Тайна которая исчезнет

"Голос твой, застрял в моих ушах, Часы порой, спешат с тобой. Неважно кем я стану, кого забуду, Но с памяти своей, никогда тебя не сотру. Застревают, загорают, зацветают Шипи и их цветы коварные, В моём бесплодном тылу." Лайтер давал всем чёткие ответы, но чертовски ненавидел оправдываться. Даже перед близкими, даже перед Папашей с трудом выговаривает детали, не говоря уж об фанатах. Сейчас его же собственная совесть требовала выговорить Вайзу словесный реферат с извинениями, причинами и просьбами почему он чуть ли не высосал из него всю жидкость с вен. Правда, он не выглядел слишком расстроенным благодаря заботе сытого по горло бойцу. В боях он будет только получать волны энергии от привкуса не сравнимым ни с чем крови юнца. А сейчас такую роскошь Лайтеру заменит чай. Без сахара и молока. Нет конечно, не просто кипяток. После этого идиотского смеха и "гидролизации" пола кухни чаем, они не видели никакой проблемы чтобы просто поговорить. А извиниться вампир успел обрабатывая раны. Подлые, очень жадные и собственнические метки не дали забыть знать о них. Первым начал младший, подбирая сладенькое к чаю ягоды и воспоминания. - В свои школьные годы я встречал вампиров только в играх и фильмах, и все они были со старыми фичами вроде боязни солнечного света и прочего...а чего именно боятся вампиры в первую очередь? - Пфф. Они слишком преувеличивают. Запросто, большинство заразной крови, дешёвых зубных паст и долгого голода. Третьего, потому что оно приводит к сумасшествию как сегодня, хуже всего что мы с трудом слушаем рассудок в таком состояний. - А если не секрет, почему у тебя зелёные глаза с красными зрачками а не как у всех вампиров, красные? - Потому что в них нет меланина, только кровь и колбочки. А у меня меланина очень мало, а в середине вообще отсутствуют. - Получается Бёрнис и Люси тоже вампиры? - Не знаю братиш, у них больше оранжевые. Но и они как весь Блэйзвуд прожужжали мне уши про этот Каркас. Посмотри! Глянь! Господи что в нём вообще того? - Не скажу, он хоть и старомодный но когда то был культовым когда я был пятилетним проказником. Там один чувак очень круто дубасит врагов его умершего наставника, а дальше ещё интереснее. Жаль что не можем посмотреть вместе на твоём телеке. А хотя можешь глянуть у меня, да и телик у меня побольше. - Тогда заскочу когда будет выходной от мордобоя. Брюнету было неприятно признавать что младшему придётся уйти с его же созданного рая и уюта в его доме. Но так хотелось, болтать и смеяться в его компании, без очков и старательного шарма, самим собой. Мечтал и надеялся, что боль которую он причинил, ушла поскорее, (но и мысли не было о том что эта же боль к нему возвратится.) Вайз был тем дорогим лекарством в аптеках, которого совсем не найти, а если уж найти, отдать половину своего кошелька, лекарством от одиночества и разбитого сердца, от страха и отчаяния. А платить ему придётся не деньгами а собой, всем и вся. - Помнишь, как я тебе говорил как я попал в Сыновей? - Ага, помню. Наёмники и адский ринг без конца. Я иногда удивляюсь, как ты остался жив. - Сдаваться не в моём стиле. А вот наёмники, это долгая история, слушай пока пьёшь свой чай.- Прокси кивнул, приближая уголки кружки к губам.- То время когда я отвечал за всех и отдавал приказы умелым парням, было не таким уж безопасным. Нам приходилось делать всевозможное, но в моменты когда это переступало рамки разумного, например...вредить невинным. Как подсжечь посёлок либо похитить ребёнка какой то шишки, мы бросали, и клать мы хотели миллиарды денни в зад. Правда, мы чаще всего брались за очень грязные дела когда клиенты хотели отомстить. - над бровями образовался снегопад из облаков сожалений и порока. - Да, мы обязательно спрашивали причину. Когда то, мне заплатили правами на большую зёмлю и моим первым байком. Раньше я катался на тачках, и менял их как девчонок. Взамен, я убил каждого, до единого мерзавца в большой шайке из бывших звключённых. Оказывается кто-то один из них соотворил ужасные вещи с дочерью клиента и лишил жизни, очень жаль, прямов доме заказчика. - на лице сразу же появился непривычный ему самому и всем, стыд. - И кстати говоря о женщинах, сколько же я с ними спал, и все они были мне безразличны. И я ни разу не покупал их, и не разу я брался на что-то серьезное, были отношения на месяц пару, потом бросал. Надоедали, ведь я их толком не любил и после разлуки забывал как кошмапрный сон. Сами клеились, как и сейчас. - и эта гримаса переросла в чистую тоску.