По следам вина

Улицы Небесной Столицы полнились отголосками продолжающегося пиршества. Звуки с отдалённой праздничной площади мешались с шорохом листвы. Ночной воздух был пропитан сладковатым ароматом цветущих деревьев. Луна, яркая и полная, бросала свет на каменные дорожки, и Ши Цинсюань, разгорячённый выпитым вином, буквально светился от переполняющей его энергии. Его щёки раскраснелись, словно лепестки пионов, глаза блестели озорством, а движения стали размашистее обычного. В попытках разговорить Хэ Сюаня он то и дело беззаботно, словно лёгкий ветерок, кружился вокруг него. Повелитель Земли молчал. Его тёмные одежды сливались с тенями, а лицо оставалось непроницаемым, как всегда. Но Цинсюань, довольствуясь его холодной притягательностью, бросал на него быстрые взгляды и не мог удержаться, чтобы не поддеть словами, нарушая строгую тишину. Когда они вдвоём вошли в покои дворца Повелителя Земли, Цинсюань ощутил, как тепло комнаты окутало его, смешиваясь с жаром вина в крови. Он остановился у порога, вдыхая слабый запах сандала, и бросил озорной взгляд на хозяина покоев. — Юноше, проливающему вино, стоило бы быть сдержаннее с напитками, — холодно бросил Хэ Сюань, снимая верхнюю одежду. Размеренными и утонченными движениями его длинные пальцы аккуратно расправили ткань, прежде чем повесить её на стойку. — Ну что ты, Мин-сюн, мне всё нипочём! А вот тебе? — хмыкнул Цинсюань, прищурившись с игривой насмешкой. Хэ Сюань развернулся, одарив его хмурым взглядом. Его брови сошлись на переносице, а тёмные глаза сузились. — Ты всё ещё здесь?! — произнёс он ровным, холодным тоном, в котором проскользнула едва уловимая усталость. Юноша шагнул ближе, наклонив голову набок. Его мягкие волосы, слегка растрёпанные после празднества, упали на лицо, и он небрежно откинул их назад, чувствуя, как лёгкий ветерок от движения касается разгорячённой кожи. — А куда мне идти, Мин-сюн? Снаружи так холодно, а здесь так уютно, — протянул он, делая ещё шаг, его голос стал мягче, почти мурлыкающим. — Или ты меня прогонишь? Ну, попробуй, я посмотрю! Он негромко засмеялся, подмигнув, и легонько толкнул "лучшего друга" в плечо. Тот напрягся, а Повелитель Ветров, не унимаясь, продолжал, его слова текли легко, как весенний ручей: — Или ты просто не знаешь, как избавиться от такого очаровательного гостя, как я? Признайся, Мин-сюн, тебе же нравится, когда я рядом! Внезапно Цинсюань схватил его за воротник и резко притянул к себе, прижимаясь своими губами к его. Поцелуй был небрежным, но настойчивым, с привкусом вина и дерзости. Он почувствовал тепло губ Повелителя Земли, их лёгкую сухость, и это заставило его сердце забиться быстрее. Хэ Сюань замер, его дыхание сбилось, он попытался отстраниться, но не успел вымолвить и слова, как юноша перехватил его запястье и решительно положил его руку себе на поясницу. Ловко развернувшись, Цинсюань откинулся спиной на стол, так что мужчина теперь навис над ним. Его снова притянули к себе, углубляя поцелуй, и на этот раз в касаниях было больше страсти. Ши Цинсюань ощутил, как жар разливается по его телу, как кожа горит от близости, как его собственное дыхание становится неровным, а когда наконец отстранился, его губы блестели, и в глазах плясали искры, отражавшие свет ламп. — Опять сумасбродничаешь, — хрипло выдохнул Хэ Сюань, пытаясь восстановить дыхание. Его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, и Ветерок почувствовал, как по спине пробежала дрожь удовольствия. — Я просто не