Когда замолкают небеса

Стены монастыря будто дышали. Изгрызенные временем фрески плясали на дрожащем свете фонарей, а пыль висела в воздухе, словно сама не решалась осесть. Пол под ногами трескался, камни будто стонали. Гул стоял тихий, низкий — его не услышать ушами, но почувствовать кожей мог каждый. Пока Пилеон разметал огнём остатки культистов, а Ян, двигаясь почти беззвучно, прикрывал Лэйн, она стояла у саркофага. Метка на её запястье пульсировала, словно сердце внутри изменённого тела. С каждой секундой звук становился отчётливее. Шёпот. Голос, затаённый в древнем камне: — Твоя кровь… ключ… открой… Взгляд Лэйн скользнул по крышке саркофага. Та же метка — закрытый глаз, окружённый искажёнными линиями, словно сама структура реальности здесь была нарушена. — Лэйн, осторожно, — раздался голос Дмитрия за спиной. Он шёл к ней уверенным шагом, автомат наготове, лицо сосредоточенное. Он не мог позволить чтобы с ней что-то случилось. Но всё равно понимал: она — единственная, кто способен прикоснуться к этому. Лестер, вытирая кровь с виска, усмехнулся: — Если эта штука откроет портал в ад, я буду сильно разочарован. Хоть бы винный погреб оказался. Пилеон, приземлившись рядом, бросил на него косой взгляд: — Если откроется портал, тебя первым туда и отправим. Проверим, насколько там жарко. Ноа, стоявший у стены, чуть пригнулся, перебирая старые страницы Кодекса, его глаза за очками блестели от напряжения. — Всё сходится, — прохрипел он. — Артефакт. Метка. Пророчество. Это всё не совпадение. Если верить тексту — саркофаг содержит фрагмент «Врат». Не целиком. Но достаточно, чтобы понять, что происходит. Лэйн провела пальцами по металлу. Метка вспыхнула. Холод пронзил её ладонь, будто через кожу в неё входила сама Тьма. — Не смей, — раздалось шипение Пилеона, он шагнул вперёд. — Ты не понимаешь, что может произойти. Но она понимала. Внутри раздался голос. Тот самый. Знакомый, вязкий, с легкой насмешкой:

«Ты всегда была моей. Пора бы вспомнить.»

Саркофаг открылся. Внутри не было тела. Только камень — чёрный, гладкий, как осколок бездны. Он парил над основанием, испуская холод и дрожь, словно сама Смерть здесь оставила свою печать. Ян резко подтянулся ближе, схватил её за руку: — Достаточно. Мы заберём артефакт и уходим. — Уже поздно, — бросил Пилеон, крылья вспыхнули алым светом. — Ты её не удержишь. В тот момент стены монастыря содрогнулись. Из глубины коридоров раздался вой — не человеческий. Как будто весь заброшенный храм стал глоткой для чужого существа. Голоса культистов, ещё живых, сливались в истеричный шёпот: — Она пришла… Она вернётся… Врата… откроются… Свет фонарей замерцал. Метка на запястье Лэйн вспыхнула ярче. И тогда она поняла — выбор сделан. В глазах Дмитрия отразилась решимость. — Мы забираем это и уходим. Сейчас же. Ян, Пилеон — прикрытие. Лэйн, отходи. Но Лэйн не двинулась. Пальцы Лэйн вцепились в холодный металл саркофага, как в последнюю точку опоры. Артефакт дрожал под её руками — словно внутри него что-то билось, как второе сердце. Знак на запястье пульсировал огнём, распространяясь тонкой сетью под кожей, будто чёрные прожилки оживали и ползли вверх по руке. — Отойди, — голос Дмитрия прозвучал за её спиной, низко, властно. — Лэйн. Это опасно. Он шагнул еще ближе, протянул руку, собираясь оттащить её — но как только его пальцы коснулись её плеча, что-то невидимое остановило его. Воздух сгустился между ними, как упругая преграда. Глаза Лэйн распахнулись. Их зрачки расширились, а в радужке пробежала дрожащая рябь — кадры, образы, словно старая плёнка скользила в её взгляде. Разрушенные города. Пылающие небеса. И она — в другой одежде, с другим цветом волос, но с тем же лицом... Чужая, знакомая, настоящая. — Чёрт… — шепнул Дмитрий, отшатываясь. Ноа и Ян замерли в нескольких шагах. Пилеон напрягся, крылья расправились. Всё пространство дрожало. Боль скрутила Лэйн. Словно её внутренности кто-то сжигал изнутри. Она стиснула зубы, стараясь не закричать, её губы побелели. Пальцы крепче вцепились в саркофаг, ногти царапнули металл. Она закрыла глаза, пытаясь выдержать этот поток. — Лэйн! — крикнул Ян, но не смог подойти ближе — волна жара ударила по воздуху. Из груди Лэйн вырвался ослепительный свет — чистый, холодный, неестественный. Он вспыхнул мгновенно, как взрыв. Волна отбросила всех по сторонам. Дмитрия отшвырнуло к стене. Ноа сбило с ног. Ян перекатился, инстинктивно прикрывая голову. Пилеон, едва удержавшись, ударился крылом о колонну. Пыль поднялась, пол завибрировал. Свет угас почти сразу, но воздух оставался тяжёлым, вибрирующим. Лэйн стояла у саркофага, опустив голову. Её волосы касались лица. Тонкая полоска крови стекала из-под губы. Но она стояла. И артефакт — дрожал у неё под руками, словно готовый расколоться изнутри. Голос снова прозвучал — хриплый, глухой, почти шёпот в сознании:

