Проект ГЕМЕРА

      Наташа… Моя сестра. Теперь точно. У меня где-то там есть семья, люди, с которыми у меня может быть что-то общее, что-то настоящее. Разумеется, никто не позволит мне их увидеть… Это лишь влажные фантазии, сладкие грезы, обреченные на то, чтобы так и остаться несбыточными. Но ждать дозволений я больше не могла. Сердце требовало, чтобы я действовала, чтобы хоть что-то предприняла для того, чтобы вырваться на свободу.       Но нужно было действовать по уму… Нельзя совершать необдуманные поступки, рисковать всем, что у меня есть, ради призрачной надежды. Сначала нужно добиться возможности бежать, избавиться от чипа в затылке, который контролирует каждый мой шаг, каждое мое слово, каждую мою мысль… Вот тогда можно будет работать. А пока это лишь несбыточные мечты, миражи, тающие в утренней дымке.       Ладно. Буду действовать по мере поступления… Соберу информацию, подготовлю побег, установлю контакты… Шаг за шагом, медленно, но верно буду приближаться к своей цели. Я аккуратно сложила папку с делом Вдовы на место, стараясь, чтобы ничто не выдало моего вторжения, словно никто ее и не трогал. Затем направилась к выходу, чувствуя, как внутри нарастает напряжение и тревога. Я могла бы уже выйти, но что-то остановило меня, привлекло мое внимание.       Это была папка. Странная папка. Ни инвентарного номера, ни года выпуска…  Тонкая, желтая, с какой-то странной нумерацией — "Номер 17". Ни на одно другое дело не походила. Странно. Я сделала несколько нерешительных шагов в ее сторону, чувствуя внутреннюю борьбу. Нутро кричало, что это не мое дело, что нужно бежать, пока меня не хватились, что любопытство погубит… Но что-то притягивало меня к ней, словно магнит, заставляя сначала коснуться пальцами, а после взять в руки, неуверенно проведя пальцами по рассыпавшейся на ней краске. Так же, что было странно… Подписано на русском. Остальные папки были либо на английском, либо на немецком. На русском обычно все было в архивах Красной комнаты или ГЕМЕРы… Но никак не тут. Что-то не сходилось.       Мое сердце забилось сильнее, а ладони покрылись испариной. Я знала, что не должна этого делать, что это может быть ловушкой, что я играю с огнем… Но любопытство было сильнее страха. Я должна была узнать, что скрывается в этой странной папке. Я медленно открыла ее, словно открывала дверь в неизвестность, и содержимое меня поразило. Внутри не было обычных отчетов, допросов или схем. Там были фотографии, старые, пожелтевшие, но все еще достаточно четкие, чтобы разглядеть детали. И все они были посвящены одному человеку.

(Дело Зимнего Солдата)

      «Кодовое Имя: Зимний Солдат.       Настоящее Имя: Джеймс Бьюкенен "Баки" Барнс.       Угроза: Высочайшая       Гражданство: США.       История:       •  Джеймс Бьюкенен "Баки" Барнс родился в 1917 году.       •  В юности был близким другом и защитником Стивена Гранта Роджерса (Капитана Америки).       •  Во время Второй Мировой Войны служил в армии США, в 107-м пехотном полку. Позже присоединился к "Воющим Коммандос" под командованием Капитана Америки.       •  Считался погибшим в 1945 году во время операции по захвату Арнима Зола (Arnim Zola), упав с поезда в глубокое ущелье в Альпах.       •  Вместо смерти, Барнс был захвачен советскими оперативниками и подвергнут экспериментам, включавшим в себя заморозку и нейронную перепрошивку.       •  Ему была вживлена бионическая левая рука с выдающимися физическими характеристиками.       •  Он стал оружием, запрограммированным на выполнение заданий ГИДРЫ (после падения Советского Союза).       •  Периодически подвергался криогенной заморозке, что позволило ему прожить десятилетия, оставаясь молодым и боеспособным.       •  Воспоминания Барнса подавлялись и изменялись, делая его послушным и контролируемым.       •  За время своей службы Зимним Солдатом он совершил десятки убийств и других актов насилия по всему миру.       Способности и Навыки:       •  Сверхчеловеческая сила, скорость, выносливость и рефлексы.       •  Бионическая рука.       •  Мастер боевых искусств.       •  Эксперт по обращению с оружием.       •  Опытный шпион и диверсант       •  Полиглот.       •  Стратегическое мышление и тактическое планирование.       •  Ускоренная регенерация.       Слабости:       •  Воспоминания: Воспоминания о прошлом, как о Баки Барнсе, так и о Зимнем Солдате, могут быть триггером для непредсказуемого поведения.       •  Кодовые слова (Активация)…» На первой странице была фотография молодого мужчины в военной форме времен Второй мировой войны. Он улыбался, глядя в камеру, и в его глазах светилась беззаботная радость. Рядом с ним стоял другой солдат, высокий и мускулистый, с решительным выражением лица. На полях фотографии была надпись, сделанная от руки на Английском языке: "Джеймс и Стив".       На следующей странице были фотографии, сделанные в разное время и в разных местах. На каждой фотографии он был разным, но всегда оставался самим собой — добрым, отзывчивым и искренним. Затем шли фотографии, которые заставили меня похолодеть. Джеймс в плену, измученный и избитый, с пустыми, безжизненными глазами. Джеймс на операционном столе, подвергающийся жутким экспериментам. Джеймс с металлической рукой вместо левой, смотрящий в камеру с ненавистью и злобой.       Дальше шли отчеты, написанные на русском языке, описывающие программу "Зимний Солдат". Подробно описывались методы промывания мозгов, стирания памяти, кибернетической модификации и превращения обычного человека в совершенное оружие.       Я перелистывала страницы, словно погружаясь в ад, и с каждым новым документом мне становилось все хуже и хуже. Я видела, как ломали человека, как отнимали у него личность, как превращали его в бездушную машину для убийств. Все то, что делали со мной…       — Значит ты… Джеймс? — Прошептала я, глядя на фотографию вполне приятного мужчины.        Симпатичный… Насколько я могу судить. Таких я частенько убивала, не задумываясь. А глаза… Почему я смотрела в них? Обычно глаза были для меня ничем. Просто орган… Но тут было что-то иное. Разобрать было трудно… Я провела по фотографии пальцами, словно пытаясь ощутить его присутствие, его боль, его страх. Что-то в этом человеке отзывалось во мне, трогало самые глубокие струны моей души.       В досье также было упомянуто имя: Стивен Грант Роджерс… Наша цель… Видимо, Зимний Солдат его когда-то знал. На фото был тощий дохляк… А рядом фотография, что была в моем досье. Огромный, накачанный мужчина. Это он? Сыворотка суперсолдата… Как и у Зимнего. Только тот и до сыворотки был крупный, а этот… Как из гадкого утенка в прекрасного лебедя.       