Нума-чан – "Если он захочет перестрелять весь мир, я буду подавать ему патроны". Вот точно про него. Про Камэ-чана. Но Томияма больше не хотел видеть Тогамэ за своей спиной – только рядом с собой. – Камэ-чан. Я серьезно. Теплые ладони ложатся на скулы Тогамэ. Чоджи поглаживает осторожно его щеки кончиками пальцев, вглядываясь в бездонную зелень глаз. — Хочу, чтобы твои глаза больше никогда не были такими грустными. Хочу, чтобы они были такими, как тогда, когда мы встретились. Такими… яркими. Живыми. Очень, очень красивыми, Камэ-чан. — Будут, — тихо обещает Тогамэ. — Ты ведь рядом. Значит – будут. И Чоджи верит ему. Камэ-чан его не обманет. Он ярко улыбается и смотрит в лицо Тогамэ – синяки после драки с Сакурой уже почти сошли, да и тот, самый чёрный, который остался от его удара… Томияма нежно, едва касаясь, обводит кончиками пальцев почти невидимый желтоватый след. Тогамэ смотрит прямо на него, как и обещал. В этом взгляде столько всего, что Томияма, кажется, может дышать только им, этим взглядом. Если зелёный – цвет “Авада кедавры”, Томияма должен быть давно убит. Он был бы даже не против, честно, но нет – он ведь живее всех живых. Может, он как Гарри Поттер, а? Потому что для Чоджи зелёный – это не про смерть, Скорее, про новое рождение. Зелёный – это цвет надежды. А ещё – цвет любви. И она, эта любовь, плещется в теплом взгляде напротив. Всё вдруг становится так очевидно, что Чоджи хочется расхохотаться и поскорее Тогамэ поцеловать. Но ему страшно. Страшно оттолкнуть, отвернуть от себя. Снова заставить Тогамэ сделать что-то, чего он не хочет, что-то, что будет против его принципов. — Чоджи, — произносит вдруг Тогамэ размеренно и задумчиво. — Я тут подумал. Если я тебя поцелую, то не смогу на тебя смотреть. Это же ничего? — в зелёных – самых красивых! – глазах пляшут яркие искорки. Отражая улыбку, закравшуюся в уголки губ. Чоджи тянет рассмеяться, но он только улыбается широко-широко, почти чувствуя, как от этой улыбки трескаются уголки губ – и он, до краев переполненный счастьем, кажется, вот-вот весь потрескается тоже и лопнет, как воздушный шарик. — Знаешь, Камэ-чан. Зелёный – мой любимый цвет, — невпопад говорит Чоджи. А потом наклоняется и наконец целует Тогамэ. Так, как и хотелось, так, как нужно было сделать давно. И пусть он не видит его глаз, это ничего. В сердце так тепло, словно там взорвалась целая атомная электростанция. Бьёт кавалькадой прицельных взрывов по каждой клеточке тела, распространяя это тепло. Губы Тогамэ мягкие, слегка обветренные, и, конечно же, тёплые, как весь он. Сминать их своими, выдыхать коротко, прихватывать торопливо - одно сплошное удовольствие. Когда они разрывают поцелуй, Тогамэ поднимает дрожащие ресницы. И, улыбаясь, смотрит прямо на Чоджи. Теми самыми глазами, которые он помнит с их самой первой встречи. Он… он, наверное, всегда вот так на него смотрел? И всегда всё это – всеобъемлющее, разрывающее счастьем на куски – чувствовал? — А ещё, знаешь, Камэ-чан, — выдыхает Чоджи, сжимая лицо Тогамэ в ладонях. — Ты мой любимый тоже. — Знаю, — кивает с улыбкой Тогамэ. – Ты тоже. Томияма не удерживается – клюёт быстро Тогамэ в губы ещё раз и отстраняется с широченной улыбкой. — Теперь мы будем целоваться, да? — возбужденно ёрзает он по парапету, почти подпрыгивая на месте от переполняющих его эмоций. — Ты знаешь, у меня не особо практики есть! Это так-то мой первый поцелуй! Хочу второй, и третий, и… Мягкие губы Тогамэ снова прижимается к его губам, тёплые руки ложатся на спину. И Томияме хорошо – так хорошо, что он, блин, наверное реально лопнет, если Тогамэ продолжит его целовать! С лестницы слышится неуверенный ропот, глухие шаги – они успевают отстраниться друг от друга ровно тогда, когда дверь крыши открывается. К ним неуверенно заглядывает Арима – за ним маячит темный пучок Канумы, и, Томияма слышит, ещё парочка ребят решились отправиться “На съедение ко львам”. Чоджи гибко подпрыгивает, почти слетая с парапета, и, раскинув руки, бежит к ребятам. — А у нас есть газировка! И Камэ-чан предложил тут убраться! И еще… Чоджи наконец спокоен. Он знает – любимые зелёные глаза всегда будут смотреть на него. А сам он теперь не будет таким дураком. Он будет смотреть в них тоже. Ведь зелёный – его любимый цвет. И Тогамэ любимый тоже.

Весь мой смысл в твоих глазах

Когда я вижу его, мне нравится

Плюс зелёный — мой любимый цвет

Зелёный — мой любимый цвет

Иногда они смотрят так

Что внутри меня что-то плавится

Но зелёный - мой любимый цвет

Зелёный – мой любимый цвет.