Умение убеждать

После продолжительной засухи, наконец, полил дождь. Вэй Усянь не то чтобы был против, но ненастье застало его во время исследований в лесах. Убежище в виде неглубокой пещеры в скале нашлось достаточно быстро, правда, дождь всё равно успел настигнуть неосторожного заклинателя. Оказавшись в безопасном месте, Вэй Усянь разразился приступом кашля, так как бездумно попытался восстановить дыхание во время длительного хохота. Воды он не боялся, о перспективе заболеть думал в последнюю очередь, поэтому его сердце было наполнено прежде всего восторгом и весельем. Близился вечер. Небо заволокло тучами, дождь усиливался, из-за чего казалось, что на входе в пещеру образовался водяной занавес. - Похоже, я тут надолго, — покачал головой Вэй Усянь, пока с его волос капала вода. Утомление от жаркого зноя быстро сменилось ощущением липкой прохлады, и Вэй Усянь поспешил освободиться от одежды. После этого нашёл в пещере сухие ветки и много сена — результат засухи. С помощью небольшого объёма духовных сил он смог разжечь костёр. Потом присмотрел удобный плоский камень и возложил на него сухой травы вместо мягкой перины. Вэй Усяню было не привыкать подобным образом обустраивать себе место для ночлега. В походе им с Цзян Чэном не раз приходилось использовать то, что было под рукой. На горе Луаньцзан такое лежбище вообще служило ему постоянным местом для сна. Соорудив из оставшихся палок место для сушки одежды, Вэй Усянь сел на край своего импровизированного ложа. Нагота его не смущала — кому захочется в такую погоду под покровом ночи проникнуть в логово бродяги, у которого из ценного с собой была лишь флейта? Травинки впивались в бёдра и всё остальное, что было ниже пояса, но это было терпимо. Он обхватил свои плечи и мыслями невольно вернулся в те безрадостные дни, когда казалось, что никто в этом мире не придёт к нему на помощь. Тогда его жилище было куда больше, места хватало и для верстака, и для обеденного стола, и для Кровавого Пруда, возле которого с удобством был размещён преображённый труп… И всё-таки уюта в нём было ненамного больше, чем в его нынешней берлоге. Пожалуй, сейчас было даже лучше: никто его не преследовал, он мог уйти с первыми лучами солнца. В конце концов, у него было место, где его ждали. Предаваясь воспоминаниям, Вэй Усянь не мог поверить в то, насколько приятной стала его жизнь теперь и насколько сильно он успел к ней привыкнуть. Ему так хотелось сорваться с места и поспешить туда, где не только тепло и сухо, но и чисто, мягко… и совсем немного мокро. Вэй Усянь завыл, осознавая, что хоть и недолго, но ему придётся побыть здесь в одиночестве. Чтобы занять себя чем-нибудь, он стащил с палки нижнюю рубашку. Она пострадала от дождя меньше, чем всё остальное, поэтому высохла быстрее. Вэй Усянь подержал рубашку на весу рядом с огнём, после чего поспешил облачиться в неё. Тёплая ткань приятно согревала кожу. Взяв тонкий поясок, он обернул его вокруг талии, но немного запутался в тесёмках, из-за чего узел был слишком слабым, и рубашка то и дело норовила свалиться с плеч. Сидеть на сене в одежде было куда удобнее, он позволил себе раскинуть ноги, открывая в сторону костра то, что сильнее всего нуждалось в тепле. Жар подкатывал под полы одеяний, облегая и успокаивая, словно чужое прикосновение. Повинуясь фантомному ощущению, Вэй Усянь поспешил сделать его реальным. Он накрыл свой пах, лениво сминая расслабленные яички. Приятно. И тепло. Облизав потрескавшиеся губы, Вэй Усянь устроился на ложе поудобнее, опираясь локтем и приподнимая согнутую в колено ногу. Сухая трава, запах горящих поленьев и характерная для