Проект ГЕМЕРА

      Ноги, словно вросшие в пол, руки, стиснутые в кулаки до побелевших костяшек. Держать твердо. Не сметь дрожать, ни единым мускулом не выдать бушующий внутри хаос. Не сметь думать. Мысль – это предательская лазейка, сквозь которую врывается морозное дыхание прошлого.       Мысль – воспоминание. Воспоминание – ядовитый цветок, распускающийся в сердце и отравляющий волю. Воспоминание – слабость. А слабость в бою, пусть даже против бездушной, безмолвной груши, равносильна смерти.       И вот, как назло, эти мерзкие воспоминания снова прорвались сквозь возведенные мной же укрепления разума, словно крысы, грызущие прогнившее дерево. Зачем? Зачем они возвращаются, эти призраки прошлого? Я не хочу… Я искренне, каждой клеткой истерзанного тела, не хочу вспоминать. Воспоминания – это зудящая рана, которую хочется расчесать до крови, пока корка не загноится. Воспоминания шепчут о мести, требуют убить всех и бежать, бежать без оглядки в бескрайнюю пустоту. А я… Я сама не хочу. Или, по крайней мере, отчаянно пытаюсь себя в этом убедить. Думаю, что не хочу.       Недавно, бредя по бесконечному коридору, утопая в серых тенях и монотонном гуле вентиляции, я вдруг обнаружила себя у двери Пирса. Его имя прозвучало в голове словно погребальный колокол. Воспоминания, словно голодные псы, набросились на меня, требуя немедленно действовать, требуя… чего именно? Я не могла сразу сформулировать, лишь чувствовала животный, иррациональный позыв. Завороженная, словно сомнамбула, я протянула руку и нажала на холодную металлическую ручку.       Дверь бесшумно отворилась, впуская меня в полумрак комнаты, пропитанной затхлым запахом пыли и давно ушедшей жизни. И тут же взгляд упал на липкое, потемневшее пятно на линолеуме. Дежавю ударило, словно обухом по голове. Кровь? Чья кровь? Не помню. Что я здесь делаю? Зачем? Я стояла, оцепенев, наблюдая, как волны воспоминаний накатывают, грозя смыть последние остатки рассудка. Лишь в последний момент, с нечеловеческим усилием воли, я смогла опомниться, вырваться из ледяных объятий прошлого. Шатаясь, словно пьяная, я выскочила из комнаты, захлопнув за собой дверь, словно захлопывая крышку гроба.       И вот, вопреки моим отчаянным попыткам, воспоминание обрело четкость, проявилось, как фотография в проявителе, до мельчайших деталей, до болезненного ощущения реальности. Один странный день, запечатанный в глубинах памяти, словно кошмар, который невозможно забыть…

***

      В звенящей тишине тренировочного зала, пропитанной запахом пота, стали и спертого воздуха, голос инструктора прозвучал резко и требовательно, словно удар кнута. Ее слова рассекали атмосферу, как ледяной ветер, обжигая и отрезвляя.       — Громова. Повтори, что есть слабость.       Ее взгляд, холодный и пронзительный, словно лезвие бритвы, был направлен прямо на меня. Я почувствовала, как по спине пробегает ледяной холодок. Дыхание сперлось в груди. С трудом разлепив пересохшие губы, я произнесла, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно…       — Воспоминания. Сострадание. Любовь.       В этот момент мой голос слегка дрогнул, особенно на последнем слове. Меня словно пронзила игла сомнения. Почему именно любовь вызывала у меня такую внутреннюю борьбу? Почему я не могла произнести это слово так же уверенно, как и остальные? Инструктор это заметила. Ее лицо, и без того суровое, стало еще более непроницаемым. Она наклонила голову, пристально изучая меня своим пронизывающим взглядом.       — Почему последнее так неуверенно? — Вопрос прозвучал словно обвинение. Я чувствовала, как по щекам разливается предательский румянец. Сглотнув ком, я попыталась собраться с мыслями.       — Я… не знаю… — Ответ прозвучал неубедительно, даже для меня самой. В глубине души я понимала, что знаю, но не могу, не смею признаться в этом даже самой себе. Любовь – это запретный плод, яд, способный убить. Любовь – это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Любовь – это слабость. Инструктор усмехнулась, и в этой усмешке не было ничего человеческого. Лишь холодный расчет и презрение.       — Любовь заставляет нас делать глупые вещи. Делает нас слабее, чем мы есть на самом деле. Она затуманивает разум, заставляя принимать неверные решения. Она привязывает нас к другим людям, делая уязвимыми для врагов. — Она сделал шаг вперед, оказавшись почти вплотную ко мне. Я почувствовала ее тяжелое дыхание на своем лице.       — А вы…? — Внезапно вырвалось у меня. Неудержимо, словно плотина рухнула, выпустив на волю подавленные чувства.       — Что я? — Женщина приподняла бровь, в ее голосе послышались стальные нотки.       — Вы сами то когда-то любили? — Вопрос повис в воздухе, словно невидимая гильотина. Я поняла, что совершила непростительную ошибку. Я нарушила субординацию, перешла черту, задала вопрос, который не имела права задавать.       Последовала оглушительная пощечина. Звонкая, хлёсткая, отрезвляющая. Удар пришелся по щеке, обжигая огнем. Мир поплыл перед глазами. Я покачнулась, но устояла на ногах, стиснув зубы. Это было больше, чем просто наказание. Это было напоминание. Напоминание о том, кто мы есть, о нашем месте в этой иерархии. Вопросы не для нашего ума.       Мы лишь инструменты, винтики в огромной машине. Мы лишь исполняем приказы. Мы делаем то, что нам говорят. А если не говорят… молчим. Не думаем. Не чувствуем. Инструктор отступила на шаг, ее лицо было непроницаемым, словно высеченным из камня.       — Еще кто-то хочет что-то спросить? — В зале воцарилась мертвая тишина. Все взгляды были прикованы к полу. Никто не смел поднять голову, никто не смел даже дышать. Каждый боялся повторить мою ошибку, испытать на себе гнев госпожи. — Отлично. Приступим к занятию.       Ее слова прозвучали, как освобождение. Мы выдохнули, словно тонущие, вынырнувшие на поверхность. Забыв о боли, о унижении, мы вернулись к тренировке, к рутине, которая поглощала нас целиком, не оставляя места для мыслей, для чувств, для воспоминаний.

