Драко Малфой и искусство элегантного старения

Драко вошел в освещенную полуденным солнцем гостиную, встретился с собой глазами в ближайшем зеркале, провел рукой по безупречно уложенным волосам и изящным движением набросил одну из прядей на лоб. То что надо! И в анфас, и в три четверти зеркало показывало ему импозантного мужчину в самом расцвете лет. Драко горделиво вскинул подбородок. От движения несколько легких волосинок взмыли вверх и улеглись обратно, но одна из них подозрительно блеснула серебром. Сердце забилось быстрее, давление устремилось вверх. Седина? Быть того не может! Ведь ему всего-навсего... — Дорогой, домовик утверждает, что собрал лепестки моих только что раскрывшихся «Глория дэй» по твоему приказу. Побойся Мерлина, ты неделю назад обновлял подушки под шею! — Мам? — Драко подавил первую, вынесенную из детства реакцию все отрицать и мастерски сменил тему: — Не знал, что ты прибудешь утром. На его лице не отразилось и тени вины, губы растянулись в приветливой улыбке — не слишком широкой, чтобы не углубились носогубные складки, но достаточно яркой. — Конечно, не знал, — тонко улыбнулась Нарцисса в ответ, и сын залюбовался ее свежей сияющей кожей. Спросить рецепт регенеративного зелья или не спрашивать? Чего доброго снова начнет подтрунивать над его «старческой паранойей». — Если бы знал, приказал бы замести следы преступления. Скоро ты разграбишь весь мой цветник. — Не преувеличивай! — Я преуменьшаю. Что, позволь спросить, помешало тебе наложить на сворованные неделю назад лепестки заклятие стазиса? Напоминать, что является хозяином мэнора уже более пятнадцати лет, а следовательно, все заимствованное на территории его собственности — его законная добыча, Драко не стал (мать оскорбилась бы), поэтому пришлось оправдываться и жонглировать фактами, как в свои двенадцать. — Они оказались влажными и… — Не ври мне, сын! — Тонкие ноздри Нарциссы Малфой раздулись, в глазах застыл укор, в остальном же ее лицо осталось расслабленным — Драко до сих пор было чему поучиться у матери. — Я промолчала, когда год назад ты использовал урожай выпестованной, выращенной с невероятными усилиями оливы для массажного масла и, как вандал, извел две поляны длинноволокнистого льна, чтобы выткать две — две! — гипоаллергенные простыни. — Я все компенсировал. — Да, но теперь ты решил обезобразить оранжерею и лишить ее самых ценных растений аккурат перед большим приемом. Дикая лаванда, крупноцветные маргаритки, бутоны альпийского эдельвейса, который цветет раз в три года, японские волшебные безбородые ирисы, заказанные Люциусом по не совсем легальным каналам, северно-корейская белладонна — ее корень, судя по выкорчеванным и плохо прикопанным росткам... Черт, и это заметила! Драко стал судорожно перебирать рецепты, в которых использовались все перечисленные ингредиенты, но в голове было пусто. То есть не совсем, но рецепт, в который они входили… В общем, лучше умереть, чем признаться матери, что готовит такое. — Я бы поверила, что ты опять увлекся парфюмерией и сочиняешь новый цветочный аромат с весенним купажом, если бы не одно «но». У южной границы парка исчезли все феи. — Мать постучала изящным ногтем по подлокотнику кресла, в которое совсем недавно грациозно опустилась, и пронзительно посмотрела сыну в глаза. — Не приведи Салазар, твоя пассия узнает об этом. — Мама… — Драко тяжело сглотнул. Вот уж действительно не приведи Мерлин! Грейнджер с него без анестезии шкуру спустит и заставит сидеть на стуле, этой шкурой обитом. Прямо освежеванной задницей. — Ты ведь не расскажешь ей? Коварная женщина, естественно, проигнорировала крик души и продолжила безжалостно перечислять прегрешения отпрыска, как в далекие дошкольные времена: — У озера я не обнаружила ни одного глизня. — О, смотрю, ты уже везде успела побывать, — процедил Драко недовольно. И чего ей не сиделось в уютном французском имении! Он