«Ты открыла первую дверь.»

Она медленно подняла взгляд. Гул стоял в ушах. Саркофаг перед Лэйн всё ещё дрожал, а воздух вокруг пульсировал остатками той волны энергии, что только что прокатилась по залу. Тела культистов валялись на каменном полу — искривлённые, обездвиженные, многие с обугленными ранами. Кто-то застыл в ужасе, кто-то будто расплавился, словно сама Тьма, которой они поклонялись, отвернулась от них в последний момент. Лэйн стояла у саркофага, опершись о него обеими руками. Глаза её были прикрыты, губы сжаты до побелевших полосок. Она дрожала, но не отпускала артефакт. По коже ещё шли отблески энергии, а внутри глаз, казалось, всё ещё прокручивалась та самая плёнка — обрывки образов, воспоминаний, чужих лиц, крови, криков, руин и огня. Дмитрий сделал шаг к ней, вытянув руку: — Лэйн… Отойди. Мы не знаем, что может произойти... Он попытался дотронуться до её плеча — и мгновенно отпрянул. Тепло её тела было невыносимым, как у раскалённого металла. Её пальцы продолжали стискивать саркофаг. Она дышала тяжело, но не сдавалась. Ян, поднимаясь с пола, вглядывался в неё, не скрывая тревоги: — Она меняется… Чёрт… — Он чуть качнулся, едва удержавшись на ногах. Потолок затрещал, пыль сыпалась с камней. И тут… настала тишина. Гул прекратился. Саркофаг больше не дрожал. Лэйн пошатнулась, но осталась на месте. Она наконец открыла глаза — их золотой отблеск едва заметно мерцал, исчезая. — Всё… — прохрипела она. — Всё в порядке… — Вы наверняка хотите это обсудить, — раздался голос. Он эхом пронёсся по залу, низкий, с едва уловимой насмешкой. Отряд обернулся. В проёме между колоннами стоял Каин. Он был в том же окровавленном белом пальто, его волосы растрёпаны, а изломанное копьё висело за спиной. Лёгкая ухмылка скользнула по его губам, а багровый отблеск прятался в зрачках. — Очевидно, без меня вы не справляетесь, — продолжил он, не спеша подходя. — Слишком много энергии. Слишком мало контроля. Потрясающе… и весьма неосторожно. Пилеон резко вскинул крылья, встав на защиту. — Что ты здесь делаешь? Каин кивнул на Лэйн. — Забираю её. Вы то с ней не справляетесь. Ян мгновенно оказался перед ней. — Ни шага ближе, — процедил он. Каин усмехнулся, его глаза скользнули по Лэйн, остановились на её запястье с меткой. — Расслабься, охотничек. — Его взгляд на Яна стал почти ледяным. — Ты опоздал к её прошлому, опоздаешь и к её будущему. Он шагнул ещё ближе, ни во что не ставя напряжённую стойку Яна, замер перед Лэйн, склонился чуть ниже, заглядывая ей в глаза. Его голос стал ниже, мягче — почти шелестящий: — Тебе становится легче, признай. Чувствуешь, как с каждым вздохом этот мир раскрывается под твоими пальцами? Это — только начало. Лэйн не ответила. Сердце колотилось — то ли от страха, то ли от азарта. Каин продолжил, глядя ей прямо в глаза: — Ты открыла первую печать. Врата ждут. Но выбор всё ещё за тобой, Лэйн. Станешь ли ты смотреть, как мир гибнет… или возглавишь его. Отряд напрягся, но никто не успел ничего сказать. Каин исчез так же внезапно, как появился — оставив после себя лишь вибрацию в воздухе и затаённую дрожь в груди каждого из них.

