hell is other people

             

Глава 1. Фамилия из прошлого...

             

***

             

«Тени прошлого длиннее, чем кажется. Они не исчезают; они ждут в тёмных углах, готовые схватить за горло»

— Аноним

                    

***

                     Кабинет директора. Полшестого вечера. Хан примчался прямо с работы сюда, только чтобы выслушать причитания этого лысеющего старикана о том, что, видите ли, его девочка имеет больше яиц между ног, чем все мальчишки в школе. Он смотрит на сидящего в своём кожаном кресле человека, не понимая, как такой человек вообще может сидеть в директорском кресле. Его плюющаяся манера речи и наигранная улыбка так и просились, чтобы лицо их обладателя размазали по стене этой увешанной наградами и сертификатами комнаты. — Мистер Хан, не поймите меня неправильно… Сохи прекрасная девочка. Она способная ученица, — вздыхает мужчина, — Но… устраивать потасовки? В школьном дворе? И одной уложить всех хулиганов нашей школы? — он вопросительно приподнимает бровь, словно Джисон должен понимать, что он имеет ввиду, а не смотреть на него, как на самого последнего идиота в своей жизни, — Я хочу сказать, что… — старик проводит носовым платком по взмокшему от нервов лбу, — Я думаю, ей необходимо начать выплёскивать эту… энергию… в другом месте. И в этот момент Джисон понимает, что до него хотят донести. Ладони сжимаются в кулаки, а брови сводятся на лбу, превращаясь в одну густую линию. Да как он смеет? — К примеру, у нас есть кружок тэквондо, а в соседней школе как раз идёт набор в женскую команду дзюдоисток… — директор поднимает на него взгляд, словно побитый щенок, ожидая какой-либо реакции. — То есть, вы хотите сказать, что она устраивает эти драки просто так, на ровном месте? — спокойным тоном Джисон пытается скрыть явную неприязнь, но мужчина всё равно дёргается от того, насколько грозно прозвучал его голос в повисшей тишине. — Я… я просто предлагаю найти оптимальный вариант… Видите ли, родители пострадавших учеников жалуются, требуют разборок и… моральной компенсации… — последнее он выговаривает с нескрываемым отвращением, тут же провально стараясь замаскировать его за волнением, — Я лишь хочу сделать так, чтобы школа снова стала безопасным местом для всех учеников. — Да как вы смеете говорить о безопасности?! — выкрикивает в следующую секунду Джисон, — Вы закрываете глаза на то, что к Сохи пристают, хотите сделать её виновной в том, что она просто даёт всем этим малолетним козлам отпор? Их родители в курсе, чем занимаются их сыновья, вместо того, чтобы учиться на занятиях? — Я-я понимаю в-ваше б-беспокойство по этому поводу. Н-но боюсь, что поведение вашей дочери в этот раз и вправду перешло границы. Десять р-родителей написало п-петицию на её о-отчисление. Я-я боюсь, что н-не могу игнорировать их пожелания. — Её отчисление?! Это и есть их пожелание? Казалось, температура в комнате увеличилась в несколько раз. Директор нервно покусывал губу, крутясь в своём кресле и постоянно вытирая вспотевший лоб платком. Он искренне не знал, как быть. Что делать в данной ситуации? Он и сам понимал, что ситуацию девочки можно понять, но как он предъявит обвинения и претензии родителям этих богатеньких отпрысков, которые одним щелчком пальцев смогут стереть его карьеру в порошок, а его самого с лица Земли? — Вы не имеете права отчислить её. — Джисон уже порядком устал спорить, сейчас ему просто хочется поскорее оказаться дома, возле Сохи. — Я напишу заявление на каждого ученика, обидевшего мою сестрёнку, даже не сомневайтесь. От хлопка двери дребежжит пол. Кусочек штукатурки отваливается, приземляясь прямо на взмокший лоб мужчины. Он встаёт с кресла, шагая хромой походкой к окну, поглядывая на силуэт юноши, садящегося в чёрный легковой автомобиль. С этой семейкой всегда были одни лишь проблемы. Ещё с тех пор, как сам этот Джисон был здесь учеником. Острый язык паренька и его горячий нрав то и дело вызывали ряд инцидентов и правонарушений. За три года в старшей школе, Джисон успел подраться с каждым представителем мужского пола, сломать нос уборщику и даже вышвырнуть одного отпрыска с окна первого этажа — благо ситуации никогда не доходили до летальных, но и такое было не исключено, учитывая насколько обозлённым и злопамятным был парень. Многие нарывались специально. Юношеский максимализм, желание выпендриться и что-то доказать, не играло на руку местным паренькам. Джисон укладывал их один за другим, как плитку в ванной — чётко и технично. Для кого-то хватало и слов, а кто-то, увы, говорил с ним на разных языках — они и получали по полной.              