***

      Словно пытаясь похоронить болезненные воспоминания, я снова зажмурилась и, с глухим стоном, припала к тренировочной груше. Не хочу это помнить! Не хочу, чтобы эти картины прошлого, эти обрывки кошмаров, преследовали меня снова и снова. Но против воли разума я оказалась бессильна. Даже мой собственный мозг, казалось, сговорился против меня, подбрасывая в пламя отчаяния все новые и новые поленья.       Выдохнула, чувствуя, как напряжение скручивает мышцы, и занесла кулак для очередного удара, надеясь, что хоть физическая боль сможет заглушить душевную. Но… В этот момент я почувствовала его. Взгляд. Тяжелый, пристальный, словно давящий на плечи груз. Что за пафос? Неужели так сложно просто подойти и заговорить?       Сдержанно выдохнув, я повернулась и бросила взгляд на Зимнего солдата. Он стоял, словно изваяние, вытесанное из мерзлого гранита, и молча наблюдал за мной. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, скрывая за маской суровости бурю эмоций, бушующих, как я подозревала, у него внутри. Сбросив с себя остатки наваждения, я приняла боевую стойку, разминая закоченевшие пальцы рук. Он пришел тренироваться. Как всегда, вовремя. Точен, как часы. Эта предсказуемость была единственным, что в этом безумном мире оставалось неизменным.       — Готов? — Спросила я на чистом русском, разрывая тишину, словно хрупкую ткань. Зимний солдат медленно двинулся ко мне, его движения были размеренными и плавными, словно у хищника, готовящегося к смертельному броску.       — Это лучше у тебя спросить. — Ответил он на том же русском, и в его голосе прозвучала едва уловимая хрипотца.       Схватка началась без предупреждения, как взрыв. Я ринулась в атаку первой, обрушив на него град ударов, словно град камней. Зимний солдат, словно скала, выдержал мой натиск, блокируя удары с холодной, механической точностью. Он не отступал, не уклонялся, а принимал мои удары на себя, словно испытывая на прочность. Его глаза, холодные и бесстрастные, следили за каждым моим движением, выжидая момент для контратаки.       Я почувствовала, как его хватка сжимается на моей руке, и попыталась вырваться, но он был слишком силен. Он словно стальным обручем сковал мою руку, лишив возможности двигаться. Зимний солдат перехватил инициативу и обрушил на меня серию сокрушительных ударов. Я отбивалась, как могла, блокируя атаки руками и ногами, но его сила была невероятной. Каждый удар отдавался болью во всем теле, словно молот бьет по кости.       Он повалил меня на пол и навис сверху, придавливая своим весом. Я попыталась вырваться, но он держал меня крепко, словно стальными клещами. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего, и я увидела в его глазах отблеск ярости, которую он так тщательно скрывал. Надоело! Надоело играть в поддавки, надоело драться в пол силы, надоело сдерживать себя! Злость, словно кипящая лава, рвалась наружу, требуя выхода. Хватит!       Глаза мои тут же вспыхнули золотым, неземным светом. Чистое, концентрированное сияние, энергия фотонного взрыва. Я скинула Зимнего солдата с себя мощным выбросом света, озаряя тренировочную комнату яркой вспышкой, словно взорвалась миниатюрная звезда. Агенты, наблюдавшие за боем, отшатнулись в испуге, прикрывая глаза руками.       Я не дала ему опомниться. С яростным рыком, я обрушила на него град ударов. С размаху ударила ногой по лицу, отправляя его в полет. Затем, оседлав его, начала наносить удары по корпусу и лицу, не давая ему возможности сопротивляться. Кулаки мои обрушивались на него с невероятной силой, словно молот…        Видать, удар светом был слишком сильным, ведь Зимний солдат далеко не сразу пришел в себя. Он лежал под градом моих ударов, словно марионетка, потерявшая нити управления. Когда он, наконец, попытался оттолкнуть меня, я приложила руки к его вискам. Ощутив его сопротивление, я положила большие пальцы ему на глазные яблоки, направляя весь свет в глаза. Я не знаю, что со мной происходит, я перестала себя контролировать. Но я не могла остановиться. Злоба, словно яд, отравляла мой разум, и мне хотелось причинить ему как можно больше боли.       Вдруг все чувства ушли… осталась лишь ледяная пустота и всепоглощающая ненависть. Хотелось его убить. Сжечь изнутри. Превратить в пепел. И я не понимала, почему. Это же тренировка? Это же просто бой? Что со мной не так. И я стала сжигать ему глаза. Я направила весь свет в его зрачки, словно пытаясь выжечь его душу. Но, к счастью или к несчастью, я не успела причинить ему серьезный вред. Я лишь слегка подпалила кожу вокруг глаз, как вдруг услышала…       — Черт! Снимите ее с него! — Голос Рамлоу прозвучал, словно гром среди ясного неба. В его голосе слышалось отчаяние и страх. Он, видимо, понимал, что я могу сделать с Зимним солдатом, если меня не остановить.       Не успела я ничего предпринять, ничего понять, как вдруг почувствовала, как стальные иглы вонзились в мою голову. Боль была невыносимой, адской. Разряд тока пронзил мое тело, парализуя все мышцы. Я не могла пошевелиться, не могла кричать, не могла даже дышать. Я обмякла и рухнула на пол, словно марионетка, у которой оборвали нити. Смутно видела, как агенты поднимают Зимнего солдата и уводят куда-то.       Он был без сознания, и его лицо было в крови. Я нанесла ему серьезные увечья. А затем агенты схватили меня и поволокли прочь. Я не сопротивлялась. Я была парализована, лишена воли. Меня уносили в неизвестном направлении, прочь от Зимнего солдата, прочь от тренировочного зала.       А дальше…       Пустота.