***

Возвращение на базу прошло почти молча. Даже Пилеон, обычно язвительный, на этот раз шёл молча, поджимая губы. Они несли артефакт, обмотанный плотной тканью, но больше всего взгляды тянулись к Лэйн. Она не шла — будто плыла. Её кожа казалась чуть светящейся под холодным светом прожекторов, а в глазах временами вспыхивал странный блеск, как отражение чужих воспоминаний. Каждый её шаг был выверен, движения — почти неестественно грациозны. Но за этой внешней уравновешенностью скрывалось другое. Внутри неё всё горело. Кровь в венах текла иначе. Она ощущала её — каждый удар, каждую вибрацию. Будто внутри постепенно разворачивалась неведомая структура — древняя, не принадлежащая человеку. И вместе с этим ощущением шла боль. Запястья ныли, словно их сжимали цепи. Там, где была метка, будто вспыхивал огонь. Временами в висках стучало, будто кто-то шептал её имя издалека. Вечером, когда база наконец затихла, Лэйн осталась одна в своей комнате. Книга лежала на столе, страницы шуршали под её пальцами. Слова расплывались, словно её зрение подводило, но на самом деле — это не зрение. Это голоса внутри. Они мешали сосредоточиться.

«Контролируй себя, — шептали тени, — или станешь разломом для всех»