лично отослал родителям порт-ключ, который должен был активироваться в пять пополудни. Как раз эльфы управились бы с восстановлением оранжереи и парка. — Я могу провести ревизию в твоей лаборатории и выяснить, чем ты занят! — экспрессивно вскрикнула Нарцисса. Еще этого не хватало. Иногда мать забывала, что ему уже… Дракл горелый, не стоило вспоминать о возрасте — виски сразу же заломило. — Не задавай вопросы, ответы на которые не хочешь знать! В конце концов, именно родственникам с ее стороны Драко обязан тем, что у такого молодого человека, как он, появились столь нетипичные для Малфоев проблемы — портретная галерея с изображениями предков тому подтверждение. — Ты варишь эликсир для потенции! — Резюме стало неожиданностью, поэтому он застыл, как растревоженная топеройка, позволив следующему вопросу сорваться с уст Нарциссы: — Милый, у тебя проблемы с мужским здоровьем? Что унизительнее — правда или подозрения матери? — С мужским здоровьем? В столь юном возрасте? — вмешался в их разговор новый голос — вкрадчивый с математически точно выверенной дозой презрения и жалости. Вот ведь гад ползучий: когда желает войти с помпой, стук трости можно расслышать из другого крыла, но нет, надо было подкрасться и усугубить незавидное положение сына. Захотелось провалиться сквозь землю. — Отец, ты не так понял, — пробормотал Драко, не поднимая глаз. — А всё знаешь почему? — Люциус предсказуемо проигнорировал его лепет. — Напомнить тебе, кто в свои пять-восемь лет вредничал и отказывался от яиц на завтрак? «Ты бы еще мою аллергию на молочное в три приплел», — подумал Драко, но вслух ничего не сказал. — Дед, что за глупости! — А этот-то когда успел подойти? Вот только Скорпиуса тут не хватало! Вишенка на гребаном торте унижения. — Твое замечание имело бы смысл, отказывайся папа от яиц сейчас, но папа от них не отказывается. Мстительно подумалось, что самое время присочинить о проснувшейся охоте к павлиньим яйцам и посмотреть, как вытянется отцовское лицо, но несанкционированное семейное собрание настолько выбило Драко из колеи, что он не смог сформулировать простейшее предложение. — Чтоб ты знал, внук, в детстве закладывается основа… — Бла-бла-бла... — В Скорпиусе отсутствовал всякий пиетет к старшим, что вызывало у родителя сильную зависть. — Не волнуйся, деда, твой взрослый мальчик кушает как гиппогриф и трахается как кролик. — Скорпиус! — с ужасом выдохнула Нарцисса. — Прости, ба, — без всякого сожаления изрек Скорп. — Просто ты запереживала, вот я и решил тебя успокоить. Никаких проблем с потенцией у папы нет. По крайней мере, два дня назад не было. И ведь знал Драко, что это ему еще аукнется, хоть и хорохорился перед растерявшейся Грейнджер. Ее или себя успокаивал, приговаривая, что Скорп — взрослый и понимает; что никто из них не мог предугадать его возвращение с учебы на неделю раньше; что, если он захочет забыть об увиденном, сам лично попросит стереть ему память? Да и не случилось же ничего страшного. Мальчик взрослый, половую жизнь ведет, женщинами не интересуется. Ну увидел, как их с Грейнджер охватила страсть в библиотеке, подумаешь! Конечно, Драко не стал пояснять сыну своих мотивов. И извиняться не стал. За что извиняться-то? На какие аферы только не пойдешь, когда у твоей женщины кинк на книги. И еще несколько крышесносных кинков, отлично дополняющих его собственные, о которых большую половину прожитой жизни он не знал. Однако балаган пора было прекращать. Вот уж чего Драко не собирался делать в свой день рождения, так это обсуждать с родителями и сыном личную жизнь. — Скорпиус! — осадил он. — Тебе можно рассказывать ба о том, как ты спалил нас с Алом, а мне о тебе и сам знаешь ком, нельзя? — Сын! — Что? Я забочусь о бабушкиных и дедушкиных нервах. Ну, правда, ба. Я скорее поверю, что отец варит какое-то очередное снадобье для разглаживания морщин на заднице, чем в его мужское бессилие. Лучшим