***

      — Катя! Мама ужинать зовёт!       Голос, словно эхо из далекого прошлого, пронзил тьму моего сознания. Я дернулась, словно от удара током, и резко открыла глаза, пытаясь сфокусировать зрение и рассмотреть окружающий мир. Тусклый свет, серые стены, холодный кафельный пол… Где я? Амплитуду рваного движения, желание встать и бежать, нарушили кожные ремни, грубо стягивающие мои запястья и лодыжки. Я попыталась вырваться, но ремни держали крепко, словно стальные цепи.       — Очухалась? — Мужской голос, грубый и хриплый, раздался слева от меня, заставив повернуть голову. Рамлоу. Конечно. Кто же еще? Он стоял, нависая надо мной, словно хищник над жертвой. Его лицо, и без того суровое, казалось еще более мрачным и непроницаемым. — Если отстегну тебя, набрасываться не станешь? — Спросил он, и в его голосе послышалось что-то, похожее на усталость.       Я коротко мотнула головой. Молчание было лучшим ответом. Я не знала, что ему сказать, не знала, как объяснить то, что произошло.       — Отлично. — Сказал он почти мягко и, подойдя ближе, развязал ремни, освобождая мои руки и ноги. Я потерла запястья, пытаясь вернуть им чувствительность. Кровь, отлившая от конечностей, болезненно пульсировала в венах. — Знаю, вопрос глупый, но я его задам. — Продолжил Рамлоу, скрестив руки на груди. — Ты чем думала, когда собиралась убить лучшее оружие ГИДРы?       В ответ молчание. Я опустила голову, не в силах смотреть ему в глаза. Как я могла объяснить, что в тот момент я перестала себя контролировать? Что меня охватила безумная ярость, которую я не могла подавить? Он кивнул, сжав губы в тонкую, белую полоску. Он все понял. Он всегда все понимал.       — Я понял. — Сказал он тихо. — Знай, что Пирс спросит у тебя то же самое. Но он не будет такой обаятельной душкой, как я… — Уверенно сказал мужчина, садясь передо мной. В его голосе прозвучала ирония, но в глазах читалась тревога.       — Я… Не знаю. — Прошептала я, подняв на него взгляд. — Думаю, протокол ГЕМЕРы, внедренный в меня, выдал действия солдата за «угрожающие жизни».       Я говорила на автомате, словно заученный текст. Я понимала, что если Пирс решит, что я нестабильна, то отправит меня к Войту… а он меня в сектор «Б». Этого допустить было нельзя. Сектор «Б» был адом на земле, местом, где ломали волю и стирали личность.       — То есть, ты хочешь сказать, что это был внедренный Войтом инстинкт? — Спросил Рамлоу, и в его голосе прозвучало сомнение. Я неуверенно кивнула, стараясь выглядеть убедительно. Но я видела, что он мне не верит. Это было написано у него на лице. — Ладно. — Вздохнул Рамлоу. — Я напишу это в отчет. Но не думай, что я тебе верю. В следующий раз, если это, не приведи Господь, случится… Мне придется выложить все, как на духу. Тебе ясно?       Почему он… так…? Странная реакция от человека, сродни ему. Слишком милосердно. Слишком снисходительно. Я думала, он меня с потрохами выдаст. Скажет, что я нестабильна. Что меня тоже пора отключить. А он… Помогает? Зачем? Что ему с этого? Где подвох? Я кивнула, хоть и понимала, что тут что-то не так.        — Иди. — Сказал Рамлоу, отвернувшись от меня. — Сопроводите ее в комнату.       Два агента, словно тени, возникли из ниоткуда и, взяв меня под руки, повели прочь. Я шла, не сопротивляясь, чувствуя себя марионеткой, пляшущей под чужую дудку. Но в голове у меня продолжал звучать вопрос: Почему он так поступил? Что Рамлоу скрывает? И какой ценой мне достанется его милосердие?