Значит… Мне дали задание убить сестру… А ему убить… Судя по досье, брата. И нам обоим они не по крови таковы. Забавно. Ирония судьбы. Если бы я могла испытывать эмоции нормальных людей, наверное, бы истерично засмеялась, представив эту абсурдную ситуацию. Но я лишь хмыкнула, в последний раз взглянув на фотографию Зимнего Солдата, пытаясь запомнить каждую черту его лица.       Закрыла папку и поставила на место, стараясь придать ей тот же вид, словно ее никто и не трогал. Пора уходить. Я и так провела тут больше, чем нужно… Скоро вырубленный агент очнется. Я поспешила к выходу, предварительно вновь напустив эффект слепой зоны на камеру, стирая следы своего присутствия. Вышла из архива, выпрямилась, стараясь выглядеть как можно более непринужденно, и пошла прямо, не оглядываясь и не выдавая ни единым жестом свою тревогу.       В коридорах базы ГИДРы всегда царила стерильная тишина, прерываемая лишь тихим гулом вентиляции и приглушенными шагами персонала. И я как раз собиралась свернуть за угол, чтобы наконец-то добраться до своей скромной камеры... Как именно в этот момент, когда до цели оставалось всего несколько шагов, меня настиг звук, словно лезвие, прорезающее тишину. Звук, заставляющий кровь стынуть в венах и все тело напрячься до предела.       — Агент 23. — Прозвучал голос. Низкий, бархатный, но оттого еще более угрожающий. Голос Александра Пирса.       Застыв на месте, словно олень, попавший в свет фар, я ощутила, как все мышцы в теле мгновенно окаменели. Каждый нерв натянулся, как струна гитары, готовая вот-вот лопнуть. Дыхание сбилось, превратившись в поверхностные, прерывистые вдохи. В горле пересохло, и я едва могла сглотнуть.       Ладно… так… дыши… — пронеслось у меня в голове отчаянное заклинание. Дыши, иначе ты выдашь себя. Просто дыши.       Превозмогая сковывающий страх, я медленно, почти невыносимо медленно, начала разворачиваться. Каждый градус поворота давался с огромным усилием, словно преодолевая невидимое сопротивление. В поле зрения постепенно появлялся силуэт, который я так хорошо знала и одновременно ненавидела.       Там стоял он. Александр Пирс. Как всегда, безупречный. Одетый в свой неизменный, безукоризненно скроенный костюм, который, казалось, излучал власть и превосходство. Его взгляд был пронзительным и оценивающим, словно рентген, способный просветить ее насквозь. В его глазах не было ни тепла, ни сочувствия, только холодный, расчетливый интерес. Собрав остатки самообладания, я выпрямилась и, стараясь говорить ровным, бесстрастным тоном, произнесла…       — Да, сэр? — Пирс слегка приподнял бровь, словно оценивая мою реакцию. На его губах появилась легкая, едва заметная усмешка, от которой по спине побежали мурашки.       — Странно, что я тебя тут нашел, Агент 23… Обычно ты не ошиваешься в этих коридорах. Но так даже лучше… — Он сделал короткую паузу, его взгляд стал еще более пристальным. — Пойдем со мной… Надо кое-что обсудить. Есть одно… деликатное дело, требующее твоего особого внимания.       "Деликатное дело" в его устах звучало как приговор. Но ослушаться Пирса было немыслимо глупо.        — Есть, сэр. — Ответила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Внутри меня боролись отвращение и повиновение, но перевес всегда был на стороне второго. Я была солдатом, оружием в руках кучи организаций, которые пользовались мной как последней проституткой, и мой долг – безоговорочно выполнять приказы.       Пирс кивнул, даже не удостоив меня взглядом, и, не говоря больше ни слова, развернулся на каблуках и направился в сторону своего кабинета. Я же послушно последовала за ним, как привязанная, ощущая себя марионеткой, безвольно дергаемой за ниточки безжалостным кукловодом. Каждый мой шаг отдавался эхом в стерильной тишине коридора, приближая меня к неизбежности.       Шаг. Второй. Третий. И вот мы уже в его кабинете. Здесь все дышало властью и превосходством. Дорогая мебель из темного дерева, тяжелые портьеры, приглушающие свет, и запах дорогого табака, пропитавший каждый уголок комнаты. На стенах висели безликие фотографии с официальных мероприятий, напоминающие о его влиянии и связях.       Пирс, словно у себя дома, вальяжно подошел к бару и налил себе в массивный хрустальный стакан янтарную жидкость. Крепкий алкоголь. Его руки, с сетью вздувшихся вен, выдавали его возраст, но взгляд оставался по-прежнему холодным и пронзительным. Он неторопливо сделал глоток, наслаждаясь вкусом, и лишь потом повернулся ко мне.       Затем он направился к своему огромному письменному столу, заваленному бумагами и папками, и, оперевшись о край своей обвисшей задницей, устремил на меня изучающий взгляд. В его глазах читалось что-то среднее между презрением и любопытством.       — Знаешь, Агент 23. — Начал он, его голос был низким и тягучим, словно мед. — Сначала я был крайне скептически настроен по отношению к этому вашему… проекту "ГЕМЕРА". Мол, куда это все приведет? К чему эти безумные эксперименты? Годами я грозился Войту прикрыть лавочку. — Он усмехнулся. — А его подопытных "обезьянок" сдать в утиль, чтобы не тратить ресурсы ГИДРы впустую. Но… — Он сделал паузу, обводя меня пристальным взглядом. — Смотря на тебя сейчас, я понимаю, что, похоже, ошибся.       Он медленно покачал головой, словно приходя к какому-то важному выводу. — Сочетание навыков "Красной комнаты". — Он сделал акцент на этих словах. — Наработок ГИДРы… и этих… внеземных технологий, которые мы заполучили… — Он на мгновение замолчал, словно обдумывая каждое слово. — вот он, апофеоз в чистом виде. Совершенное оружие, запрограммированное на уничтожение. И контроль, разумеется. Без контроля никуда. Иначе вся эта мощь может обернуться против нас самих.       Его последние слова прозвучали как предостережение, но я знала, что это скорее угроза. Контроль. Это был единственный способ держать меня под каблуком. Я была создана для того, чтобы подчиняться, и любая попытка сопротивления будет жестоко подавлена. Он дал мне понять, что я – лишь инструмент в его руках, и моя судьба полностью зависит от его решений. И страх, словно ледяные пальцы, вновь сжал мое сердце.       Отпрянув от своего стола, словно хищник, готовящийся к броску, Пирс начал медленно приближаться ко мне. Каждый его шаг, казалось, усиливал тяжесть атмосферы в кабинете, словно воздух сгущался вокруг меня, лишая возможности свободно дышать. Его взгляд прожигал меня насквозь, оценивая каждый мой жест, каждое движение. Я чувствовала себя загнанной в угол, как бабочка, приколотая к стене булавкой.       