снадобьем для разглаживания морщин был здоровый сон. И здоровый секс. Ни в том, ни в другом Драко себе не отказывал. — Меня вполне устраивает мой рекреационный набор. — Драко вызывающе воззрился на сына. — Магловский набор уходовой косметики, состоящий из пятнадцати скляночек? И он тоже. Подаренный одной совершенно сумасшедшей ведьмой и доработанный одним талантливым (без ложной скромности) зельеваром, этот набор полностью удовлетворял потребности прихотливой малфоевской кожи. Ну, может быть, Драко пользовался еще двумя-тремя зельями красоты для закрепления эффекта, но это детали. — Значит… Отец, надеюсь, ты не варишь допинг? — в голосе самого младшего из Малфоев зазвучала тревога — ей-ей зазвучала. Кто бы мог подумать, что поросенок все-таки заботится об отце. — Что такое допинг? — выплюнул Люциус, загодя подозревая в незнакомом слове магловскую дрянь. У него для всего магловского имелась отдельная интонация. С такой же он говорил о Грейнджер. — Специальный… скажем, состав, для улучшения спортивных результатов, — тут же пояснил мелкий паршивец. — Зачем Малфою… — Люциус, Драко — взрослый мальчик. Вспомнила наконец! Увлечение младших Малфоев спортом отец не одобрял никогда, мать же относилась к нему лояльно — чем бы дитя ни тешилось, только бы цветочки не трогало. — Просто застал недавно папеньку в печали, он не смог выжать привычный вес лежа, — продолжил болтать о нежелательном Скорпиус. — Ты решил опозорить меня со всех сторон? — Да ладно, папа! — Юный предатель улыбнулся той улыбкой, которой Драко прощал абсолютно все, включая сломанную Молнию Суприм. — Пусть тебя хоть дед с бабушкой угомонят. — Я не варил никакого допинга! — прорычал Драко. Ему нравилось, когда в его теноре прорывались рычащие нотки, он сразу чувствовал себя несколько маскулиннее. — И отлично справляюсь с привычными нагрузками, спасибо. — У меня для тебя плохие новости: по магловским меркам ты как раз перестал быть молодым человеком. Пришло время переходить на стариковские нормативы, — улыбка Скорпиуса трансфигурировалась в ухмылку. Сердце застучало в горле, а лицо, как Драко ни старался казаться равнодушным, запылало обидой. Нет, нет, нет, он не старик! Он юн душой и телом. Хорошо, ладно, он зрел. Во всех смыслах. А его выносливость даст фору любому ровеснику. Да что там, ровеснику — сравнение Драко с отпрыском Гойла, который всего на пару лет старше Скорпиуса, будет однозначно в пользу самого Драко. — Не куксись, пап, ты ведь именинник, — крикнул Скорпиус от камина. — Пока-пока, вечером получишь наш с Алом подарок. С днем рождения, старикан! Таки вспомнил. Драко воззвал ко всем основателям поименно, чтобы юные шутники не подарили ему что-то вроде трости. Или, упаси Мерлин, ходунков. С них станется. — Вот оно, воспитание Астории. Драко молча прожег родителя взглядом. Почти десять лет прошло со смерти невестки, а Люциус до сих пор не успокоился. — Я знаю, что ты не одобряешь мой вкус на женщин. — Может, из-за грязнокровки у тебя и проблемы… — Нет у меня проблем! — взвизгнул Драко, и этот неприятный звук поглотил треск сработавшего камина. Хоть кто-то в этом доме появлялся с приличествующей долей шума! О Мерлин и его обвисшая мошонка, что если это Грейнджер и мать расскажет ей о цветах и феях?! Пусть это будет позабывший какую-то мелочь Скорп! Даже если он позабыл мелочно наябедничать бабушке и дедушке на очередную неудачу отца. Увы, но и в день рождения судьба была не на стороне Драко. В зеленых всполохах появилась ведьма, которую при других обстоятельствах Драко был бы очень рад видеть. Особенно, одетую в облегающие джинсы и футболку. Грейнджер не носила волшебных одеяний вне работы, а в вечерние наряды переодевалась неохотно и непосредственно перед началом раута. Драко любил тонкие магловские тряпочки и не жаловался. — Легка на помине, — фыркнул Люциус и получил ощутимый пинок от супруги. — Взаимно рада