***

      Я сидела, не двигаясь, словно статуя, смотря в одну точку на стене. Сколько времени прошло? Не знаю. Долго. Очень долго. Часов в камере не было, и сказать точно, сколько длилось это мучительное ожидание, я не могла. Хотя первое время старалась считать минуты. Но в какой-то момент мне это надоело. Считать, думать, анализировать… Все это было бессмысленно. Все равно ничего не изменится.       Почему я так поступила? Почему мне так отчаянно захотелось выжечь ему глаза? Посмотреть, как они плавятся под моими руками, а из тела уходит жизнь… Почему мне так хотелось убить его? А почему – не знаю. Минутная слабость? Или же прилив истинной силы? Не знаю… Возможно, это было проявлением протокола «ГЕМЕРА», а может, и что-то другое, что скрыто в глубинах моей души. Войт бы поразвлекся… Его больной разум бы оценил это. Принял бы за шутку, за забавный эксперимент. Он бы с удовольствием покопался в моих мыслях, вытаскивая на свет самые темные уголки моей души. Но я не хотела этого. Я не хотела, чтобы Войт ко мне прикасался.       И вот, спустя кучу времени, которые я провела за наблюдением за точкой в виде запекшейся крови на стене, раздался знакомый писк. Дверь открылась, и в комнату зашел солдат. Я не посмотрела. От чего-то не могла. Или не хотела. Не знаю. Может, я просто боялась увидеть его лицо, изуродованное моим светом. Он сел напротив меня, загораживая вид на пятно. Я даже хотела возмутиться. Кто он такой, чтобы прерывать мое занятие? Хотя… какое занятие? Я просто смотрела. Изучала…       Наконец, я взглянула на его глаза. Кожа вокруг них была чуть обуглена. Местами сошла, обнажая покрасневшую плоть. Часть ресниц словно выжгло. Я это сделала? Я это натворила? От этой мысли по телу пробежала дрожь.       — Боже, да ты на голову больная! Что ты наделала? — Чей-то голос прорезал пространство. Женский. Мягкий. Сочувствующий. Но… кроме меня и солдата в комнате никого не было. Кто это сказал? Я нахмурилась, пытаясь понять, откуда донесся этот голос.Показалось, наверное. Слуховые галлюцинации. Еще один признак того, что я схожу с ума.       Он просто смотрел. Без слов, без движения. В его глазах плескалось что-то неуловимое, то ли ненависть, то ли безразличие. Невозможно было понять. Его эмоции совершенно не походили на человеческие. У других людей, даже у самых хладнокровных агентов, я могла определить, что они чувствуют. Но не у него. В этом была какая-то пугающая и завораживающая загадка.       — На что уставилась? — Все же спросил он, откинувшись спиной о стену. В его голосе не было злости, лишь легкое раздражение.       Я не шевельнулась, не изменила выражения лица. Ответить? Зачем? Ответ был вполне прозаичным и банальным. От этого не стоило тратить слова попусту. Гораздо проще отвести взгляд и проигнорировать его вопрос. Тот недобро фыркнул. Вот и поговорили. Но глаза его… В душе вдруг кольнуло что-то странное, словно укол иглой. Это что… вина? Сожаление? Не может быть.       — В таких случаях положено говорить "извини". — Снова этот странный женский голос. Он звучал тихо, словно шепот на ветру. Я огляделась, пытаясь найти источник звука, но в комнате никого не было, кроме меня и солдата. Да и солдат не реагировал на голос, словно не слышал его. Как это понимать?       — Не ищи. Не найдешь. — Прошептал голос, словно читая мои мысли.       — Заткнись. — Грубо сказала я, бросив взгляд на пол. Голос меня раздражал, пугал. Я не хотела его слышать.       — Я молчал. — Слегка удивленно сказал солдат, глянув на меня, как на сумасшедшую.       Я вновь только лишь посмотрела на него, пытаясь понять, не притворяется ли он. Но в его глазах не было ни лжи, ни притворства. Он действительно ничего не слышал. Голос пропал, словно его и не было. Интерес к глазам мужчины, которые, к слову, быстро восстановится из-за его ускоренной регенерации, тоже пропал. Меня вдруг охватила усталость, апатия.       Я легла на спину и посмотрела в потолок. Завтра еще одна миссия. А перед этим прием у Пирса. Следующая цель – шестнадцатилетняя Матильда Стоун. Юный гений… Так еще и с телекинезом на пару. В досье не было указано природу появления ее силы. Остается лишь гадать… Родилась она такой… Или как я, жертва экспериментов. Но в целом это не мое дело. Я должна выполнить приказ.       Шестнадцать лет… Ребенок. Взгляд поник, в душе зародилось странное, неприятное чувство. Я убивала детей. И каждый раз… внутри словно программный сбой. Что-то не так. Нет же разницы… Цель она и цель… Но внутри… Я не знала… Скорее не понимала, как это объяснить. И откуда в моей душе это чувство. Сожаление? Вина?       Все эти воспоминания. Все эти странные чувства. Те слезы, которые я просто не могла выпустить по своей воле… Словно внутри меня был какой-то другой человек, который старался управлять мной. Но я должна подавить это. Я должна контролировать свои эмоции. Иначе я стану слабой. Хоть и в голове все еще витала фраза: Я Екатерина Громова. Запомни это. Одна часть меня усердно держалась за эту фразу, как за спасательный круг. Вторая же, с ножом в руке, рвалась содрать ее с меня вместе с кожей.       Я запуталась. Я устала. Я больше не понимала, кто я такая. Я заснула, пытаясь убежать от своих мыслей в мир грез, но даже там меня преследовали кошмары. Лица убитых мной людей, окровавленные руки, шепот незнакомых голосов… Я проснулась в холодном поту, понимая, что от себя не убежать. Я должна разобраться в себе. Я должна понять, кто я такая. Иначе я просто сойду с ума.