С каждым его шагом расстояние между нами сокращалось, и я могла различить мельчайшие детали его лица: сеточку морщин вокруг глаз, легкую щетину на подбородке и холодный, расчетливый блеск в зрачках. Он был воплощением власти и контроля, и я, как марионетка, не могла сопротивляться его воле. Остановившись в нескольких шагах от меня, он окинул меня долгим, оценивающим взглядом, словно рассматривая ценный экспонат.       — Ты мне нравишься, Агент 23. — Произнес он, его голос был мягким и бархатным, но за этой мягкостью скрывалась сталь. — Исполнительная. Быстрая… Понятливая… Ты всегда безоговорочно выполняешь приказы, не задавая лишних вопросов. И мне даже стало интересно… — Он сделал небольшую паузу, в его глазах мелькнул зловещий огонек. — Насколько ты на самом деле исполнительна и податлива.       Его слова прозвучали как вызов, как проверка на прочность. Я знала, что от моего ответа зависит моя дальнейшая судьба. Любая слабость, любое сомнение может стать для меня смертным приговором. Я должна была показать ему, что я готова на все, что моя воля сломлена, и я – лишь инструмент в его руках.       Но он даже не дал мне возможности что-либо ответить, словно мои слова не имели для него никакого значения. Он уже все решил за меня. Его рука, тяжелая и властная, опустилась на мое плечо, словно клеймо, ставящее печать собственности. Он медленно провел ладонью вниз, поглаживая меня, словно приручая дикого зверя. От этого прикосновения по коже побежали мурашки отвращения, но я не посмела пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы оттолкнуть его.       В его глазах читалось нескрываемое вожделение, смешанное с желанием подчинить и унизить. Я была для него лишь объектом, игрушкой, которую он собирался использовать в своих грязных играх. Мое тело дрожало от страха и отвращения, но я старалась не показывать этого.       Он остановил руку на моей шее, слегка сжимая ее, словно проверяя, насколько легко меня можно сломать. Затем, его голос, низкий и хриплый, прозвучал в тишине кабинета, словно удар хлыста.       — На стол.       Твердый приказ. Короткий, резкий, не оставляющий места для сомнений или возражений. Двусмысленность можно было даже не искать. Это был не вопрос, а команда. И я знала, что должна подчиниться.       Внутри меня все перевернулось от отвращения и безысходности. Я чувствовала себя униженной и растоптанной. Но я не могла позволить себе сломаться. Я должна была сохранить хоть какое-то подобие самообладания. Не говоря ни слова, с каменным лицом, я развернулась и направилась к его массивному письменному столу. Мои ноги дрожали, но я старалась идти ровно, не выдавая своего состояния. Каждый шаг был пыткой, приближающей меня к неминуемому унижению.       Подходя к столу, я увидела этот хаос из разбросанных бумаг и папок, словно он специально оставил их здесь. Я должна была лечь на этот стол, оскверненный его прикосновениями, и подчиниться его грязным желаниям. И я легла. Не в силах заставить себя вытянуться во весь рост, я сложилась пополам, оставаясь стоять на ногах, а верхняя часть тела легла на холодную, лакированную поверхность дерева. Кожа мгновенно покрылась мурашками, пронизанная холодом, идущим изнутри. И мне было… страшно? Да. Мне определенно было страшно. И в этот момент, словно спасение, в моем сознании вновь появилась… она… Катя. Моя головная боль.       Она присела на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне, словно хотела разделить со мной этот момент унижения. Ее лицо сейчас было особенно грустным. На ее губах играла легкая, сочувствующая улыбка.       — Сомкни зубы. До хруста. — Прошептала она, ее голос был тихим и мягким, но в нем чувствовалась твердая решимость. — Делай что говорят. Не сопротивляйся. Но ты не можешь позволить им отобрать твои воспоминания. Ты должна все вспомнить, Агент 23. Ты должна вспомнить, кто ты есть на самом деле. Иначе никак… — С тяжестью закончила она, покачав головой.       Я кивнула ей, словно давая клятву. Клятву не забыть, клятву выжить. Я послушалась ее, сжала челюсти до боли, готовая выдержать все, лишь бы сохранить свои воспоминания. Он подошел сзади, словно хищник, подкрадывающийся к своей жертве. Его руки, грубые и властные, легли на меня, обжигая кожу даже через одежду своим прикосновением.       — Думаю, Войт не сильно расстроится, если я разок испробую его игрушку. — Промурлыкал он, его дыхание опалило мою шею. — Хотя я уверен, он и сам тебя использовал не по назначению. Не так ли, Агент 23? Да?       Молчу. Терплю. Не думаю. Я должна остановить свой разум, не поддаваться панике. Это скоро закончится. А память останется. Хотя… Захочу ли я помнить это? Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от всего происходящего, и сосредоточилась на образе Кати, на ее печальном лице, на ее словах. Я должна выдержать. Я должна вспомнить. Я должна выжить.       И тут… когда чужие, мерзкие руки скользнули под мою одежду, вызывая волну отвращения, я услышала стук. Тихий, робкий, почти неслышный. Сначала Пирс даже не отреагировал на него, словно это была всего лишь случайность. Но когда стук повторился, став более настойчивым и громким, он отстранился от меня с раздраженным выдохом. А я… я выдохнула с облегчением. Лишь от облегчения.       — Ну кто там? — Прорычал Пирс, его голос был полон злости и нетерпения. Он резко распахнул дверь своего кабинета, словно намереваясь выместить на вошедшем все свое недовольство.       — Босс… — Прозвучал приглушенный голос из-за двери.       В кабинет вошел Брок Рамлоу. Он быстро окинул взглядом ситуацию в комнате, его взгляд на мгновение задержался на моем, сложенном на столе виде, на смятых бумагах. В его глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие, но он быстро взял себя в руки, восстановив свое обычное непроницаемое выражение лица.       — У нас детали по Фьюри. — Доложил он, стараясь не смотреть на меня. Его голос был ровным и бесстрастным, как и всегда.       Я быстро выбралась со стола, стараясь привести себя в порядок. Пирс же, недовольно выдохнув, застегнул ремень на брюках, демонстрируя свое раздражение от сорванного момента.       — Хорошо, Брок. Подойди через пять минут. Агента 23 проводи пока к себе. — Бросил Пирс, даже не взглянув в мою сторону.       — Есть, сэр. — Ответил Брок, повернувшись ко мне. Его взгляд был строгим, но в нем не было ни осуждения, ни жалости. Лишь профессионализм. Пирс повернулся ко мне, испепеляя меня взглядом.       — Агент 23… Думаю, нянька тебе больше не нужна. Лишь трата потенциала солдата. — Процедил он сквозь зубы… — Убить Романофф пойдешь одна. Он займется Фьюри. Иди. И не разочаруй меня. — Мое сердце бешено заколотилось в груди. Убить Романофф…       — Есть, сэр. — Ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Я повернулась и вышла из кабинета, следуя за Броком.       Когда дверь за мной закрылась, я почувствовала, как напряжение медленно покидает мое тело. Я была спасена. По крайней мере, на этот раз. Но я знала, что рано или поздно мне придется расплачиваться. И цена может быть очень высокой.       Мы шли по коридору в тишине, нарушаемой лишь мерным эхом наших шагов. Меня вел Брок, крепко держа за локоть, словно опасаясь, что я попытаюсь сбежать. Его хватка была сильной, но не грубой, словно он одновременно и охранял меня, и оберегал. Неожиданно, эту гнетущую тишину прорезал его голос.       — Ты даже не сопротивлялась… — С удивлением сказал он, не отрывая взгляда от дороги впереди. Его слова застали меня врасплох. Я не ожидала, что он поднимет эту тему. Но, с другой стороны, Брок всегда был наблюдательным и проницательным.       — А почему должна была? — Ответила я, стараясь придать своему голосу безразличный оттенок. Он остановился, поворачиваясь ко мне лицом. Его взгляд был серьезным и пронзительным.       — Не задавай глупый вопрос, Агент 23. Я прекрасно понимаю, что внутри тебя есть что-то, что оставляет тебе хоть грамм людского…. — Он сделал паузу, словно обдумывая свои слова. — Тебе повезло, что я зашел вовремя. Но в следующий раз все может закончиться гораздо хуже. И, возможно, с летальным исходом.       В его словах звучала искренняя забота, но я не знала, верить ему или нет. Брок всегда был предан ГИДРе, и я не могла понять, что им движет на самом деле. Он вновь тронулся с места, продолжая вести меня за локоть.       — Придется терпеть. Иначе тебя убьют.       — Бросил он через плечо.       — Кто? — Грубая усмешка сорвалась с моих губ. — Вы правда думаете, что меня можно убить так просто? — Ответила я, в моем голосе прозвучало вызов. Он остановился, глядя мне прямо в глаза. Его взгляд был тяжелым и печальным.       — Я тебе не враг, Агент 23. — Произнес он тихо и искренне. Что с ним? Почему говорит это? Почему тон сменил? Какова его цель?        — Разве? — Съязвила я, недоверчиво приподняв бровь. Он вздохнул, словно устав от всего этого.       — Это ты убила Мэтью. — Сказал он, его голос был наполнен подозрением... Я замерла, словно меня ударили током. Мэтью… Так быстро вскрылось? Я думала хоть до завтра получится сокрыть… но увы и ах.        — Я понятия не имею, о чем вы говорите. — Ответила я, чувствуя, как в моей голове начинают всплывать смутные образы. Брок промолчал, лишь покачал головой с разочарованием.       — Заходи. — Сказал он, указывая на дверь моей камеры. Я молча шагнула внутрь, чувствуя, как его взгляд прожигает меня насквозь. Что-то в его словах заставило меня задуматься. Но что…? Не пойму.        Я вошла в свою камеру, и как только дверь с тихим щелчком закрылась за мной, я рухнула на кровать, словно подкошенная. Поджав колени к груди, я обхватила себя руками, пытаясь согреться и укрыться от всего ужаса, что обрушился на меня. После ночного диалога бояться, что Солдат меня сдаст, больше не было смысла. Мы были повязаны на общей лжи, на общей тайне, которая соединяла нас невидимыми нитями.       Губы мои задрожали, и меня охватило чувство, которое я давно не испытывала. Стало так… страшно. Страшно от осознания своей беспомощности, страшно от того, что я оказалась во власти человека, который мог распоряжаться моей жизнью, как ему заблагорассудится.       Войт… Войт никогда не смел делать ничего подобного. Да, он социопат. Да, он странный, очень странный человек. В нем нет ничего доброго, ничего человечного. Единственное, что он когда-либо любил, это его картины. И в этом его, как ни странно, был плюс. Он не любил людей. Он не желал людей. Хотя да… он позволял себе многое… и трогать, где не положено… и касаться губами и языком шеи… Но это было не более чем издевка… он любил дразнить… А вот половое влечение было не про него. Он меня и пальцем не тронул в том смысле, в котором хотел Пирс. И в этом было его милосердие… если, конечно, отодвинуть все то другое, что он делал. Все те безумные эксперименты, все те жестокие тренировки, все то, что превратило меня в машину для убийства.       И в эту секунду, как ни странно, мне даже показалось, что я скучаю по нему. Странное чувство. Мне совершенно не свойственное, как и многие другие. Но я чувствую. Заслон, который я так тщательно выстраивала годами, сбит. И от этого тошно. Я не знаю, как реагировать на эти новые, непривычные для меня эмоции. Поэтому мое тело реагирует за меня.       Слезы текли по моим щекам, но истерики не было. Сердце бешено колотилось в груди, но я оставалась словно камень. Пустая, безжизненная оболочка. Все мои чувства были притуплены, словно я смотрела на мир через толстое стекло.       Я сидела так долго, не двигаясь, пока не почувствовала, что холод пробирает меня до костей. Нужно было что-то делать. Нужно было взять себя в руки и сосредоточиться на предстоящей миссии. Убить Романофф… Не смогу. А надо… Боже как же все сложно!        И тут я заметила взгляд. Тяжелый, сверлящий, словно прожигающий меня насквозь. Долгий, немигающий, словно он изучал меня, как под микроскопом. Он смотрел, как обычно, исподлобья, из-под спадающих на глаза прядей сальных волос, которые, казалось, никогда не знали гребня. Минимум движений. Минимум вдохов и выдохов. Словно он притаился в тени, как хищник, выжидающий подходящего момента для нападения.       Он всегда был таким. Нелюдимым, молчаливым, наблюдающим. Он всегда стоял в стороне, словно отстраненный от всего происходящего. Его присутствие почти не ощущалось, но я всегда чувствовала его взгляд на себе. Вопросов он не задавал, хотя у него все на лбу было написано. Его глаза горели любопытством, но он никогда не позволял себе проявить его. И это начало меня злить. Меня бесило это его молчаливое наблюдение, эта его отстраненность, это его нежелание вмешиваться. Меня раздражало что он один видит мою слабость. Слабость — единственное, что мне принадлежало… и отдавать ее кому-то я не хотела! Она моя!        Я не могла больше этого выносить. Сжав кулаки, я подняла на него взгляд. Мои глаза налились яростью, а вены на шее вздулись и начали светиться вместе с глазами.       — На что таращишься, ледяная глыба? — Грубо процедила я сквозь зубы, стараясь сдержать гнев, который рвался наружу. Он не дрогнул. Его взгляд оставался таким же бесстрастным и невозмутимым. Лишь слегка приподнял бровь, словно удивленный моей вспышкой.       — Что с тобой? — Бесстрастно спросил он, словно ему действительно было интересно. Его вопрос прозвучал как издевка. Как будто он не видел, что со мной происходит. Как будто он не понимал, что я пережила.       — Тебя это не касается. — Отрезала я, словно лезвием отсекая любую возможность для дальнейшего разговора. Я отвернулась от него, стараясь скрыть свои чувства и не позволить ему увидеть мою слабость. Но он не отвел взгляд. Его присутствие ощущалось в комнате, словно тяжелый груз. И внезапно, этот груз прорвал тишину своим вопросом.       — Ты была в архиве. Нашла что-то?       Голос его оставался таким же безэмоциональным, как всегда. Словно он задавал этот вопрос просто из любопытства, а не из личной заинтересованности. Хотя и любопытство было ему чуждо. Но я знала, что это не так. Я чувствовала его напряжение, его скрытое волнение. Я вновь повернулась к нему лицом, испепеляя его гневным взглядом.       — Тебе-то что? — Я вспомнила, что обещала найти о нем информацию в архиве. Черт бы побрал мой нестабильный язык! Зачем я вообще заговорила тогда с ним? А сейчас? Он не ответил, лишь продолжал смотреть на меня своими холодными, пронзительными глазами. Он ждал, надеясь, что я что-то скажу. А если нет… Ему плевать. Так я решила.       — Нет. — Выплюнула я, словно это слово было ядом. — Я ничего не нашла.       Я не знаю, почему я так ответила. Почему я решила солгать? Я ведь нашла. Я нашла очень много, если не все. О нем. О его прошлом, о его личности. Боже, да я же знала его имя! Не кличку "Зимний солдат", словно у собаки, а имя, которое дала ему мать.       И я могла сказать ему это. Я могла назвать его по имени. Но почему я должна это делать? Кто он такой? Катя не права. Он не станет мне помогать. Он — их оружие. А значит, он точно не мой друг. У него же нет чувств. Готова поспорить, что он и до сыворотки был таким. Надменным, плюющим на всех, считающим себя выше остальных.       И насрать, что на старой фотографии у него были самые добрые глаза в мире. Это все фальшь. Везде фальшь. В этом мире нет ничего настоящего! Даже "сестры" были лишь миссией. Инструментами. Нет ни дружбы, ни сострадания. Только боль, предательство и смерть. В этом мире нужно выживать в одиночку. И я выживу. И если получится сделаю фальшивую семью настоящей.        — Почему ты ему не сказала? — Голос справа заставил меня вздрогнуть. Катя… Как всегда, она появлялась в самый неподходящий момент. Со стороны, наверное, выглядело странно, как я разговариваю сама с собой. Я покосилась на нее, надеясь, что она просто исчезнет. Но Катя продолжала стоять рядом, словно приклеенная. — Он же может помочь…       — Как? — Прошептала я про себя, стараясь, чтобы солдат не услышал моих слов.       — Я уже говорила… Он…       — Да ты только глянь на него. — Перебила я Катю, презрительно глядя на солдата. — Жалкое существо… Как он поможет мне? Да его убьют раньше, чем он успеет что-либо сделать.       — Ты его недооцениваешь. — Возразила Катя. — Ты видела его досье. Ты знаешь, сколько человек он убил.       — Плевать. — Отмахнулась я. — Я убила больше…       — И ты этим гордишься? — Разочарованно спросила Катя. Я исподлобья взглянула на нее. — Ты не такой человек…       — Может, ты просто оставишь меня в покое? — Крикнула я, не сдержавшись. Мой голос эхом разнесся по камере, заставляя солдата вздрогнуть и посмотреть на меня.       — Я к тебе и не приставал. — Огрызнулся он. — Хочешь врать — ври дальше, мне-то что… Мы с тобой больше не напарники. Мне утром Пирс лично сказал… Уж не знаю, что ты там ему сделала, что тебе теперь доверяют… — Его грубые слова задели меня за живое. Вспомнив руки Пирса на себе, его грязные слова, я почувствовала, как во мне закипает злость.       — Заткнись!       Я рванула с места, словно выпущенная стрела, и навалилась на солдата со всей своей силой. Сбросив его с кровати, я повалила его на пол и, оседлав его сверху, схватила его руками за шею и крепко зажала. Я знала, что не должна была этого делать, что он не такой, как они все, но мне больше не на ком было вымещать свою злость.       — Агент, хватит! — Голос Кати, звучавший у меня в голове, разозлил меня еще больше.       — Да замолчите вы все! — Закричала я, усиливая хватку на его руках. Я ощущала, как моя фотонная сила пульсирует по моим венам, наполняя меня жаром и яростью. Я смотрела в его глаза, которые наливались кровью. — Вы отняли у меня все!       Я кричала, не зная, кому именно я адресую свои слова. Солдату, Кате, ГИДРе, всему миру. Внезапно солдат перехватил мои руки, сжимающие его шею, и сильно сжал их.       — Ты говоришь это тому… — Прохрипел он… — …кто сам является никем.       Его слова пронзили меня, словно удар молнии. Я словно очнулась от кошмарного сна. Резко отпрянув от него, я отползла к стене и, закрыв лицо руками, разрыдалась. Я не могла больше сдерживать слезы. Они текли по моим щекам, словно поток, смывая всю грязь и боль, что накопились во мне. Катя разочарованно покачала головой и растворившись в воздухе, исчезла. А солдат… Солдат смотрел на меня так странно. Словно видел меня впервые.       — Да ты поехавшая. — Констатировал солдат без малейшего намека на эмоции, словно делал простое наблюдение за погодой. Он медленно поднялся с пола и, не обращая на меня никакого внимания, уселся обратно на кровать. На его шее красовались легкие ожоги в форме моих рук.       — Кто бы говорил. — Пробормотала я, вытирая слезы с лица и пытаясь унять дрожь в теле. — Зимний Солдат… — Начала я, неожиданно переходя на русский язык без малейшего намека на акцент. — Товарный вагон… семнадцать… — Он резко отреагировал на эти слова, словно его ударили током. Его взгляд стал более внимательным и напряженным. — Эталон нормального человека.        В его глазах мелькнуло что-то похожее на смятение. Он словно пытался что-то вспомнить, зацепиться за какие-то обрывки воспоминаний. Его лицо исказилось, словно от боли. Я затаила дыхание, ожидая его реакции. Что он скажет? Что он сделает? Не перегнула ли я палку? Хотя… плевать… он лишь вытаращил на меня свои глаза, а после вернул привычное безразличие, смотря в стену напротив.        И лишь спустя час или даже больше, когда слезы высохли на лице, а внутри осталась лишь пустота и усталость, я нашла в себе силы встать с холодного кафеля. Ноги дрожали, словно непослушные ветви дерева, и каждый шаг отдавался болью в теле. Превозмогая слабость, я проковыляла к кровати и осела на нее с тяжестью, словно сбросила с плеч непосильный груз.

