Игрушка для времени

Мед.отдел. пустая комната дополняла страху,но одна из коек была занята..койка №7.. Он больше ничего не чувствовал. Боль разбила его, как тонкое стекло, и исчезла, будто и не была. Пустота. Отрешённость. Неужели... всё? Всё, что он делал, что переживал — ушло?А может... может быть... Лололошка провалился в ледяной мрак. Ни малейшего проблеска, ни искры надежды. Ни жизни, ни помощи — да черт побери, даже самого себя он уже не ощущал. Снова и снова — Олли. Свен. Малецки. И всё по кругу. Олли... Свен... Мале—ХВАТИТ! ХВАТИТ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Сон вырвал его, словно вытолкнули из пучины. Мир вокруг был размыт. Койки пустовали, стены давили, а внутри — туман и смятение. Он не хотел вставать. Хотел лечь и больше не просыпаться. Навсегда. Он так и сделал. Вернулся на койку, но с силой сорвал с себя одеяло. Взрыв боли пронёсся по телу — рука, нога, бедро… Даже это простое движение было пыткой. Он застонал сквозь стиснутые зубы. Да, больно. До жути.

Он надеялся — пройдёт.

Глаза уставились в белый потолок, похожий на потолок психушки, где тебе суют таблетки как наркотики, играют с тобой как с куклой, а виноватым в итоге — ты. Он лежал. Не спал. Не думал. Просто существовал. Тело слабело. Руки — в порядке, ноги — тоже. Лицо… вот оно досталось сильнее всего. Расчечь себе лоб о мягкую стену? Да как так получилось..наверное из-за боли..точно.. Он медленно сел, опираясь на подушку. На счёт «три» — рывок. Боль пронзила голову, виски запульсировали. Он чуть не рухнул обратно. Вставать? Нет. Это было бы всё равно что прыгнуть в пропасть. Он зашипел, потянулся к лицу. Пальцы нащупали шрам на губе и ватку в носу. —А-а… вот почему было так тяжело дышать... Дурак, даже не заметил... Он вздохнул. Полной грудью вдохнуть не удалось. Грудь сдавило, как будто её пронзили клинком. Стал дышать медленно, по чуть-чуть. Так было терпимо. Двигал ногами — онемели. Но хоть немного легче. Комната угнетала. По бокам — ширмы. Не видно никого. Только он и два тумбовых стража. По всем четырем углам— колбы с синим светом. Ночники? Почему такие огромные?. Он повернул голову влево — стол, шкаф, всё по-прежнему.Ожидание.Он надеялся, что кто-то войдёт. Хоть кто-то. Хоть звук. Скучно. Больно. Одиноко. Он лёг на бок, лицом к тумбочке. Очки остались нетронутыми. Переворот — на другой бок. Пусто. Только пара банок с таблетками.

Витамины, наверное.

Он вернулся на спину. Руки уложил на грудь, как покойник. —Не верится... Я правда отвязался?.. А Олли говорил — не будет больно... Он вздохнул."Наврал? Или просто не знал?" Малецки ведь говорил: «Чем дольше в концентрированном времени, тем больнее дематериализация…»* Теперь понятно. Тишина. Шаги. Где-то за дверью. Может, врач? Или медсестра? Нет. Шаги стихли. Кто-то просто прошёл мимо. И снова — пустота. Он закрыл глаза. Снова засыпал. Запах… мята? Малина?..

Сонный газ?

Он будто проспал километр. Словно тело перезагрузилось. Ему стало легче. Ыпервые за долгое время — выспался,но осадок и желание поспать немного бы Глаза медленно открылись. Свет казался… утренним? Рассвет? Он подумал: *может, теперь кто-то зайдёт?..* На тумбочке — контейнер. Апельсин и яблоко, нарезанные кубиками. Под ним — записка. Детский почерк. Малецки. Конечно, это он. «Ло, привет! Я заходил ночью, пока ты спал. В контейнере яблоко и апельсины — витамины тебе нужнее, чем эти вонючие таблетки. Жду, когда поправишься! Я скоро вернусь, не скучай! <3» Улыбка.Небольшая, усталая. Но от сердца. Он не тронул контейнер — не от ненависти. Просто не хотелось. Ни есть, ни двигаться. Только лежать. Думать. Позже стемнело. Он всё лежал. Поглаживал себя по руке — почти механически. И вот — дверь.. Кто-то вошёл. Шаги — торопливые. К койке. Рука лёгонько дернула за одеяло. —Ло! Я так спешил! Ты как?-воскликнул Малецки. Ло вздрогнул. Его словно снова подключили к жизни. Голос. Родной. Спасительный. Он повернулся. Молча. Смотрел. —Ло?.. Ты как? Ты немой стал? Малецки бросил взгляд на тумбу.—Ты даже не поел… Слабая, но тёплая улыбка.—Прости, Кацпер. Сил не было. Зато записка — сделала мой день. Я потом поем, хорошо? —Я думал, лекарства тебя вообще выключили! Но если ты говоришь— значит не всё так плохо.!-Он улыбнулся. —Скоро Свен принесёт тебе вещи и планшет. Там вся информация по побочкам. Я очень хочу показать тебе Синклит!!—Он хихикнул. Глаза сияли. —Хорошо-хорошо… — Ло хмыкнул и потрепал его по голове, по фирменному. Малецки обнял его. —Я так рад, что ты очнулся! Он уткнулся в живот, а Ло поглаживал его по волосам. —Ну-ну, Кацпер. Раздавишь... —Извини! Я просто… я так рад! Пауза. Тишина. —Прости, что не помог, когда была отвязка... Луиза не подпускала даже близко. Я только и мог, что стучать в стекло... Ло тяжело вздохнул.—Всё в порядке, Малецки… Я не злюсь. Он зевнул. —Тебе бы лечь, поспать ещё. Я пойду, ладно? Не хочу тебя сильно нагружать чтобы ты быстрее восстановился!-Он отступил от койки.—Поешь! А то испортится!-Он вручил ему контейнер и вилку.—Ради меня. Это же витамины! —Хорошо, Малецки, хорошо… — Ло хихикнул, как ребёнок, которого ругает мама. — Поем. Контейнер остался в руках. Хоть чуть-чуть… захотелось. Кацпер ещё раз обнял его и вышел, тихо прикрыв дверь.

Снова тишина.

Боль вернулась. Он снял крышку, вилкой подцепил яблоко. Положил в рот. Механически жевал. Скинул ноги с койки, шевелил ими медленно. Глянул на записку.—Спасибо тебе... Слова — в пустоту. Но они не были пустыми. Он ещё не до конца принял свою отвязку. Но однажды — примет.