каменных стен прохлада… интересно, его таким представляли сплетники, когда рассказывали, что он по ночам предавался разврату с захваченными в плен девушками? Как бы все хохотали, если бы узнали, что великий Старейшина Илин, затаившийся в вонючей пещере, удовлетворял себя сам. Но Вэй Усянь лишь грел себя, и для пущего эффекта необходимо было оглаживать крепко стоявший член, а чувствительная к холоду головка требовала особое внимание… Пожалуй, эта версия казалась ему куда привлекательнее. Что-то изменилось в звуке дождя. Редкие капли бились о какую-то полую поверхность, и этот звук становился всё ближе и ближе. Вэй Усянь поднял взгляд и увидел, как сквозь толщу падавшей с неба воды к нему приближалась светящаяся в темноте белая фигура. Вэй Усянь улыбнулся, принял немного более пристойное положение, одёрнул полы и сделал вид, что ждал своего гостя уже длительное время. Внутрь пещеры, закрывая зонт, вошёл абсолютно сухой Лань Ванцзи. Найдя взглядом Вэй Усяня, он, кажется, немного впал в ступор. Он явно не ожидал увидеть своей пропавшего супруга в столь неприглядном виде — хотя плечи были прикрыты, его грудь была в достаточной степени распахнута, а одно бедро — обнажённым. Развеселившегося Вэй Усяня посетили мысли о сюрпризе, о неверной жене, о тайной любовнице, о древнем духе, завлекающим незнакомцев в своей сети… и неожиданно для себя он произнёс низким голосом: - Ханьгуан-цзюнь, какая встреча… что же ты позабыл во владениях Старейшины Илина? Упомянутый Ханьгуан-цзюнь не сразу нашёлся с ответом. Вероятно, он был потрясён услышать такое. Вэй Усянь несколько усомнился в своей идее, но, не встретив громогласного сопротивления, рискнул продолжить: - Ты преодолел расставленные мною препятствия, но в конечном счёте, добрался до меня. Впрочем, иного от прославленного Ханьгуан-цзюня я не ожидал. Итак, что ты хочешь мне сказать? Замешкавшись, Лань Ванцзи подошёл к ложу Вэй Усяня. Выражение его лица было как всегда непроницаемым. - Вэй Ин. Вернись со мной в Гусу. У Вэй Усяня на мгновение сжалось сердце, но он опомнился, когда осознал, что Лань Ванцзи произнёс это не с усталостью и мольбой, как когда-то. Скорее, это больше походило на приказ родителя, вознамерившегося вернуть домой сбежавшего ребёнка. При мысли о том, что Лань Ванцзи решил ему подыграть, Вэй Усянь не мог сдержать улыбки. - В Гусу? Ханьгуан-цзюнь, наверное, шутит! Разве ты не видишь, что мне и здесь хорошо? Вэй Усянь вновь откинулся назад и раздвинул ноги. Головка члена бодро приподнимала полы нижнего одеяния. Он надеялся, что полумрак пещеры скроет его заалевшие щёки — ведь сейчас он был тем самым Старейшиной Илином, с бледной, как и подобало тёмному заклинателю с горы Луаньцзан, кожей, забывшему, что такое скромность и стыд. Зато Лань Ванцзи притворяться не приходилось: его светлый лик и благопристойная поза говорили о непорочности и отрицании всего того, что могло очернить его доброе имя. - Я — хозяин этих земель. Здесь я занимаюсь всем, чем хочу. Когда хочу. И с кем хочу. Хотя Вэй Усянь никогда не спрашивал об этом, он был уверен, что Лань Ванцзи никогда не верил грязным сплетням о гареме. Тем не менее, он подозревал, что злые языки не оставили тайно влюблённого в него юношу равнодушным, но тот держал себя в руках, мирясь с тем, что его чувства были безответны. Теперь, когда Вэй Усянь позволял делать с ним, что угодно, Лань Ванцзи мог дать выход прожигающей его светлую душу ревности. - А что можешь предложить мне ты, о, великий Ханьгуан-цзюнь? Не думаю, что подобное поведение покажется для тебя приемлемым. Или же… ты опасаешься, что я, ужасный Старейшина Илин, своим примером