***

              Дом встречает тишиной и запахом блинов. Джисон скидывает ботинки, бросая их к остальной обуви стоящей у входа, и проходит вглубь задрипанной квартирки. Сохи стоит в наушниках у плиты, что-то напевая себе под нос, совсем не замечая прихода брата, но Джисону оно и не надо. Он просто заходит в кухню, кидает блинчик в рот, и в следующую же секунду ладошки его встречают чужую крепкую талию. — Блять! — он успевает увернуться от раскалённой сковородки, как раз вовремя пригнувшись. — Сколько раз просила так не делать, скотина ты бестолковая! — Ты как с братом говоришь, мелкотня? — он хлопает девушку по носу. — Как прошло? — А ты как думаешь? — Меня наконец исключили? Парень хмыкает, приподнимая бровь. — К счастью, пока нет. — очередной блинчик отправляется в рот. — Ну так что сказал директор? — Сказал, что ты идиотка. Она в очередной раз предупреждающе замахивается сковородой. — А если честно? — Десять родителей написали петицию на твоё отчисление. Она замирает. Убавляет газ и поворачивается к нему, опираясь бедром о столешницу. — Правда? Молчание — знак согласия. — Чёрт… Она хватается испачканными в муке и масле руками за голову, пальцами зарываясь в корни волос. И только сейчас Джисон замечает эти тёмные, синие, совсем новые пятна. В два шага он пресекает расстояние между Сохи и собой, одергивая ту за рукав. — Это что такое? От неожиданности девушка даже не успевает сделать вдох, из её горла вырывается измученный болезненный вскрик, она собирает руку из захвата, прижимая ту к груди. — Что. Это. Такое. — Ушиблась. О дверь. — Думаешь я поверю этой ерунде? Сохи, кто это сделал? — Я не могу сказать! — Кто это сделал, мать твою! — он вцепляется ей в грудки, встряхивая на месте. Девушка успокаивается, шмыгая носом. — Ли Шихо. — выдаёт она, не поднимая опухших глаз. — Это он стоит за всеми приставаниями. Одного имени было достаточно. — Твою мать… тот самый Шихо? — Джисон чувствует, как в нём закипает злость. При упоминании одной этой фамилии его внутренности выворачивает, а кулаки сжимаются, пока костяшки совсем не белеют, вот вот норовя разорвать кожу. Ли Шихо… Джисон знаком с этим отпрыском ещё с давних пор, видел его ещё совсем маленьким наглецом, постоянно лезущим куда не надо и вставляющим свои пять копеек всюду, где его не просят. Но лучше он был знаком с его старшим братом. Ли Минхо. Тот самый самодовольный ублюдок, испортивший Джисонову школьную жизнь. Он был на два класса старше, но это не мешало ему постоянно придираться к Джисону, зажимать его почти в каждых углах и оставлять очередные синяки и побои на его хрупком подростковом теле. Минхо ходил в клуб тэквондо, и даже преподавал там последние годы старшей школы, но почему-то всегда приставал именно к Джисону. «Ну да, этому придурку было легче цепляться за маленьких и беспомощных, чем найти себе противника посерьёзнее» — всегда думал Джисон. И это правда было несправедливо. Именно из-за этого мудака он и начал ходить на уроки самообороны. Учился драться и постоять за себя. Потому что в какой-то момент приставания Минхо начали совсем переходить границы дозволенного. И надо было поставить его на место. После того, как Джисон отлежался две недели дома, в самый разгар экзаменов, из-за сломанного ребра, он понял, что так уже продолжаться не может. И этот момент и стал точкой его невозврата в тому, кем он раньше когда-то был — хрупкий и нежный подросток, питающий любовь к знаниям, танцам и музыке. Он стал самым настоящим зверем, агрессивным и действующим импульсивно и инстинктивно. Относясь с прямой и непоколебимой враждебностью к каждому, кто пытался к нему подойти.              