***

      Противный, удушливый запах заполнил комнату. Откуда он? Странно… Пахнет смертью. Разложением. Гнилью. А ведь все живы. Вокруг нет ни трупов, ни крови, ни признаков насилия. Бывают же такие метаморфозы… Смерть, пропитавшая воздух, словно невидимый газ, отравляющий все вокруг.       — Ждешь Пирса? — Мягкий голос, теплый, низкий, словно шепот ветра, нарушил гнетущую тишину. Я медленно повернула голову, рассматривая стоящего сбоку от меня мужчину. Ни единой эмоции на лице. Черные, как вороново крыло, волосы, точеные скулы, твердый, пронизывающий взгляд. Зачем он спрашивает? В чем его цель?       — Так точно. — Нейтральный ответ сорвался с губ сам собой.       — Можно было просто сказать «да». — Мужчина улыбнулся, и его улыбка показалась мне фальшивой, натянутой. Я огляделась, словно ища подвох. Это что, проверка какая-то? Решили после вчерашнего инцидента узнать, стабильна ли я? Но нет. Слежки не было. В воздухе не чувствовалось напряжения. Да и этот парень, похоже, просто рядовой агент, которому нечем заняться.       — Он там уже полчаса кому-то мозг компостирует. — Вновь сказал тот, нарушая молчание. Я кивнула, давая понять, что услышала его. — Я Майк. — Широкая улыбка растянулась у него на лице сама собой. А мне почему-то показалось, что надо бы обозначить ему истину, напомнить о субординации и о том, что мы не друзья.       — Майк, может, ты не в курсе… Но у нас не принято разговаривать. — Я сделала паузу и окинула его холодным взглядом. — Тебе нельзя со мной говорить.       — Почему? — Он приподнял бровь, изображая удивление. — Ты что, какая-то особенная?       — Да. — Коротко ответила я, желая избежать дальнейших расспросов… Но не вышло.       — И кто же ты? — Он ступил ближе, сокращая дистанцию. Его настойчивость начинала меня раздражать.       — Светлячок. — Лишь ответила я и, словно по волшебству, Пирс наконец показался на пороге. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, скрывая за маской вежливости истинные намерения.       — Агент 23. Заходи. — он кивнул мужчине, что мне докучал, и исчез в кабинете.       — Надеюсь, еще увидимся… — Майк улыбнулся, но я не удостоила его ответом. Просто прошла мимо, стараясь не задерживать дыхание, чтобы не чувствовать запах его пота и дешевого одеколона.       Зашла в кабинет и плотно закрыла за собой дверь, словно отгораживаясь от всего мира.       — Проходи, присаживайся. — Пирс указал на место напротив своего массивного стола, заваленного бумагами и электронными устройствами. Я послушно села, стараясь не выказывать никаких эмоций.       — Слышал, вчера ты пыталась убить солдата? — Пирс произнес это буднично, словно речь шла о погоде, а не о попытке убийства. Я приподняла голову, готовясь оправдываться.       — Это программа ГЕМЕРЫ, она…       — Не напрягайся. — Перебил меня Пирс, жестом руки прерывая мою речь. — Я читал отчет. Уже не важно… Все же живы. Меня сейчас другое волнует. Сроки горят. Проект «Озарение» собираются запустить раньше, чем планировалось. А значит, на 4 оставшиеся цели все меньше времени. Что узнала по девчонке? — Пирс откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы в замок. Его взгляд был холодным и пронизывающим, словно лезвие бритвы.       — Живет в Нью-Йорке, в Бронксе. Там исследовательский центр. — Начала я, стараясь говорить четко и лаконично. — Сирота. Старк лично взял ее под свое крыло, спонсируя исследования и активно желая завербовать в инициативу «Мстители».       — Так… А еще? Наработки. Меня интересуют наработки. Фьюри сказал, Старк что-то давал ей.       — Должны быть на ее серверах, но… Она блокировала все попытки взлома баз данных… Так что… Отсюда их не достать.       — А с ее точки сможешь? — Он приподнял бровь, сев чуть ближе.        — Да.       — И устранить сможешь?       — Да.       — Отлично. —  Пирс довольно кивнул, словно услышал то, что хотел услышать. Но я чувствовала, что он еще не до конца уверен во мне.       — Но наработки могут быть и в бумажном носителе… — Продолжила я, уловив как тот закатил глаза.        — Что? — Он поднял бровь в вопросе.        — Я… предположила, что раз я не могу найти их на ее серверах… То, может, их там вовсе нет. Тогда она хранит их в архивах в этом здании, что выкупил Старк.       — И что, это что-то меняет? — Он встал, подходя к какому-то пыльному стеллажу с книгами.        — Да. Вы, вероятно, не знаете спектр моих возможностей, но раздвоение тела в них не входит. — Пирс нахмурился, обдумывая мои слова. Он понимал, что я права.       — Значит… Ты идешь к цели, а солдат в архив? — Он поиграл рукой в воздухе, на что я кинула.       — Так точно.       — Добро. Если есть план, хорошо. Но помните. Никаких свидетелей. Лишнего шума не поднимать. Но если хоть кто-то увидит — устранить. Как ясно?       — Так точно.       — Умница. Иди собирайся. — Пирс отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Я встала и молча покинула кабинет, чувствуя на себе его пристальный взгляд.       «Никаких свидетелей… Устранить…» Эти слова эхом отдавались в моей голове. Убивать. Убивать. Убивать. Это стало моей жизнью. Моим долгом. Моим проклятием. Я вышла из кабинета Пирса и направилась к арсеналу, чтобы подготовиться к миссии. На душе было тяжело и тоскливо. Я ненавидела убивать детей, но выбора у меня не было. Я должна выполнить приказ. Иначе… Я остановилась, словно споткнувшись. Иначе что? Иначе меня убьют? Иначе меня отправят в сектор «Б»? Иначе я потеряю свою личность?       В глубине души зародилось странное чувство – бунт. Неповиновение. Желание вырваться из этого замкнутого круга насилия и смерти. Но я тут же подавила это чувство, понимая, что оно опасно. Я не могу позволить себе слабость… Надо работать.