-Многие хотели меня просто как украшение, не больше чем статус. Были те кто поистине любили и жертвовали ради меня, просто я был гордым ослом. Я мечтаю об трёх вещах, той неразлучной любви, поехать в море и гора и жить спокойно. - ладонь сероволосого легла на плечо Лайтера. - Твои мечты прекрасные, к которым стоит стремится. Со временем, ты встретишь того человека, который не будет тебе безразличен, а ты этому человеку, а за ней покой который ты ищешь. Я бы на твоём месте радовался каждый что я купаюсь в силе, пройденных ошибок, и уважения. Знаешь, мне немного знакомо это чувство, когда теряешь что-то ценное. - Прокси слегка почесал свой затылок. - Это наверное нелепое сравнение, но несколько лет назад у нас с Белль в доме родителей был очень хороший и послушный пёс по имени Роди. Мы баловали его, покупали всякие игрушки, диски для игр и ошейники. Он сторожил дом так чутко, что лаял на прохожих которые к нашему двору и близко не были. Следили за его здоровьем, словно за ребёнком, он состарился к годам тринадцати. Он пропал а потом мы искали его с помощью листовок и приманками вручную. Патрули округа обнаружили его в чаще которая была далека от нашего дома, родители предупреждали нас. И мы похоронили в том же месте где он погиб. Когда владелец бирюзовых глаз высказывал свои воспоминания, брюнет слушал и задумался на короткое мгновение, затем, взглянул прямо в душу парня, почти точно так же, когда видел ступающую Цезарь в дорогу гибели спасая всех. "Со временем, ты встретишь того человека, который не будет тебе безразличен, а ты этому человеку,". Наивный. Слепой до ужаса. Он ведь, сам и был тем человеком, ради которого он придумает любой каприз чтобы быть рядом, найдёт в темноте, и поделится секретами, ответит мгновенно на его любое сообщение, даже в боях на ринге, поможет в кассе видеопроката, и скажет "Я последую за тобой куда угодно.". - Что-то не так? Ты выглядишь...настороженным. - Встань со стула. - его тон немного тревожил Вайза, но послушав друга, Прокси встал с места. Крупные руки обхватили вокруг младшего, а ладони легли на тёплую спину. Неожиданные объятья сбили с толку, но ответные обнимашки не стали ждать. Как долго, как же блять долго он не слышал настоящую поддержку, как долго высказывался никому и не обнимался. Из физических воздействии у него было больше всего выбивание дури, и её малой степени для Сынов, рукопожатии, и настройка газа и тормоза на байке. И точно век не ощущал человеческое тепло и добро с тех пор, как Большой Папаша забрал его как сына с садика, с этого и вправду адского, бесконечного подпольного ринга. В этом мгновении, он медленно, но верно привязывался к очень доброму, (и чуток глупому) пареньку. "Он такой крохотный вблизи, как и его неуклюжий Эос.". Молчание перебил хриплый голос бойца. - Я не понимаю почему ты сочувствуешь мне, но спасибо. Это приятно, особенно от тебя. - А-а. Не за что, так и должно было быть. - И этого я не пойму, паренёк. "Был я тем страдальцем, заблудившись в аду за долги и грехи, Был я тем спасённым, отцом в чёрном. Одеяние чёрное, появилось на мне тоже, Бывалая человечность, вернулась позже, Долга и одиночества вечность, поползла по коже. До тех пор, не спустившись серебра ангел, Дорога сражений, свела нас, пока лекарь и палач, Время и я терпел. Ангел что сиянием своим, исчез оставив добра следы, Появился он вновь, в дороге другой, покоя, Помолился я самому себе, не тронуть его пальцем. Потерял я самого себя, отдав в руки порока, Позабыв всякую скромность и сознание своё, Поедая словно дьявол человека совесть, ангела плоть, рая плод, Перекрыл я его серебряный святой свет, Облив обитель свою, кровью и слезами ангельскими. Обиду ангел, простил и прогнал после слов моих, Обратно я, шагаю в ад, только ради нас двоих." Половина дня, время убило само