видеть вас, мистер Малфой, — с тем же уровнем льда в голосе ответила новоприбывшая, медленно повернулась, в процессе позволяя рассмотреть свою точеную фигурку со всех сторон. Почему судьба настолько несправедлива? Почему Грейнджер так легко дается выглядеть на полтора десятка лет младше своего возраста, почему ей не приходится прикладывать для этого никаких усилий? Не то что Драко. А ведь она почти на год старее. — Нарцисса, именинник, — гораздо теплее поздоровалась Гермиона и, не стесняясь присутствующих, подошла, чтобы поцеловать его в щеку, тихонько мурлыкнув: — С днем рождения, птенчик. Маленький пакет, вложенный в его руку, начал расти, позвякивая приятным пластмассовым звяканьем. Драко нащупал края коробочек, лежащих внутри, и просиял. Новые видеокассеты! Он очень любил подаренный этой самой ведьмой кассетный видеомагнитофон, перенастроенный на работу от магического источника энергии, пусть Грейнджер и фыркала, что это позавчерашний день магловских технологий. С тех пор как магнитофон прописался в хозяйской спальне мэнора, часть подарка на любой праздник составляли фильмы. Взрослое кино. Очень взрослое. Пополняющее его коллекцию боевиков. Ласковый шепот коснулся уха: — Второй подарок я подарю тебе позже. — Это то, что я думаю? — спросил Драко украдкой и почувствовал, что с потенцией у него все в порядке, даже более чем. — Я ведь обещала тебе пробку. Знаешь, такую, из которой растет павлиний хвост, — коварно усмехнулась она в ответ. — Специальный заказ. Все как ты любишь. Вот стерва! — Уверен, мне будет к лицу, — высокомерно отрезал он. Еще чего, поддаться на провокацию! — Не то чтобы к лицу. — Усмешка Грейнджер стала воистину дьявольской, и Драко задумался, так ли он хочет видеть сегодня вечером гостей. Нет, подарки, комплименты и поздравления — это здорово, но прямо сейчас важность приема казалась жутко переоцененной. — Но тебе обязательно понравится Драко не сомневался. Эта ведьма всегда знала, как его раззадорить. Методом проб выяснилось, что раззадорить его в принципе проще простого. А все потому, что до сорока лет ему и в голову не приходило изучить грани своей сексуальности. Он бы не изучал и после, не войди в его жизнь некая незакомплексованная особа. И не только в жизнь. Мягко и ненавязчиво она показала, что динамику в паре можно менять, обоим на радость. Недавно, например, Драко открыл в себе интерес к анальным играм. Фантазия отправилась вскрывать еще не полученный подарок и искать ему альтернативное применение, он готов был поэкспериментировать с перьями, если бестия не шутила. Черт, кажется, Драко совсем некстати размечтался. Он испугался, что родители прямо сейчас убедятся, что у сына все в порядке по мужской части. — Гермиона, милочка, — голос матери подействовал на невовремя очнувшееся либидо, как четко направленное Аква Эрукто — буквально припечатал член к яйцам. Возбуждение сменилось ужасом: Нарцисса расскажет про фей. — Может, ты в курсе, зачем этот… нехороший человек руками своего эльфа разорил мой цветник? — Новый эксперимент? Ты опять за свое? — прошипела Грейнджер, будто не она только что мурлыкала, соблазняя его на глазах у отца и матери. — Я всегда за свое, — выкрутился Драко. — Вспомни, чем закончилась твоя попытка научиться анимагии на старости лет! Мало ли чем она закончилась, идея-то была гениальная! Он отталкивался от концепции, что в теле животного восстановительные процессы проходят быстрее, и, если спать в анимагической форме, можно замедлить старение в полтора раза. — Ты же спасла меня. — Да. Но сначала мне пришлось опознать тебя в ящерице с крылом летучей мыши, пастью крокодила и скорпионьим хвостом! Не вышло из него белого павлина, бывает, но зачем так орать, а? — Не у всех такие впечатляющие способности к трансфигурации, как у тебя, — попробовал умаслить ее лестью Драко. В какой-то детской книжке об ухаживаниях писали, что это должно