***

      Итак, для ясности, целью была Матильда Стоун. Шестнадцатилетняя девушка с невероятным интеллектом и даром телекинеза. Ее способности к манипуляциям с материей и глубокое понимание астрофизики делали ее ценным активом, который ГИДРА не могла позволить использовать против себя. А то, что Мстители уже обратили на нее внимание, только повышало степень опасности. Ее потенциал был огромен, и если бы она попала не в те руки, последствия могли быть катастрофическими. Здание, в котором проживала Матильда Стоун, представляло собой современный исследовательский центр, окруженный усиленной охраной и высокотехнологичными системами безопасности. Старк не скупился на защиту своей подопечной.       — По периметру камеры наблюдения. — Тихо проговорил Зимний, исследуя местность через прицел своей винтовки. — Незамеченным пройти будет сложно.        — Я могу… создать мерцающую аномалию в зоне видимости камер наблюдения, временно ослепив их и создав «слепую зону». — Предложила я, чувствуя, как внутри меня начинает разгораться свет. Он глянул на меня исподлобья, оценивая мои возможности.       — Если не запоришь все, отлично. Сделаешь это, я проникну внутрь и нейтрализую охрану по периметру. — Он, как всегда, сомневался в моих способностях, но четко выполнял сказанное.        — Затем проникну и я… А там разделимся. Ты в архив. Я искать девчонку. — Уточнила я, стараясь не обращать внимания на его скептицизм. Солдат кивнул, подтверждая наш план. Время не ждало. Нам нужно было действовать быстро и решительно.       План вступил в силу. Я подошла к намеченной точке, откуда проще всего было направить свою силу и создать искажение света, образуя в камерах слепые зоны. Концентрация была максимальной. Я чувствовала, как свет наполняет меня изнутри, словно раскаленная лава, готовая вырваться наружу. Направив руки, я высвободила свет, создавая мерцающую аномалию, искажающую изображение на камерах наблюдения. Слепые зоны образовались мгновенно, словно черные дыры, поглощающие свет. Убедившись, что камеры ослеплены, я дала сигнал Солдату в наушник.       Зимний Солдат, двигаясь с молниеносной скоростью, словно тень, скользящая по стенам, нейтрализовал охранников по периметру, не оставляя следов. Его движения были отточены до автоматизма, его сила – невероятной. Все, как и обговаривали. Никаких ошибок, никаких задержек. Проникнуть внутрь оказалось не так уж и сложно. Что странно. Видимо, к такому быстрому и бесшумному проникновению они готовы не были. Системы безопасности, вероятно, были рассчитаны на более грубые и очевидные методы взлома.       Внутри здания нас ждал лабиринт коридоров и электронных замков. Но это тоже не было сильной проблемой. Для меня электроника была, как открытая книга. Взламывать замки не составляло труда. Медлить не стали. Тревога нам ни к чему. Словно призраки, мы появились из темноты, хватая остатки охранников. Солдат перерезал одному горло бесшумным движением, словно отсекая цветок от стебля. Мои вены засветились, и я пустила всю энергию света в голову второго. Он рухнул на землю, словно подкошенный, с бессмысленным выражением на лице.       Третий охранник не успел среагировать, как я атаковала его мощным фотонным лучом. Луч пронзил его грудь, словно нож сквозь масло, и он рухнул на землю, испустив предсмертный хрип. Четвертый попытался поднять тревогу, но я мгновенно переместилась к нему и сломала шею одним резким движением. Его тело обмякло и упало на землю, словно кукла. Пятый и шестой охранники, вооруженные автоматическим оружием, открыли по нам огонь. Мы уклонялись от пуль, словно танцуя, и двигались с невероятной скоростью. Я ослепила их мощной вспышкой света, а Солдат, воспользовавшись их замешательством, подкрался к ним сзади и нейтрализовал их одним точным ударом по голове.       И вот, когда мне показалось, что все кончено, Зимний солдат резко прицелился и кинул нож в мою сторону. Я инстинктивно пригнулась, думая, что холодное оружие было направлено ко мне, как вдруг осознала, что за моей спиной был последний из охраны, которого я не заметила. Нож вонзился ему прямо в сердце. Я смотрела на его умирающее тело, а после повернулась к солдату и кивнула в знак благодарности.       — Вас не учили не поворачиваться к врагу спиной? — Спросил тот, глядя на меня с легкой укоризной. В его голосе чувствовалась забота, но я не хотела этого признавать.       — Спасибо за помощь, в следующий раз обязательно повернусь. — Едко сказала я и направилась к лестнице. — Как разберешься с архивом, иди ко мне.       И мы разделились. Солдат направился к архиву, а я стала подниматься все выше… выше… и выше, по лестнице, в самое сердце здания. С каждым этажом напряжение нарастало, словно тугая пружина, готовая сорваться в любой момент. Пока, наконец, не оказалась на этаже, откуда доносился шум. Приглушенная музыка и обрывки чьей-то речи.       Я беззвучно подошла к двери и, осторожно надавив на ручку, прошла внутрь. Не заперто. Опрометчиво. Неужели они настолько уверены в своей безопасности? Из комнаты на это базе доносилась какая-то музыка, что-то электронное и ритмичное. И, кажется… Телефонный разговор. Я затаилась, прислонившись спиной к стене, прислушиваясь к голосам.       — Слушайте, капитан Роджерс… — Услышав знакомую фамилию из списка, я насторожилась и прислушалась еще внимательнее. Капитан Роджерс… Значит, Мстители действительно заинтересованы в этой девчонке. — Мы на пороге великого открытия! Искусственный интеллект, который смог бы отразить любую угрозу! Мистер Старк предложил совершенно необычную идею, но она… — Девочка, видимо, запнулась, так как ее перебили, из-за чего она недовольно сморщилась, почесывая переносицу.       Передо мной стояла Матильда Стоун. Шестнадцатилетняя девушка со светлыми волосами, местами окрашенными в фиолетовый цвет. Одетая, как типичный подросток: мешковатая толстовка, джинсы, кеды. На вид совершенно обычная. А на деле… Что там в ее досье? Телекинез? Надо быть осторожнее. Могу ее убить хоть сейчас, одним точным выстрелом света. Но лучше она закончит разговор. Хочу узнать, что она знает, и что она собирается делать.       — Я знаю… Знаю, что за такими, как я, идет охота! Но… Я не могу все бросить. Я нужна людям. Нужна мистеру Старку… Я помню, что вы мой наставник. Да… — Я не слышала последнюю фразу, но, судя по тону, она положила трубку после слов: «Бывай, старик». — Вечно он преувеличивает…       Девочка выдохнула и подошла к большому компьютеру, где вновь стала набирать данные. Ее пальцы быстро летали по клавиатуре, словно бабочки, перелетающие с цветка на цветок. Стало быть, данные могут быть именно тут. В ее компьютере. В любом случае, живой она мне не нужна.       — Агент 23. В архивах ничего нет. — Раздался голос Солдата в наушнике. Это плохо. Значит, все усилия были напрасны. Все, что нужно было ГИДРЕ, находится здесь, в этой комнате.       — Я знаю, где есть. — Прошептала я, собираясь с мыслями. Ладно. Как бы я этого ни хотела, девочку надо убрать. Слишком много знает, слишком опасна. Да и в целом она моя основная цель. Я бесшумно вышла из-за угла и встала за ее спиной.       — Миленько тут у тебя. Столько оборудования. — Тихо произнесла я, стараясь придать своему голосу дружелюбный тон. Девочка резко дернулась, словно ужаленная, и, быстро вскочив со стула, выхватила из-под стола пистолет, нацелив его прямо на меня. Видать, подготовку ей дали серьезную. Но не достаточно.        — Кто вы? Как вы сюда попали? — Ее голос дрожал, но в глазах горел огонь. Она была напугана, но не сломлена. Я подошла чуть ближе, заставляя ее сильнее сжать пистолет в руке. — Вы не из Щ.И.Т.а… Да? — Она, кажется, начинала понимать, в какую ситуацию попала.       — Мне нужны данные, которые дал тебе мистер Старк. — Сказала я, стараясь говорить спокойно и убедительно.       — С чего вдруг я должна вам их дать? Пистолет-то у меня! — Самонадеянно сказала девочка, но я молниеносно обезвредила ее, выпустив столб света в руку, обжигая ее кожу. От боли она закричала и выронила пистолет, схватившись за запястье. — Мать твою…       — Еще раз повторять не стану. — Прошипела я, приближаясь к ней.       — И что тогда… Не убьешь меня? — В ее голосе слышался вызов. Она пыталась казаться смелой, но я видела страх в ее глазах. Скосила голову на бок, глядя на нее с притворным любопытством.       — Не задавай глупые вопросы. Отдай мне записи. Сейчас же. — Прошипела я, стараясь сохранить контроль над ситуацией.       Мои вены засветились, давая ей понять, что я не шучу. Что я готова применить силу, если она не подчинится. А у самой внутри сердце сжималось от боли и жалости. Смотрю я в ее глаза… И вижу ребенка… Совсем еще ребенка. Она опасливо покосилась на меня и медленно подошла к компьютеру, неуверенно садясь за него. Я подошла к ней вплотную и положила руку ей на шею, чуть касаясь кожей кожи, испуская тепло фотонной энергии, чтобы она дернуться не смела. Она замерла, как кролик перед удавом, но все же принялась за работу, дрожащими руками набирая что-то на клавиатуре.       