***

      Утро выдалось паршивое, словно кто-то намеренно вылил на меня ведро помоев. Я проснулась с ощущением полной дезориентации, словно меня вырвали из привычной реальности и бросили в хаотичный водоворот смутных образов и обрывков воспоминаний. Я перестала различать, где реальность, а где фальшь. Перестала отличать воспоминания от настоящего. Все смешалось в голове, превратившись в кашу, которую я не могла расхлебать.       В голову лезло все больше и больше лиц. Мужчина, большой и грузный, с невероятной силой, скрытой за добрыми, усталыми глазами. Он был мне знаком, но я не могла понять, кто он. Кажется, во сне я назвала его папой. Но он не шибко-то и был на меня похож… наверное тоже из той миссии которую вела Агент Востакова.        Утром нас с Солдатом, или как его, судя по всему, звали Джеймсом, вывели на тренировку. Завтра нас отправят на миссию: ему — устранить Фьюри, а меня — агента Романофф. И я уже была готова к тому, что он расскажет о ночном инциденте, тем более что ожоги на его шее еще слегка виднелись. Могло бы быть и хуже, но у него ускоренная регенерация. Но он лишь что-то им сказал, не выдав меня. Почему? Не понятно. Он вечно так делает. Какую цель он преследует, я не могу понять…       И вот началась тренировка… только не друг с другом. Его отправили тренироваться с какими-то другими агентами, которые так же проходят тесты с сывороткой… А меня приставили к моему «любимому» надзирателю. Рамлоу. Брок был воплощением силы и выносливости, его тело казалось высеченным из камня. Он смотрел на меня с непроницаемым выражением лица, словно я была просто объектом для тренировок. Я знала, что он не упустит ни единой возможности, чтобы испытать меня на прочность, заставить меня страдать. Но я была готова. Я не собиралась ему уступать.       Тренировка началась с изнурительного бега по полосе препятствий, заставляющего легкие гореть огнем, а мышцы — ныть от перенапряжения. Затем последовал рукопашный бой, жесткий и бескомпромиссный, где каждый удар был направлен на то, чтобы сломить волю противника. Завершала все стрельба из разных видов оружия, требующая предельной концентрации и точности. Рамлоу не давал мне ни секунды передышки, заставляя работать на пределе своих возможностей, словно хотел выжать из меня все до последней капли.       Но… было в его действиях и указаниях что-то… что не клеилось с его привычной ко мне ледяной стеной. Какая-то отдаленная мягкость, словно он старался не причинить мне слишком много боли. Или, может, это было лишь плодом моего воображения, уставшего от постоянного напряжения и стресса. Может, мне просто хотелось верить, что в этом мире еще осталось хоть немного человечности.       — Ладно, все, агент. Заканчиваем со стрельбой. — Скомандовал Рамлоу, его голос был ровным и бесстрастным, словно он говорил с роботом. — Давай по новой рукопашный.       — Я ведь уже это делала. — Ответила я, чувствуя, как усталость накатывает на меня волной.       — Да, с этими бесхребетными вафлями. — Хмыкнул он, презрительно глядя на других агентов. — Со мной будешь… Пошли…       Меня это удивило. Прежде, насколько я помню, мы с ним никогда не тренировались. Никогда. С чего вдруг он решил это сделать сейчас? Мы ж знакомы то всего ничего… С чего вдруг ему захотелось потренироваться со мной? Странный он… Мы встали друг напротив друга, в центре тренировочного зала, слыша, как другие агенты продолжают свои изнурительные тренировки. В воздухе витал запах пота и адреналина.       — Покажи, что можешь. — Спокойно сказал Рамлоу и выставил перед собой руки, принимая боевую стойку. Он тут же пошел в атаку, не давая мне даже времени на размышления… А я просто уклонилась от его первого удара, словно змея, уходящая от броска мангуста, не давая ему возможности задеть меня.       От очередного его выпада я уклонилась, четко согнув ноги в коленях, словно пружина, готовая выстрелить в любой момент. После чего нанесла несколько четких, выверенных ударов ему по корпусу, стараясь не оставлять синяков, но при этом ощутимо сбивая дыхание.       — Мне нравится твой стиль. — Прохрипел Рамлоу, когда наконец смог вырваться из моей атаки, отступая на несколько шагов назад.       — Взаимно. — Спокойно ответила я, и тут же попыталась нанести еще один удар, но он ловко уклонился, словно предвидел мои действия. И тут он резко дернулся, практически прижимаясь ко мне вплотную. Его дыхание опалило мое лицо, а его взгляд мне показался странным. Не естественным для этого мужчины.       — Скажи честно. Без увиливаний. — Задыхаясь, прошептал он, а я скрестила свои руки у своего лица, чтобы не дать ему вмазать мне по носу. — Это же ты его убила, да? Тут такой переполох… Все списали на повышенную мощность аппаратов… Но я-то твой почерк выучил… Мы столько лет…       Я тут же скинула его руки с себя, странно глянув на него. Столько лет? Что он имел в виду? Мы что… были знакомы прежде? Я не помнила… Но он явно решил замять этот вопрос, замолчав.       — Столько… лет? — Переспросила я, пытаясь ухватиться за ускользающие обрывки воспоминаний.       — Я тебя первый спросил. — Ответил Рамлоу, вновь нанося удар, от которого я с трудом уклонилась. — Что, так и будешь бегать? Или наконец сделаешь хоть что-то, агент? — Крикнул он, нанося очередной удар.       Но на этот раз я резко перехватила его руку и заломала ее, после чего перекинула его через себя и принялась душить, используя все свои навыки. Он вцепился мне в ногу ногтями, что вызвало короткую, острую боль и заставило меня немного ослабить хватку. Он смог вывернуться, и теперь я уже лежала прижатая под ним, чувствуя его тяжесть и тепло его тела.       — Неплохо… Но недостаточно. — Как-то болезненно добро сказал он, глядя мне в глаза.       — Посмотрим. — Ответила я и, собравшись с силами, пнула его коленом в пах, заставляя сжаться от боли. Воспользовавшись его замешательством, я перевалила его на спину и, не знаю, чем думая, положила руки на его голову и стала пускать по нему фотонную энергию, словно пытаясь выжечь из его головы все что могла…       Я давила, пуская всю свою силу, высвобождая фотонную энергию, словно разряд молнии. Мои глаза уже не просто светились, они словно стали лампой, излучающей яркий, обжигающий свет. Я чувствовала, как Рамлоу кричит от боли, как его тело содрогается под моими руками. И тут… внезапно… я ощутила, как от моего затылка к мозгу и всем нервным окончаниям прошел ток, пронзающий меня насквозь. Я вскрикнула и упала на пол, отпуская Рамлоу.       Больно. Очень больно… Нестерпимая боль, пронзающая каждую клетку моего тела. Я не могла пошевелиться, не могла разжать руки, не могла даже пискнуть. Меня словно парализовало, сковало невидимыми цепями. Я лежала в конвульсиях на полу, чувствуя, как мое тело содрогается в такт электрическим разрядам. Слышала лишь отдаленный голос.       — Выключите прибор! — Крикнул, кажется… Рамлоу?       — Но… Сэр, она перешла черту! — Чей-то незнакомый голос, полный страха и замешательства. — Чуть не убила вас…       — Выключите. Прибор. — Еще злее сказал Рамлоу, когда я уже перестала что-либо видеть. Лишь билась от тока на полу, ощущая, как из глаз вытекают кислотно-жгущие слезы, а по носу бежит какая-то металлическая, красная жижица. Кровь.       Но тут… наконец боль прошла. Не сразу, а постепенно, словно отпускала хватку. Я наконец выдохнула с легким писком, полностью растекаясь по полу, словно тряпичная кукла.       Я перешла черту. Не надо было этого делать… Он ведь простой человек. Я могла легко его убить… Но вместо того, чтобы наказать, он… сам потребовал выключить прибор? Так еще я сейчас ощутила, что он подошел ко мне, поднимая с пола на ноги, перекидывая мою руку себе на плечо, помогая дойти до каких-то матов в отдаленном углу помещения… Как только я осела, наконец стала видеть мир… Он сел рядом, от боли напрягая лицевые мышцы… На его лице были ожоги, и уже появились пузыри… Лицо было красным… Легкая бородка чуть опалилась. Он взглянул на меня… Почему-то совсем без злобы… Я ощутила, как моя же кровь спадает с подбородка на черную футболку, совсем незаметно пачкая ее…       — Я… Не должна была. — Лишь сказала я, не в силах выдавить из себя извинения… Он грубо усмехнулся и достал какую-то салфетку, грубо передавая ее мне…       — На… Утрись. Смотреть противно. — Сказал он, но словно совсем не грубо, а даже… С заботой? Я приняла салфетку и стерла кровь…       — Почему вы… — Начала я, но запнулась, не зная, как закончить свой вопрос.       — Не дал тебя зажарить до хрустящей корочки? — Перебил он, обворожительно приподняв бровь, словно предлагая мне выбрать более подходящее выражение. Он приложил к ожогам, кажется, салфетку… Чуть шикая… Видимо, со спиртом. — Пес его знает… Может, надо было?       — Может… — Пробормотала я, сама не зная, что имею в виду.       — Может, в благодарность все же скажешь мне правду… — Продолжил он, его взгляд стал более серьезным и проницательным. Я замолчала и молчала минуту, взвешивая все "за" и "против". Пока все же не решилась…       — Чтобы я вам ни сказала… Вы все скажете Пирсу. Или Войту. В чем смысл мне говорить больше положенного? Тем более, когда я этого не делала. — Вновь солгала я.       — Я, может, и не самый хороший человек на свете… Зато невероятно хорош собой… Ну, может, не сейчас… Как ожоги пройдут… — Усмехнулся он, пытаясь разрядить обстановку. А я смотрела на него с тем же пустым взглядом, не поддаваясь на его уловки. — И… Не имею привычки стучать, когда не просят. — Тише сказал он, наклоняясь ближе, словно делясь со мной секретом.       — Да? После одной из первых миссий Войт спросил меня: снятся ли мне кошмары? Сказал, ты ему об этом доложил. — Сказала я с легким упреком, вспоминая тот неприятный разговор.       — Можешь верить, можешь нет. Я это сделал исключительно во благо. — Ответил он, его голос звучал убедительно, но я все равно сомневалась.       — Кому? ГИДРе? Не переживайте… Я никуда не денусь и не поломаюсь. Электромагнит в моей голове не даст… Вы сейчас это хорошо заметили. — Съязвила я.       — Да… Они основательно промыли тебе мозги. — Качнул он головой, с грустью посмотрев на свои руки, словно вспоминая, как я пыталась его задушить.       — Вас это словно огорчило. — Заметила я, уловив нотку разочарования в его голосе.       — Нет. — Ответил он, долго о чем-то подумав, словно пытаясь разобраться в своих чувствах. — Ни сколько. Все, иди. Завтра у тебя миссия. Нельзя, чтобы ты накосячила. Цель слишком важна.       — Я знаю. — Ответила я, чувствуя, как во мне нарастает тревога. Я бы хотела встать, но все же какой-то укол в душе не дал… Я вдруг протянула руку к его лицу, на что он сначала дернулся, словно испугавшись, а после свел брови к переносице, все же заинтересованно застыв, словно ожидая чего-то.       Я мягко положила руку ему на щеку и вновь пустила свет через него… Только на этот раз исцеляющий… Как только его кожа снова стала обычного цвета, а ожоги ушли, словно их и не было, он нахмурился, словно не понимая, зачем я это сделала.       — С чего это вдруг? — Спросил он, глядя на меня с недоумением.       — Вы не дали меня убить… Я не дала вам ходить по улице с таким лицом… Считайте, мы квиты. — Ответила я, стараясь скрыть свое смущение. Он усмехнулся, словно не веря моим словам.       — Ты на нее похожа… — Вновь эта фраза прозвучала в его устах, словно он не мог избавиться от навязчивой мысли. Словно он знал меня… Словно когда-то между нами было что-то… А что, я не знаю… Я взяла смелость спросить…       — На кого? — Он взглянул на меня, а после померк, словно и не было этой минуты какой-то доброты между нами. Его глаза снова стали холодными и отстраненными.       — Да не важно… Иди в душевую, а затем в комнату. Это приказ, агент. — Сказал он и резко встал, словно ставя точку в нашем разговоре. — И не задавай больше вопросов… Другие могут это неправильно понять… — Сказал он и ушел, чуть прихрамывая. А я встала, не понимая, что это сейчас было… Взяв себя в руки, я все же нашла в себе силы пойти в душевые, стараясь не думать о том, что меня ждет завтра.       