направлю тебя на неправильный путь… так? Вэй Усянь провёл пальцами по обнажившейся груди, подцепляя соски и сильнее открывая живот. - Что твой благородный дух сможет противопоставить этому телу, открытому для желаний и соблазнов? Опустив одно колено на ложе, Вэй Усянь огладил себя прямо сквозь ткань, перебирая пальцами складки и как будто бы невзначай ныряя ими внутрь. - Ханьгуан-цзюнь, что с твоим лицом? — с лицом Лань Ванцзи ровным счётом ничего не происходило, но Вэй Усянь, прекрасно знавший его, знал и то, что у того было на уме. — Выглядит так, будто ты хочешь как следует проучить меня за такую дерзость? Нижнее веко под левым глазом слегка дрогнуло. Вэй Усянь оскалился, внутренне ликуя. - Ах, какой взгляд! Полагаю, мне не стоит ждать ничего хорошего. Ханьгуан-цзюнь, какое наказание ты придумал для меня? Лань Ванцзи подошёл поближе, полы его одеяний коснулись края ложа. Он наклонился, и его голос, почти шёпот, отразился от стен замкнутого пространства. - Порка. Не успел Вэй Усянь ничего сказать, как его схватили за запястья, повалили навзничь на ложе и нависли сверху. О, Вэй Усянь мог по-разному отреагировать на такой выпад, и что бы он ни выбрал, Лань Ванцзи подыграл бы ему. Он мог отдаться целиком и полностью, как если бы его разум целиком и полностью поглотила похоть. Мог… о да, он мог бы взять ситуацию полностью в свои руки. Вэй Усяню нравилось быть снизу, но изредка, когда Лань Ванцзи казался совсем чистым и невинным… Воплотить страх Лань Цижэня, всех адептов ордена Гусу Лань и прочих — можно было заставить этого благородного господина покориться, отдать тело и душу на растерзание жестокого Старейшины Илина… Но нет. Только не сегодня. Быть может, в другой раз. Вэй Усянь виду не подал, но на самом деле он испытал великую радость оттого, что Лань Ванцзи отыскал его в этот дождливый вечер, чтобы привести его в Цзинши, согреть, приласкать. Сердце сжималось от нежности к этому человеку, и Вэй Усяню хотелось ответить не меньшим. Он знал, что нравилось Лань Ванцзи. Знал, какие желания таились в душе этого праведника. Несмотря на то, что Вэй Усянь давно отдал в его руки свою жизнь, Лань Ванцзи снова и снова хотел подчинить его, сломить любое сопротивление, доказать своё право владеть им… И Вэй Усянь решил дать ему именно это. - Ах ты… что ты делаешь? — не слишком громко, но отчётливо возмутился Вэй Усянь, тщетно пытаясь выбраться из мёртвой хватки. — Ханьгуан-цзюнь, ты посмел коснуться меня? Меня, Старейшины Илина! Нынче такому учат в прославленном ордене Гу… Не успел Вэй Усянь договорить, как в его губы впились поцелуем. Лань Ванцзи не был настроен быть нежным, о, нет — он жадно проникал языком в рот, заставляя принимать себя, почти кусал чужие губы и закончил тем, что лизнул его щёку. - Ты… ты хоть понимаешь, что ты натворил, ты… Назад пути не было — Лань Ванцзи тоже так подумал. Он стянул с себя лобную ленту и точным, выверенным движением связал тонкие запястья Вэй Усяня над головой. - Ты… — Вэй Усянь почти по-настоящему возмутился, ощутив, как под полами одеяния огладили его оголённое бедро. — Твои руки… что делают твои руки? Почему они… там? Несильно сжав, Лань Ванцзи покинул нагретое местечко под одеждами, но только для того, чтобы приподнять мужчину и прижать его макушку к своей шее. Голова закружилась от резкого подъёма, и Вэй Усянь упустил момент, когда Лань Ванцзи снял с себя верхнюю накидку и положил её поверх сухой травы. Самопровозглашённый хозяин пещеры восхитился тем, что даже в такой ситуации Лань Ванцзи не утратил контроль и, изображая насильственный захват, озаботился об удобстве своего возлюбленного. Это