распробовал вкус вина до конца, Мин-сюн, — протянул Повелитель Ветров мурлыкающим голосом, полным сладости и соблазна. Он смотрел на угрюмого бога, ощущая, как и его желание нарастает, подобно приливу. Повелитель Земли не ответил. Хмыкнув, он сбросил с себя руки юноши и направился к незажжённым лампам. Ши Цинсюань, не теряя времени, забрался на постель. Он раскинулся на тёмных тканях, подперев голову рукой, и с лукавой улыбкой смотрел на хозяина покоев. — Чего разлёгся? Возвращайся к себе, — сухо бросил Сюань, но его голос уже не звучал так уверенно. — Какой ты чёрствый, Мин-сюн, — Цинсюань игриво сморщился, словно капризный ребёнок. — А ты заставь меня. Хэ Сюань протянул руку, чтобы стащить его с постели, но юный бог ветра с кошачьей ловкостью перехватил её и одним движением подмял того под себя. Теперь он возвышался над Хэ Сюанем, прижимая его запястье к постели. Повелитель Земли попытался отпихнуть его второй рукой, но Цинсюань оказался быстрее и в мгновение обездвижил упрямца. Он наклонился, уткнувшись носом в его шею, и жар его дыхания обжёг снежно-белую кожу Сюаня. Повелитель Ветров вдохнул его запах — слабый, с нотками чего-то терпкого, — и от этого голова закружилась сильнее, чем от вина. — Ну будь ты посговорчивей, Мин-сюн, — прошептал он, касаясь губами его шеи. — Неужели тебе не нравится? Сюань прикрыл глаза, ощущая, как его тело дрожит от чужих прикосновений. — Какой вздор, — пробормотал он, но голос предательски дрогнул, выдавая смятение. Ши Цинсюань приподнялся и, взяв его за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза. Его взгляд был пристальным, хищным, полным желания, проникающим глубоко в душу поддельного небожителя, казалось, в самую его суть. Хмельной юноша снова прильнул поцелуем — глубоким и влажным. Покорившись, бог земли чувствовал, как по его спине волна за волной пробегают мурашки. Их дыхание смешалось, тела прижались друг к другу, и напряжение между ними стало вполне осязаемым. Сюань ощущал каждое движение губ, каждое прикосновение его языка, и тело отзывалось и горело, несмотря на все попытки сопротивляться. Наконец, Повелитель Земли сдался. Ши Цинсюань, ощутив его возбуждение, отстранился от губ и самодовольно ухмыльнулся, его глаза блестели триумфом. — Ну что, ты меня разденешь, или мне раздеться самому? — спросил он, чуть склонив голову. Хэ Сюань, тяжело дыша, тихо ответил хриплым шёпотом: — Решай сам. В тусклом свете ламп Цинсюань принялся медленно стягивать с себя одежду: его движения были плавными, почти театральными, он наслаждался каждым мгновением. Ткани упали с плеч, открывая гладкую кожу. Он чувствовал, как изучающий взгляд тёмных глаз следует за каждым его движением, и это заставляло его сердце биться ещё быстрее. Терпение Повелителя Земли таяло с каждой секундой. Не выдержав, он подтолкнул его ногой, и Ветерок легко упал в его объятия. Сюань впился в его губы, не отрываясь ни на миг, пока их руки торопливо снимали одежду друг с друга. Пальцы крепко сжали талию юноши, вырывая из того приглушённый стон - прямо в губы. Когда между ними остались лишь нижние одежды, Хэ Сюань опрокинул юношу на постель и навис сверху. Его губы скользили по шее и плечам Цинсюаня, оставляя влажные следы, пока тот непринуждённо распустил его длинные волосы и, вдыхая слабый аромат, зарылся в них пальцами. Его тело отзывалось на каждое прикосновение губ и ладоней. Мгновение — и Цинсюань, полностью обнажённый, сел сверху, тесно прижимаясь разгорячённой кожей. Его пальцы