И идя по коридору, погруженная в свои мысли, я даже не заметила, как какие-то агенты грубо притормозили меня, схватив за локоть. Они что, не знают, кто я? И что трогать меня без разрешения не имеют права? Я с вызовом приподняла бровь, окинув взглядом этих тощих смельчаков.       — Куда идешь? Ты, верно, "светлячок"… Симпатичная… Как звать? — Произнес один из них с нагловатой ухмылкой. Хотелось грубо ответить… Но у одного из них в руках был выключатель от моего электромагнита… Придется сжать зубы и потерпеть.       — Агент 23. — Ответила я, стараясь сохранять спокойствие. Мужчины чуть посмеялись, думая, что я шучу, но, увидев мой серьезный взгляд, тут же нахмурились.       — Серьезно? Тебя серьезно так зовут?       — Может, это кличка, как у Зимнего…       — Наверняка… — Пока эти три дегенерата с IQ как у моего ножа переговаривались, я думала, как быстро уйти… Но меня тут же остановили.       — Тебя кто тут отпускал? — Спросил самый бесноватый из них, крутя перед моим лицом пультом. — Я что-то не припомню… Ты давай-ка вот что… Сходи-ка за аппаратурой в тех. отдел… Ты, говорят, сильная… И принеси нам…       — Почему? — Отрезала я, а он, видимо, не понял вопроса… Он хотел сказать что-то еще… Но за мной возникла какая-то огромная тень, отчего лица каждого померкли…       — Что надо? — Грубо спросил знакомый голос… Зимний… Мне даже поворачиваться не надо было, чтобы его узнать…       — От тебя… Ничего. Хотел дать приказ агенту…       — А ты кто? Может, агент Рамлоу? Или Пирс… Войт? Только они могут отдавать ей приказы. Остальным строго-настрого приказано даже не смотреть на нее.       — Я такого не помню. — Уже боязливо ответил незнакомый агент.       — Теперь запомнишь… Пойдем. — Солдат грубо схватил меня за локоть и потащил в сторону душевых… Видимо, шел туда же… На входе стояли агенты, которые пропустили нас… Оказавшись внутри, он наконец отпустил меня, подходя к своему шкафчику… А я — к своему… — Любишь неприятности? — Спросил он, глянув на меня через плечо, пока снимал с себя вещи. Его голос был ровным и бесстрастным, но я чувствовала, что он раздражен.       Я оглядела его, стараясь не выказывать никакого интереса. Волосы собраны в небрежный хвост… А ему шло… Кажется… Хотя откуда у меня такие мысли? Одет он был в облегающую черную майку и спортивные штаны… Но майка уже была снята, открывая вид на накаченное, чуть влажное от пота тело.       — Надо было просто сказать им нет и пойти дальше. — Ответила я, стараясь не смотреть на него.       — У них пульт… — Добавила я, чтобы он понял, почему я не смогла ослушаться. Он кивнул. Я подошла к своему шкафчику и тоже стала стягивать с себя одежду, не обращая внимания на его присутствие.       — Зачем помог? Что это у всех сегодня за приступ "Помоги Агенту 23"? — Спросила я, иронично приподняв бровь. Он приподнял бровь в ответ, снимая штаны.       — Шел мимо. Они действовали не по протоколу. Я пресек.        Четко и по делу. Как всегда… Я скинула с себя все вещи, в том числе и белье, и подошла к душевой… Увидела, что он тоже избавился от последнего клочка одежды и зашел за соседнюю перегородку, которая особо ничего не скрывала, включая воду и у себя… И пока вода текла по моему телу, смывая пот и напряжение, я все думала. Я ему не сказала правду. А он был относительно добр ко мне… Может… Заслужил? Не знаю… Все не скажу, но базу выдам. Думаю, это честно… Хотя откуда во мне чувство честности? Не знаю.       — Не знаю, на кой хер ты мне помогаешь… и не докладываешь обо мне. — Резко сказала я, повернувшись к нему. Он сделал то же самое… — Но скажу тебе, как есть… Не знаю, почему… — Он выключил воду и приподнял бровь, подходя так, что единственной преградой между нами была небольшая стенка, закрывающая друг друга лишь по плечи…       — Что ты…? — Начал он, но я перебила.       — Ты прав… Я врала. — Сказала я честно, пока не вызывая никакой реакции. — Я нашла твое дело. Твое имя — Джеймс Бьюкенен Барнс… Ты родился в 1917 году… — Он свел брови к переносице, глядя на меня с таким вопросом, какого я еще не видела в жизни. — ГИДРА взяла тебя в плен после случая на войне в 44… Ты упал с поезда… — В его взгляде сейчас просчиталось то же, что было у меня… Словно картинки воспоминаний проявились в голове… — Что будешь делать с этим, сам решай… Меня это не касается. — Выплюнула я и резко отвернулась от него, включая воду…       Но этот фокус не прошел для меня так просто… Я заметила, как резко он выключил у себя воду, перешел из-за перегородки и подошел ко мне почти вплотную, прижимая к стене так, что вода накрыла нас обоих…       — Почему… Почему ты рассказала мне это? — Не со злостью, скорее с болью спросил он… Да, не стоило это так вываливать… Но уже поздно… Слово — не воробей.       — А почему ты не сдал меня? — Спросила я, отвечая на его вызов, приближаясь еще ближе, что теперь наши тела соприкасались… — Ответ аналогичен твоему. Я не знаю. — И мы смотрели друг на друга, словно пытались прочитать мысли друг друга…       И вдруг он молча отвел глаза… отступил на шаг, словно испугавшись чего-то, и вернулся в свою половину душевой, продолжая отмывать свое тело, словно ничего и не было. Словно наш разговор был просто иллюзией, порожденной моей разыгравшейся фантазией.       А я же оттолкнулась от стены и, словно очнувшись от наваждения, пошла к своим вещам, которые спешно натянула на мокрое тело, собираясь уйти… Как вдруг услышала его тихий голос.       — А о себе… Ты что-то узнала?       Короткое молчание. Обдумывание. Ему это знать уже было не обязательно. Тем более, я еще ни в чем не разобралась.       — Нет. — Коротко ответила я и, не оглядываясь, ушла, зная, что как прежде уже точно не будет. Что-то изменилось между нами, что-то сломалось. И я не знала, хорошо это или плохо.