себя. Выяснив ситуацию с "обрезанным" проводом, Лайтер угостил и принял гостя как следует, а теперь решил подвести. Чтобы совесть со стыдом на капельку кипели меньше. Что и есть доверие? Лайтер оставил грязные кружки и пустую тарелку с соками ягод в раковину. "Помою потом если не забуду." И так он забыл как Дон должен был ему отдать пять тысяч денни. Пока Вайз мучался одевая кеды, старший молча подал тёмную обувную ложку. Мило. Также, он вышел первым, ощущая на коже тёплый ветер, контрастирующий холоду в доме вампира. Жаль, чёрная водолазка притягивала больше солнечного света, а байкер совсем привык. Мягкий песок цвета глины и кирпичей, а за ней более светлая тропа, созданная внедорожными колёсами байка. Прокси осматривался вокруг маленького двора снова, словно ребёнок который осматривал торговый центр изнутри. Простенько, но оно имело свою красоту, словно сама свобода. Безоблачное небо, а под ней светло карминовые пески с единой тропой ведущая вдаль. Не хватало лишь тех кустов бродяг, которые были в "Каркасе". Брюнет подошёл ближе, и к большой удаче его шаги были заметными и издавали шорох. Зеленоглазый вытянул свои тёмные солнцезащитные очки с воротника кожанки, одев их на глаза. Брутальность вернулась, фух. Парни смотрели в одно направление, куда дул летний ветер, и алый шарф. - Будет обидно если я не покажу тебе одно местечко перед тем как мы выйдем. - По моему красота Блэйзвуда скрыта и нескончаема. - Отлично сказано, и в этом суть. Идём. - уголки губ слегка приподнялись. Почему то, ему хотелось делиться всем что он имеет с ним. Окружив дом и остановившись позади него, Лайтер подарил другу пейзаж обрыва, и весь Блэйзвуд на ладонях под ней. Слегка хвастаясь, он подошёл к самому углу, бросая взгляд с плеча. - Подойди, не бойся. Я успею схватить тебя. - "Вот сволочь." - подумал Вайз, делая маленькие и осторожные шаги вперёд, оказавшись рядом, но не слишком близко. Но, был снова охвачен красотой этой местности. Так далеко. Так приятно. Может быть, их кто-то увидел, но это ничего не значило. Даже нацепив очки, сейчас Лайтер не использовал свою харизму ради достижения чего-то или высокого впечатления. Сам с собой. Свободно. Для него? - Мне досталась такая значимая работа, потому что я сам с престижной семьи. Был. Неожиданно, правда? - Что-что-что? А теперь поподробнее-с. - Вампир не сдержал смешок над его любопытством. А хотя, каждый бы заинтересовался бы. Интрига сжигает терпение как огонь спички свой деревянный низ. - Как знаешь, я крови Лоренц. Когда то, мои предки были аристократами-вампирами и сейчас являются ими, я имею ввиду вампирами. А в грязи они начали тонуть в начале двадцатого века, воруя и продавая тела солдат с фронта, когда был жуткий голод. И они сейчас они зашли так далеко, что имеют "филиалы" во всех уголках света. Казино, бордели, рынки где продавались от услуг наёмников до наркоты. Иногда, я испытываю позор от своего происхождения, и думаю, от каких же ублюдков я родился. Это моя слабость. - Рождённый в крови...ох, прости, перебил. Продолжай пожалуйста. - Ты прав. Детство было в достатке, да в таком что я был тем самым неблогадарным избалованным мальчишкой на которого рука чесалась ударить со всей силы. Но к счастью, у меня была сестрёнка, Сара, ради которой я не стал гулякой, но, нас обеих учили к вещам похуже. Как промывать мозги и пользоваться людьми, как убивать за минуту либо годами. Сейчас, этими знаниями я пользуюсь во благо, и рад этому. А тот отряд наёмников, распался по моей же вине. - Лайтер глотнул тяжёлый ком, и перед тем как продолжить, немного отстранился от темы. - А теперь, Вай, пообещай мне две вещи. - Владелец тёмно-бирюзовых глаз наклонил голову на бок с немного поднятыми бровями. - Первое, сдержи слово что будешь держать это в тайне, до гроба. Я доверяю тебе, и знаю что ты хороший человек. Второе...не покидай меня, не относись ко мне плохо из-за моего прошлого, прошу тебя. - Обещаю. Второе можешь совсем забыть, ведь никому не дано менять прошлое. И к тому же, я не трус чтобы бежать от истории, даже если они реальны! - Спасибо...