Я наблюдала за всем, что она печатала и делала. За каждым компьютерным кодом, за каждой строчкой, чтобы убедиться, что она не блефует и не пытается меня обмануть.       — Зачем вам это? — Спросила она тихо, не отрываясь от экрана.       — Не твое дело. — Отрезала я, стараясь не вступать с ней в разговор.       — Послушайте… Мстители придут за вами… — Тихо говорила она, распаковывая файлы. — И ничем хорошим это не закончится… Если вы уйдете, я никому не скажу.       Я сильнее сдавила ее шею, давая понять, что ее слова не имеют значения. Видя, как она заканчивает, я чуть расслабилась, собираясь забрать флешку. Наконец она извлекла флешку и, с дрожащими руками, протянула ее мне.       — Скажите… Вы слышите крики? — Тихо спросила она, из-за чего я нахмурилась, не понимая, о чем она говорит…       — Что? — Когда я на секунду замешкалась, она резко телекинезом отшвырнула в меня какой-то ящик, обрушив на мою голову град боли и оглушающего грохота. Она резко схватила флешку и бросилась бежать. Отойдя от боли и смахнув кровь, ранка тут же начала затягиваться, я бросилась за ней. — Матильда! — Гортанно крикнула я, видя лишь ее убегающий силуэт вдали коридора. Ноги сами несли меня вперед, быстро перебирая по полу.       — Отвали, стерва! — Крикнула та вдогонку, заворачивая за угол. Ее голос дрожал от страха и злости.       Внезапно я услышала топот за спиной. Черт. Подмога. Я понимала, что времени у меня почти не осталось. Необходимо было поймать ее, прежде чем прибудет подкрепление. Я старалась бежать как можно быстрее, уклоняясь от выстрелов, направленных в мою сторону. Чутье подсказывало, откуда ждать следующей пули. Я металась из стороны в сторону, стараясь не потерять из виду девушку.       И тут, выскочив из-за угла, на меня кто-то двинулся. Инстинктивно занеся руку для фотонного удара, я вдруг увидела Солдата.       — Пригнись! — Крикнул Зимний, и я, не раздумывая, присела.       Солдат тут же открыл шквальный пулеметный огонь по оставшимся в коридоре солдатам. Пули свистели в воздухе, проносясь мимо меня. За спиной у Зимнего стояло еще трое агентов, не успевших среагировать на его внезапное появление. Я вскочила, ослепляя их мощной вспышкой света, после чего накинулась на них с яростью берсерка.       Первого агента я сбила с ног мощным ударом ноги в живот. Пока он корчился от боли, я нанесла удар сверху, сломав ему шею. Второго агента я лишила оружия, выбив пистолет из рук. Затем, воспользовавшись его замешательством, нанесла серию быстрых и точных ударов в лицо, сломав ему нос и челюсть. Он рухнул на пол без сознания. Третий агент попытался оказать сопротивление, но я была слишком быстрой и сильной. Перехватив его руку, я вывернула ее, сломав кость. Он закричал от боли, и я тут же нанесла завершающий удар в висок, лишая его жизни. После чего на всякий слушай выжгла каждому глаза.        Зимний солдат в очередной раз спас мне жизнь. Ну… точнее, я, возможно, и сама бы справилась, но он был быстрее. Я благодарно кивнула ему, хотя обычно в таких случаях не принято выражать благодарность. Он так же кивнул мне в ответ, словно говоря: "Все в порядке. Просто делаю свою работу".       — Где девчонка? — Спросил он, осматривая комнату.       Я осмотрелась. Она могла забежать только в одну комнату. Прямо по коридору. Я кивнула в ту сторону и направилась туда первая, готовая ко всему. Солдат следовал за мной по пятам. Выбив дверь, мы оказались в просторной комнате, где нас тут же встретил град ножей, летящих прямо в нас. Телекинез в действии.       — Не подходите! Убью! — Крикнула Матильда, крутнув руками и направив на меня мощный поток телекинетической энергии. Я мгновенно выставила перед собой энергетический щит, отражая ее атаку.       — Солдат, не лезь. — Сказала я, сосредоточившись на противнике. Я должна была справиться с ней сама. И я вступила в схватку с девочкой.       Матильда обрушила на меня град предметов, которые она поднимала в воздух с помощью телекинеза. Столы, стулья, обломки мебели, все летело в меня с огромной скоростью. Я уклонялась, как могла, уворачиваясь от летящих объектов и разрушая их фотонными лучами. Мне удалось приблизиться к ней на несколько метров, но она тут же создала вокруг себя телекинетический барьер, не давая мне подойти ближе. Я попыталась прорвать ее защиту, выпустив в нее мощный заряд света, но она с легкостью отразила его, направив обратно в меня.        Еле успела увернуться от своего же собственного удара. Тогда я решила изменить тактику. Перестала атаковать в лоб, а начала маневрировать, заходя ей в спину и с флангов. Заставила ее постоянно крутиться и тратить силы на удержание барьера. Наконец, она выдохлась. Ее барьер ослаб, и я, воспользовавшись моментом, нанесла ей удар телекинетической волной, сбивая ее с ног. Удар пришелся настолько сильный, что услышал и увидал треск ее ко стену.  Матильда упала на пол, тяжело дыша. Я подошла к ней и нависла над ней.       Ее неплохо обучили. Но недостаточно. Против тренированного агента у нее мало шансов. Ярость и отчаяние в ее глазах не могли скрыть страх и боль. Я начала наносить удары ей по лицу и корпусу, стараясь лишить ее возможности пользоваться своими телекинетическими способностями. Каждый удар был точным и выверенным, направленным на то, чтобы причинить ей как можно больше боли, но не убить. Пока. Я должна была сломить ее, подавить ее волю, чтобы она больше не представляла угрозы. Чтобы не смогла противостоять.        И вот, когда она уже обессиленно сплюнула кровь, я вдруг остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену. Что-то внутри меня сопротивлялось, не давая закончить то, что я начала.       — Ты ведь не хочешь этого… Я вижу в твоих глазах… — Прошептала она сквозь слезы, отползая к стене. Ее лицо было в крови и ссадинах, но взгляд оставался пронзительным и умоляющим. Она права. Я этого не хотела. Мне было ее жаль. А на душе что-то трескалось, разрываясь на части.       — Агент, не делай этого. — Снова этот теплый, женский голос внутри… Который никто, кроме меня, не мог слышать… Я замешкалась, наставила на девочку руку и не могла нажать на воображаемый курок.       Что я творю? Нет… Я не могу. Нет! Рука вытянута в сторону девочки, которая смотрела на меня самыми искренними от страха глазами. Нога ее неестественно вывернута, согнута. Сломана. Из руки торчит кость. По голове струится кровь… А глаза больше не светятся, как прежде. И это с ней сотворила я? Не могу я пустить свет по ее венам. Не могу проникнуть в ее голову. Не могу направить фотонный выброс. Не могу взять нож. Не могу! Не могу…       — Прошу… — Промычала она, глядя на меня с мольбой.       И я вновь ударила ее, не в силах отозвать фотокинез… Но я не рассчитала… Кажется, я сломала пинком ей ребра. Из нее вырвался хрип, и она согнулась от боли. Она уже не жилец. Но что-то меня тормозит… Не дает закончить начатое. Ребенок… Она ребенок! Эта мысль пронзила меня, как удар током. Но… Если я ее не убью… Меня линчуют. Пирс, Рамлоу, Войт… Все они отправят меня на переработку, сотрут мою личность, превратят в бездушную марионетку.       — Убьешь ее, и перестанешь быть собой. — Снова голос в голове. Смешно. Как будто я когда-то была собой…       — Я вас прошу… Я даже школу не закончила… — Сказала она и поползла на пол, роняя слезы. Она была сломлена, раздавлена, но все еще жива. — А как же мистер Старк… — Вдруг прошептала она. — Он меня возненавидит… Я не сберегла… Данные…       Я слушала ее и ощущала тяжелый взгляд солдата за спиной. Его присутствие давило на меня, словно огромный груз. Я понимала, что он ждет от меня решения. Что он готов взять на себя эту грязную работу, если я не смогу. Я повернулась и посмотрела ему в глаза. В них не было ни сочувствия, ни злорадства, лишь холодный, расчетливый взгляд профессионала.       — Я… Не могу. — Сказала я, смотря в глаза солдату. Мне показалось, что он поймет меня. Что он не скажет никому. Хотя это лишь так кажется… Конечно, он все выдаст, как на духу… Он же солдат. Их игрушка.        — Понял. — Лишь сказал он и, вместо того чтобы предпринять что-то ещё… выставил пистолет и всадил девчонке пулю в глаз… А я резко вдохнула, застыв на месте, словно статуя. Мертва. Из ее головы потекла кровь, окрашивая пол багровым цветом.       Выдох. Вдох. Я смотрела, как из нее ушел весь свет. Вся жизнь. Как ее тело обмякло и безвольно упало. Как кровь, словно чернила, растекалась по полу, запятнав все вокруг. А в голове какие-то девочки… Так похожие на нее… Бегают. Резвятся… Качаются на качелях… И девочка, что так похожа на меня… Спрашивает…       — «Это ламповики?»       — «Светлячки»… — Отвечает кто-то.       Я зажмурилась, стараясь изгнать из головы эти навязчивые видения. Почему-то показалось, что я так больше не могу. Что я больше не в силах выносить эту боль, это отчаяние, это бесконечное насилие. Я посмотрела на руку девочки, которая разжалась, и на флешку, лежащую в ее ладони, всю в крови. Пересилив себя, я подошла к ней и взяла ее в руки.       — Можешь рассказать им. Мне плевать. — Грубо сказала я и пошла к выходу, понимая, что ничего, как прежде, уже не будет. Что я перешла какую-то черту, после которой нет возврата.