скользнули по груди лежащего, оставляя за собой лёгкий жар и напряжение мышц. Он медленно тёрся о него через ткань, движения были дразнящими, мучительными, и каждый контакт посылал волны удовольствия по телу. — Мин-сюн, ты такой… тёплый, — прошептал он, наклоняясь ближе, чувствуя на своём лице горячее дыхание. — А я думал, ты холодный, как северные моря. Может, мне стоит тебя ещё немного разогреть? Хэ Сюань стиснул зубы. Его руки уже ласкали бёдра Цинсюаня, пальцы скользили по горячей коже. Его собственное желание побеждало в борьбе с привычной сдержанностью. — Не болтай ерунды, — выдохнул он, но голос, наполненный напряжением и страстью, выдавал его. Цинсюань стянул с него последнюю одежду, и теперь между ними не осталось преград. Он сел на его бёдра, медленно опускаясь, его тело дрожало от предвкушения. — Поцелуешь меня? — спросил Повелитель Ветра, глядя сверху вниз с лёгкой насмешкой, однако в голосе слышалась мольба. — Делай, что хочешь, — ответили ему, и шальной от ласк юноша тут же прильнул к его губам, чувствуя, как их тепло сливается воедино. Он прерывисто выдохнул, ощутив его внутри себя, и уткнулся лбом в его грудь, пытаясь унять дрожь. Хэ Сюань, потеряв остатки самообладания, толкнулся навстречу, и Цинсюань в отместку прикусил кожу на его шее, тут же зализав укус, ощущая солоноватый привкус. Немного привыкнув, он начал двигаться — медленно, ритмично, его бёдра поднимались и опускались в такт дыханию. Свет ламп отражался в каплях пота на коже, их тела двигались в унисон, словно подчиняясь невидимому ритму, а воздух наполнился тихими стонами и шорохом простыней. Цинсюань чувствовал каждое движение своего любимого божества, его силу, его тепло, и это доводило его до исступления. — Ми… Мин-сюн, я… — пролепетал Цинсюань, его тело напряглось от приближающегося наслаждения. — Знаю, — коротко ответил Хэ Сюань, и вскоре тёплые капли скользнули по его животу. Цинсюань, всё ещё тяжело дыша, скользнул рукой вниз. Его пальцы двигались ловко и уверенно, чутко ощущая, как мужчина напрягается под ним. Тот выдохнул, его тело обмякло, а дыхание стало прерывистым. Его тёмные глаза, обычно холодные и непроницаемые, теперь блестели в тусклом свете ламп, отражая бурю эмоций, которую он всегда скрывал. Ши Цинсюань с лёгкой улыбкой на губах откинулся на подушки, его грудь всё ещё вздымалась от недавнего пыла. Он повернул голову и взглянул на Хэ Сюаня. — Мин-сюн, — прошептал он мягко и сонно, — ты ведь не прогонишь меня, правда? Сюань не ответил сразу, его взгляд скользнул по лицу Повелителя Ветров: припухшие губы, растрёпанные волосы. В груди что-то сжалось — не раздражение, а нечто иное. Он неосознанно протянул руку и поправил прядь волос, упавшую на лоб Цинсюаня. — Ты всегда такой настойчивый, — пробормотал Повелитель Земли, но в его голосе не было привычной резкости, только тень усталости. Юноша придвинулся ближе и уложил голову ему на грудь, лениво обвив его талию рукой. — Потому что знаю, что тебе это нравится, — прошептал он, засыпая, его голос был едва слышен, но полон уверенности. Хэ Сюань, обессиленный, остался сидеть у изголовья, разглядывая свежие укусы на себе. Он ощущал ровное дыхание и тепло Цинсюаня, который уже сладко спал, свернувшись рядом. Наклонившись, он осторожно накрыл юношу одеялом. Затем закрыл глаза, отдаваясь во власть ночи, где их дыхание сливалось в одно. «Почему я позволяю ему вновь и вновь пробираться в мою постель? В конце концов, почему он всегда выбирает мою постель?»