- "Блять. Кто ты такой, психолог? Через годы опыта, недоверия и разочарований, я чую что именно этот неуверенный голос держит слово. Тебе едва ли восемнадцать, заведение вряд ли успел закончить, а может быть, сам ангел во плоти? Как же я не хочу в это верить, что я хочу быть с тобой до тех пор как я сожру и выпью тебя. Мой крылатый, прости меня, прости меня, мой милый.". - В тот день, меня предали и уничтожили, и я сам был тем, кто устроил эту катастрофу. У нас было всё, власть, ресурсы хоть отбавляй. Ложка дегтя в бочке мёда, Хэнк Доу, отморозок мать его, жадный завистник не знающий границ...создал тайное сообщество в котором были в том числе и мои люди, хотели и планировали стереть с лица земли мою кровь и присвоить всё что у нас есть. Они медленно но верно избавлялись по одному человеку, в течений трёх годов, а я узнал это когда увидел как мою родную сестрёнку выбросили со ста девяносто четвёртого этажа. И я наблюдал за стеной. Их было много, и я всех их хотел прикончить раза десять, до единого. И сейчас я не знаю, жива ли Сара сейчас. И на следующую неделю, когда закончилось собрание в богом забытом старом заводе, я в безумии преследовал и убивал каждого и холодным и горячим оружием. И я ненавижу, корю себя, за то что убивал даже невинных товарищей, не видя разницы между теми крысами, слава богу не всех. И боюсь я крови, потому что я повидал и вылил её слишком, слишком много. Да так что в тот день удивлялся когда видел островки чистых мест на стене, полу и даже на потолке. Вайз, я вдвойне кровожадная тварь, знай. В конце геноцида своего отряда, я взорвал этот завод восьмью коробками динамита и сорока шести гранатами. Из моего рода осталось несколько, и наше влияние близилось к краху. В тот день, я начал немного, немного дружить с доброй головой. Соврал семьям невинных что вражеские подстроили это, и влез в долги по уши чтобы оплатить компенсаций после того как распустил свой отряд. Я хотел содрать с себя всю кожу с тела. Тридцать с копейками миллиард денни...а потом этот ебучий ринг, где я не прекращал убивать и брал больше долгов, и оплатил только половину за год. А дальше ты сам знаешь. - Ты...отомстил, и одновременно поплатился. Дай мне пять минут. - Байкер кивнул юнцу, немного сожалея о сказанной ему истории, не подумав о самочувствии его, скажем близкого. Горизонт неба начал обретать желтизну и огонёк от уходящего солнца. Ветер стих, но не мысли и чувства. Брюнет сел на корточки, устав стоять на одном месте. Вина. Очень частое чувство. "Выдержит ли его крохотное сердечко мою бездну?". Он вытащил с кармана брюк серебряную зажигалку, которую когда то подарил курящий строгий кровный отец. Не понятно, зачем и почему. Но его нежный огонь всегда успокаивал. "Смотрю я в бездну, как в своё зеркало в доме, Солью я в фортуну, любви, все свои скелеты в доме. Сохнут кровь и слёзы твои, Как точу я на тебя зубы свои, Так хочу я за руки невинные твои, Держать и целовать, пробуя иногда. Делать грехи я не стану, не так много, Девать душу свою, некуда и долго, Кроме в раю твоём, которое мне дорого." Двигатели и трансмиссии байка работали во всю, на тёмных датчиках отображалась скорость в ста семьдесят семь километров в час, или почти что сто десять милей в час. Не максимум. Дорога под колёсами очень приятна и гладка, была построена недавно, по видимому тёмному и крепкому асфальту. Серые бордюры на краях дороги плыли на глазах ровной волной. Лайтер совсем привык холоду под одеждой, бывало, когда он ехал без куртки как и сейчас, потому что неотъемлемый элемент его гардероба был на младшем, он долго отказывался, то стеснялся то противился, а настойчивости Чемпиона позавидует осёл. Но не расстался со своим пламенным шарфом, который сейчас оседлал искусственный ветер и не отпускал шею хозяина. А такой мотив вызван заботой вампира, после столь потери крови, заболеть - проще простого, простуда передаёт привет. Да и порывы совсем не нежны для долгой дороги. И так, держась за плечи водителя, Вайз смотрел в сторону гранатового заката задумываясь о его прошлом, пока зеленоглазый разрешал цветам любви цвести и расти гектарами в своём бетонном сердце, а коконам гусениц разбиться чтобы из них вылетели милллионы бабочек в животе. Пускай порхают в свою свободу.