действовать на ведьм. — Однако мне и в голову не приходила идея осваивать анимагию. Естественно, примитивные методы задабривания не возымели эффекта. Не то чтобы Драко сомневался. — Я всего однажды отважился, хватит об этом! — разыграл он карту невинно обвиненного. — А теперь задумал что-то еще! Что на этот раз ты разглядел на себе? Новую морщинку? — Кажется, фурия забыла, что они здесь не одни. Молчание обоих родителей было плохим знаком, очень плохим. — Ты же был удовлетворен набором, который я тебе подарила. Я предлагала записать тебя на магловскую омолаживающую процедуру. Тебе под кожу вгонят иглу, чтобы... — Мисс Грейнджер! — возмутился Люциус. Прорвало, хорошо. Самым жутким видом гнева отца и матери был молчаливый гнев. — А твоя молодильная ванна?! У меня до сих пор волосы шевелятся от мысли, что я могла не заглянуть к тебе в тот вечер и процесс дошел бы до точки невозврата. Совсем в него не верит. Кобби получил инструкцию на случай неудачи. Она как раз включала пункт (то есть состояла из него) позвать Грейнджер. Подумаешь, трагедия — передача омоложенного тела в ее заботливые руки произошла, минуя эльфа. О том, что Гермионе пришлось два дня, пока действие состава не прекратилось, менять пеленки младенцу Драко, тот предпочитал не вспоминать. — Почему ты циклишься на неудачных опытах, — обиженно пробормотал он. — А почему ты не слышишь меня? Ты прекрасен, оставь себя в покое! Любой волшебник в сорок пять лет мечтает выглядеть так, как ты. Салазар! Прозвучала эта ужасная цифра. У Драко зазвенело в ушах, а перед глазами заплясали разноцветные точки. — Нарцисса, о каких растениях идет речь? — донеслось до него, как сквозь вату. Мать, словно очнувшись, стала перечислять пострадавшие цветы, не замечая, что прямо тут сейчас умирает, пораженный осознанием собственного возраста, ее ребенок. «Глизни», — услышал он и зажмурился. Грейнджер подошла, чеканя шаг. Злая. Значит, мать рассказала про феечек. Жаль, что возраст не добил его быстрее, умирать от старости было бы не так мучительно. Более смелый экземпляр открыл бы глаза и встретил свою смерть, как подобает мужчине, но Драко смелым не был. — Эй, что с тобой? Ты бледный. Ты вообще белый, — это не звучало как комплимент, хоть Малфой и гордился идеальным оттенком кожи. Неужели он так ужасно выглядит? Вопрос промелькнул в голове и… всё схлопнулось. Кажется, Драко лежал. Над головой переговаривались знакомые голоса: мужской сварливый и женские — тоже не то чтобы нежные. Нежными были руки, которые мерно гладили его по голове и убирали со лба волосы. Убирали со лба… — Нет! — вскрикнул он, осознавая, что именно сейчас увидит любимая женщина. — Очнулся, — констатировала та. — Что такое, Драко? Что случилось? И как ей сказать? А ведь день-два, и зелье было бы готово. Она точно бросит его. — Там… — Драко завращал глазами. — Не надо. Грейнджер прикоснулась к его лбу прохладной ладонью. Появилась надежда, что за собственной кистью она не увидит позорный участок. Слабой после обморока рукой Драко нашел прядку, прикрывающую унизительный секрет, и небрежным жестом вернул в прежнее положение. Может, сработает. Теплые карие глаза расширились, и в них отразилось понимание. Вот же дьявол! Сейчас, вот сейчас, она сбросит со своих коленей его бренное тело и уйдет навсегда. — Так ты поэтому?.. — Темные брови поехали вверх. Гермиону совсем не пугало то, что богатая мимика углубляет морщины. — Годрик, Драко, ты такой дурашка! Знаешь, я обязательно покажу тебе фильмы с выбритыми под ноль мужчинами, по которым течет минимум треть женского населения планеты. — Но не ты, — одними губами прошептал он. — Мне нравятся высокие лбы, — шепнула она в ответ. — Это благородно и мужественно. — И совсем другим тоном, вмещающим ехидство в превосходной степени, добавила: — Нарцисса, кажется, я знаю, какое зелье планирует готовить Драко. Он хочет сварить эликсир против облысения.