пришлось кстати, ведь следующим движением Лань Ванцзи перевернул его на живот. Ноги оказались по обе стороны от второго господина Лань, полы убраны в сторону, и Лань Ванцзи, будто бы в задумчивости, погладил его голые ягодицы. - Ты совсем потерял остатки стыда?! Ты знаешь, что я сделаю с тобой за такое унижение?! - И что же? — услышал Вэй Усянь спокойный голос. - А? - Что ты сделаешь со мной за такое унижение? Правую ягодицу обожгло огнём. Вэй Усянь вскрикнул не столько от боли, сколько от неожиданности. Лань Ванцзи слов на ветер не бросал, а потому со всей ответственностью приступил к обещанному наказанию. - Ах ты… Шлепок по левой ягодице. - Что ты сделаешь со мной? — повторил Лань Ванцзи, для верности шлёпнув ещё пару раз, не забывая в промежутках оглаживать пострадавшее место. Вэй Усянь завыл, и хотя он не был уверен, что правильно понял посыл Лань Ванцзи, не смог сдержать того, что вертелось на языке: - Я… Ах… Свяжу тебя и… ай… приставлю к стене… - И? Лань Ванцзи позволял ему говорить. Вэй Усянь мог бы удивиться, ведь Лань Ванцзи всегда смущался, когда тот бросался грязными словечками, вот только его отвлекала порка. После не слишком приятного первого опыта прошло некоторое время, прежде чем Вэй Усянь рискнул попросить повторить экзекуцию… со временем, он научился получать удовольствие от этого процесса. Не столь сильное, но в достаточной мере, чтобы Лань Ванцзи также чувствовал наслаждение. - Нет… я… завалю тебя на пол. Мои пальцы… сначала заставлю тебя вылизать их, пока во рту не станет сухо. Потом… ай… потом заставлю тебя поднять задницу вверх, на обозрение всему миру, этими же пальцами коснусь тебя сзади… заставлю… ах… извиваться и вилять ягодицами, пока твоя головка будет оставлять влажный след на полу в моей пещере. Я буду доить тебя медленно, нежно, пока ты не завоешь… ах, ты… ммм… Лань Ванцзи сидел достаточно плотно к нему, чтобы его вставшее естество дотянулось до ноги даже сквозь ткань. Вэй Усянь воспринял это, как поощрение продолжать. - А когда ты… ммм… ты будешь на грани, я схвачу тебя за волосы и… хах… отдеру тебя так, что даже мертвецы в страхе попрячутся в своих могилах. Я буду брать неторопливо, не давая тебе кончить, пока ты, с растрёпанными волосами и измазанный в пыли, не начнёшь умолять меня… Только тогда я развяжу тебя и позволю поскакать на мне. Весь мир увидит тебя, покорённого, виляющего бёдрами на мне, жаждущего получить свободу, которой я не дам, пока сам не буду удовлетворён… Ай, Лань… Вэй Усянь чуть не забыл об их представлении, так как последний шлепок был очень болезненным. Его последние слова выходили за грань, он, вероятно, позволил себе слишком многое, ибо Лань Ванцзи явно разозлился. Немного погодя, Вэй Усяня ощутил проникновение пальца. Его кончик тут же согнулся вверх, вызывая дрожь по всему телу. - Встань, — сказал Лань Ванцзи, подкрепляя приказ движением пальца вверх, тем самым вынуждая встать на колени и на локти. - Ты… думаешь, твоя взяла? Думаешь, так унизив Старейшину Илина, ты избежишь той страшной участи, что я для тебя избрал, а, Ханьгуан-цзюнь? Весь мир… весь мир увидит… - Не увидит, — почти прорычал Лань Ванцзи. — Я спрячу тебя… в Гусу. Подготовка была очень недолгая, поэтому Вэй Усянь, приняв чужой член, сжался оттого, насколько всё быстро произошло. Лань Ванцзи это почувствовал — не мог не почувствовать — и погладил поясницу сквозь одеяния, немного возвращая в реальность, где они были женаты, где Лань Ванцзи любил его, берёг и ничего не сделал бы без его согласия. Вэй Усянь сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь расслабиться. Лань Ванцзи ждал. - Ты… творишь со