***

              Найти имена всех, кто обидел Сохи, было легче лёгкого. Джисону не составило труда зайти на страницу сестры и просто полистать комментарии этих идиотов, так беспечно оставленных почти под каждым её постом. «Самая уродская твоя фотка» «Похожа на мужика» «А тут ты вышла неплохо, я бы тебя даже трахнул» «Смотрите, Сохи совсем осмелела» «Я превращу твою жизнь в ад» — shhhiho.lee От последнего комментария Джисона бросило в дрожь. Ли Шихо. Нехотя и еле сдерживая в себе желание разбить телефон о стоящую рядом тумбу, Джисон переходит на чужую страничку. Взору тут же представляются фотографии с медалями и грамотами, фотографии парней на разных спортивных мероприятиях, награды за первые и вторые места. Иногда и фото природы, вида с отелей (по всей видимости, в городах, где эти мероприятия и проходили), еды. И везде знакомое лицо. По всей видимости, этот отпрыск совсем не отличается от своего брата — такая же сволочная скотина, занимающаяся тэквондо и пристающая к слабым. Он возвращается обратно, на страницу сестры, листая фотографии и картинки дальше. Пытаясь понять, когда этот Шихо вообще начал писать его Сохи, и почему он вообще предположил, что имеет на это право. «Эй, может познакомимся?» — один из первых комментариев, им оставленных, кроме сердечек и огоньков. «Наши братья раньше дружили» — написано под следующим постом. И Джисон замирает. Этот скотина знал о нём? О том, как Минхо испортил ему жизнь? И он посмел написать, что раньше они «дружили»? Всё было ещё хуже, чем казалось. «Игноришь?» — последний наиболее дружелюбный комментарий, который нашёл Джисон. Остальные становились всё злее и злее. С каждым постом Сохи и с каждым проигнорированным комментарием этот парень словно злился всё больше и больше. А последний комментарий он оставил два месяца назад. Тот самый, на который Джисон наткнулся только зайдя на её страничку: «Я превращу твою жизнь в ад» Во время, когда Джисон сам учился в старшей школе, соцсети ещё не поглотили мир настолько, как они сделали сейчас. Да и сейчас он их не вёл, предпочитая тишину и спокойствие. Сохи была другая. Она любила выкладывать и делиться. Будь то фотографии природы, селфи, фото их кошки Хёри или просто какие-то коллажи, накопившиеся в галерее и показавшиеся ей эстетичными. В этом была своя атмосфера. Воспоминания каждой фотографии Джисон мог снова пережить, просто зайдя на её страничку. Но сейчас она пестрила гневными комментариями, нападками и угрозами, и он совсем не понимал, как его сестрёнка смогла вообще нарваться на таких ужасных типов? Сценарий её жизни начал напоминать ему его собственный. Постоянные придирки одного типа и его друзей. А затем и вся школа начинает смотреть на тебя, как на отброса общества. Словно совсем не имея своего мнения и веря каждой услышанной в стенах школы фигне. Он не мог допустить того, чтобы его сестра переживала всю эту фигню одна. Она была совсем маленькой, когда он сам проходил через это. И у него не было никого, кто мог бы помочь, или хотя бы побыть рядом в тяжёлые минуты. Джисон всегда был один. Даже когда родители ещё были вместе и мама была жива. Он не позволит этому сценарию повториться. Только через его труп.              

***