***

      Отчет по миссии. Сейчас-то солдат все выложит, как на духу. Расскажет Пирсу о моем провале, о моей слабости, о моей нестабильности. И тогда меня ждет сектор "Б", или что-то еще хуже. Но до кабинета еще нужно было дойти по этим проклятым коридорам.       Не знаю, что со мной сегодня произошло. Но что-то во мне окончательно переломилось. Больше не могу делать вид, что все нормально. Что я абсолютно стабильна… Я не могла. И эта притворная, безымоциональность… Нет. Больше нет. Я устала прятать свои чувства, устала подавлять свои эмоции. Я просто хочу быть человеком.        Я ощутила странное дуновение ветра за своей спиной. Нахмурилась. Что-то было не так. Ощущение словно я была не одна… Но это исключено. Тут никого не бывает… обычно… Нахмурилась сильнее и обернулась. И увидела… Себя?       — Ну, наконец-то ты меня заметила. А то мне уже показалось, что я почем зря надрываюсь. — Произнесла фигура, стоящая в конце коридора. Я видела… Себя? Нет. У нее взгляд другой. Не такой, как у меня… Кожа светлее… Но лицо… Мое? Словно смотрюсь в кривое зеркало.       — Кто ты? — Спросила я, глядя на нее с абсолютным непониманием. Страх сковал меня, словно ледяная глыба.       — Обидно, что ты не узнала меня, агент 23. — Ее милый голос раздражал меня до безумия.        В нем не было ни злобы, ни ненависти, лишь какое-то странное сочувствие. Но я и опомниться не успела, как она подошла и с размаху ударила меня в нос. От боли я упала, теряя равновесие… И вот, видя мир расплывчатым, фокусируясь лишь на ее лице, которое склонилось прямо передо мной… Я услышала…       — Я Катя… Катя Громова. Приятно познакомиться.