мной такое… Ханьгуан-цзюнь, ты… - Прими это, — сказал Лань Ванцзи, на пробу качнув бёдрами. - Что… что принять? Что ты одержал надо мной верх? Покорил меня? Или… принять твой член? Ты хочешь пометить меня, как животное? Чтобы Старейшина Илин, кошмар наяву для всех заклинателей, был твоим? Лань Ванцзи наклонился настолько, насколько мог, и Вэй Усянь ощутил горячее дыхание в затылок. - Я хочу, чтобы ты кончил на моём члене. Тогда ты будешь моим. Лань Ванцзи никогда не говорил ему ничего подобного. Вэй Усянь моментально расслабился, а шея покрылась красными пятнами. Ему до трясучки захотелось, чтобы Лань Ванцзи помог ему воплотить последнее желание в явь. Он хотел было податься навстречу, но Лань Ванцзи придержал его за бёдра, не позволяя двигаться, и, наконец, начал вколачиваться в него так, как любил — быстро, резко, глубоко и долго. Вэй Усянь, сдавшись, просто опустил лоб на импровизированную постель и позволил брать себя, тихо постанывая. Открыв глаза, он невольно увидел, как его налитый кровью член покачивался в такт движениям. Ужасно хотелось прикоснуться к себе, но руки были связаны, Лань Ванцзи бы не позволил. Он сказал, что Вэй Усянь должен был кончить на его члене. Судя по собственным ощущением, это требование оказалось выполнить гораздо проще, чем он думал. Когда накидка под ним была испачкана его семенем, Лань Ванцзи сделал ещё несколько резких движений, прежде чем его нефритовый стержень увеличился в размерах, и нутро Вэй Усяня наполнилось подтверждением того, кому теперь тот принадлежал на самом деле. Обессиленные, они оба завалились на ложе. Лань Ванцзи прижался к нему сзади и, не теряя времени, поцеловал его в шею, в оголившееся предплечье, в щёку. Руки гладили его, компенсируя прежнюю грубость и окончательно помогая вспомнить, в каких отношениях они на самом деле были. - Лань Чжань… — простонал Вэй Усянь, пытаясь повернуть голову и найти чужие губы своими. — Лань Чжань… - Мгм, — Лань Ванцзи помог ему. — Я здесь. - Ага… Лань Ванцзи ещё какое-то время расцеловывал его, после чего вышел из расслабленного тела, развязал руки, помассировал затёкшие кисти, развернул к себе, и они, нежась в объятиях друг друга, слушали звуки дождя. Вместе с Лань Ванцзи жёсткая каменная платформа казалась мягкой периной, костерок — уютным очагом, а холодные стены маленькой пещеры — светлыми стенами их домика в Облачных Глубинах. Перед ним тени прошлого прятались по углам и закоулкам, уступая место тому, что было у них сейчас. - Это было… - Я хотел сказать… Они заговорили одновременно, но тут же замолчали и вопросительно посмотрели друг на друга. Похоже, им обоим пришла в голову одна и та же мысль — о том, что тогда… всё могло бы быть… Нет. - Поцелуешь меня? — спросил Вэй Усянь, вжимаясь животом в чужой пресс. — Поцелуешь меня, Лань Чжань? Потом поможешь привести себя в порядок, прежде чем вернёмся в Гусу, а? Лань Ванцзи всегда готов был исполнить просьбу с поцелуем. Оставив губы Вэй Усяня в покое, он покосился на выход из пещеры. - Всё ещё идёт дождь. - Думаешь, не уместимся вместе под зонтиком? Лань Ванцзи смерил его взглядом. - Только ты один. - Ну нет, так не пойдёт! Либо мокнем вместе, либо остаёмся в тепле и сухости вместе… честно говоря, я бы предпочёл второе. - Мгм. Поэтому они задержались в пещере, дожидаясь, пока не закончится дождь. Они успели задремать, но рано утром ненастье так никуда и не ушло, и Лань Ванцзи заласкал его так, что его возлюбленный и думать забыл о пещере с Кровавым Прудом, о ходячих мертвецах, о великом и ужасном Старейшине Илин… Был только Вэй Усянь — свободный заклинатель и горячо любимый супруг Лань Ванцзи.