Лэйн глубоко вдохнула, провела ладонью по шраму на груди. — Чёрт… Я хотела быть частью команды. Просто… быть кем-то. Но вместо этого — эти знаки, этот голос, этот… Каин. — Она стиснула зубы. — Я даже не знаю, кто из нас сойдёт с ума быстрее: я или они. И всё равно… часть меня этого хочет. Силы. Ответов. Пусть это и… цена. Тихий скрип. Она резко обернулась. Каин сидел на её подоконнике, облокотившись на раму, как будто был там всё это время. Белоснежные волосы упали ему на лицо, губы изогнулись в полупрезрительной, полусоблазнительной усмешке. — Очень трогательно, — протянул он, склонив голову. — Самоанализ среди проклятых рукописей. Почти как раньше, помнишь? Когда ты запиралась среди кодексов и думала, что стены спасут от мира. — Я... — Лэйн сжала пальцы. — Ты следил за мной. — Слежу, охраняю, веду... — Он лениво махнул рукой. — Называй это, как хочешь. Но факт остаётся фактом — ты меня не прогнала. Он провёл пальцами по её плечу, внезапно оказавшись у неё за спиной. Холод. Приятный и опасный, как лёд, что тает на коже, оставляя ожог. — Ты начинаешь пробуждаться, Лэйн. И это… красиво. И опасно. Для всех. Для них. — Он кивнул в сторону двери. — Для тебя самой. — Мне не нужна опека, — бросила она, отступая на шаг. Но внутри… что-то скользнуло. Не страх. Не злость. Восторг? Сумасшествие? Или… то самое безумное чувство, что она всегда становилась другой рядом с ним. — О, я тебя не опекаю, — усмехнулся Каин, подходя ближе, почти вплотную. Его дыхание касалось её щеки. — Я просто… напоминаю. Если ты не научишься владеть этим… — Он коснулся её запястья, где вспыхнула метка. — Ты станешь вратами. Трещиной. И твой милый отряд… будет первым, кто за это заплатит. Он не угрожал. Он предупреждал. Но голос его был как яд с медом — завораживающий, дурманящий. Лэйн сжала кулаки. — Ты ведь тоже их боишься. Этих перемен. Каин прищурился. — Боюсь? О, нет. Я их ждал. И очень долго. Он склонился к ней ещё ближе, почти касаясь лбом. — А теперь, милая моя, у тебя выбор: или ты станешь той, что в тебе рвётся наружу… или тебя сломает то, что идёт за тобой. Лэйн развернулась на пятках и с сомнением села обратно за стол. Перелистнула страницу книги, желая скрыть волнение перед ангелом. — Ты серьёзно собираешься сидеть здесь и притворяться, что всё под контролем? — Голос Каина прозвучал, как шорох крыльев в ночи. Лэйн подняла глаза от книги. Он снова сидел на подоконнике, как будто пару минут назад не обжигал её шею горячим дыханием. Локоть небрежно опирался на колено. В глазах — тот же острый блеск. И что-то хищное, слишком спокойное, чтобы быть безопасным. — Если ты собираешься меня пугать, тебе стоит найти новую стратегию, — язвительно сказала она. — Я к твоим внезапным огонькам в глазах уже привыкла. Каин усмехнулся, наклонив голову. Его пальцы, длинные, с тонкими суставами, провели по стеклу, оставляя за собой еле заметный след инея. — Ты не привыкла. Ты просто хочешь, чтобы я думал, что привыкла. Большая разница. Лэйн закрыла книгу, опустила ноги со стула. Свет от тусклой лампы очерчивал её скулы, глаза блестели. Она будто сама не замечала, насколько изменилась — взгляд стал тяжелее, в плечах появилась уверенность, а на губах — тот самый дерзкий изгиб. — Какая разница, Каин? — Она встала, приближаясь к нему. — Если хочешь читать морали — опоздал. Если хочешь флиртовать — странный выбор места. Он откинулся на спину, опершись плечами о стекло. Металлический браслет звякнул на запястье. — Разница в том, что пока ты строишь из себя дерзкую девчонку с внезапными вспышками уверенности, внутри тебя уже ползёт то, что не поддаётся контролю. — Он выждал паузу. — А я знаю, как это заканчивается. — Серьёзно? Ты сейчас намекаешь, что мне стоит взять у тебя уроки… чего именно? Как стать такой, как ты? Полной загадок, манипуляций и неоправданного пафоса? Каин засмеялся — низко, глухо. В этом смехе было что-то одновременно вызывающее и опасное. — Лэйн, ты недооцениваешь меня. И себя. Ты уже такая, как я. Просто пока слишком цепляешься за человечность. За отряд. За иллюзию, что тебя примут, даже если узнают всю правду. Она на секунду замолчала, но глаза её вспыхнули. — Ты не знаешь их. — Может, и не знаю. Хотя, столько лет, проведённых с ними могут сказать об обратном. Но я знаю, как мир работает. И когда ты начнёшь терять контроль, они испугаются. Дмитрий тебя сдаст первым делом, Ян будет страдать, а потом отвернётся, Анна спрячется за научными терминами, чтобы объяснить, что ты — ошибка. Лэйн прищурилась. Сердце сжалось — и тут же вспыхнуло злостью. — Ты слишком уверен, что я сломаюсь под этим натиском. — Я слишком хорошо знаю, как устроена твоя сущность, — ответил он мягко. — Я был там, когда её вложили в тебя. — Он слегка склонился вперёд, расстояние между ними сократилось. Его голос стал почти шёпотом. — Я помню, как ты горела. Как ломалась. Как умирала… и как вставала заново. — И что, теперь ты мой хранитель? — Лэйн вскинула бровь. — Или очередной претендент на роль того, кто "держит поводок"? — Я не держу поводки. — Каин наклонился ближе. Его губы почти коснулись её уха. — Я просто первый, кто покажет, как это вкусно — ломать цепи. Лэйн замерла. Внутри неё вспыхнула дрожь. Смешанная — страх, адреналин, и то самое безумное притяжение, которое она ненавидела признавать. Но она усмехнулась. С вызовом. — Если я и сломаюсь, Каин, то не по твоему сценарию. И если сгорю — то не одна. Он снова засмеялся. Проклято спокойно. Лицо его стало чуть мягче, но глаза — всё те же: хищные, тёмные, слишком умные. — Ах, моя маленькая Алая. С таким упрямством ты далеко пойдёшь. Особенно… если научишься не бояться себя. И он исчез. Как обычно — будто растаял во тьме. Но его слова остались. И в груди у Лэйн — впервые за долгое время — не просто пустота. Когда он исчез, окно всё ещё оставалось приоткрытым. Шторы дрожали на холодном сквозняке, но Лэйн не чувствовала холода. Тёплая дрожь — остаток его присутствия — всё ещё ползла по коже, словно электричество под поверхностью. Она провела пальцами по запястью, где оставалась тонкая метка — невидимая при обычном взгляде, но горячая, когда она думала о нём. Каин был опасностью. Манипулятором. Он говорил, как хищник, движущийся медленно — давая возможность поверить, что всё под контролем, — а потом, в последний момент, оставлял следы когтей на горле. Но… рядом с ним она ощущала себя собой. Или, может, наоборот — той, кем должна была быть, но кем ей никогда не позволяли стать. Дерзость. Безрассудство. Внутренний азарт — с ним всё это возвращалось. Казалось, внутри, за привычными страхами и сомнениями, жила другая Лэйн. Более жесткая. Более свободная. И Каин видел её. Видел сквозь неё. Слишком хорошо. «Опасный ублюдок…» — подумала она и усмехнулась про себя. Но отвращения не было. Только то самое затаённое притяжение, которое жжёт сильнее страха. Лэйн повернулась к столу. Книга лежала перед ней — старая, пахнущая пеплом и железом. Страницы словно смотрели в ответ, полные недосказанности. Внутри неё что-то начинало меняться. Сила? Возможно. Или воспоминания? Они возвращались вспышками. Цепи, кровь. Боль, обволакивающая запястья. Фрагменты прошлого — не её человеческого прошлого, а другого. Она боялась этого. И в то же время… хотела узнать больше. Хотела понять, кем она стала. И кем была. Лэйн зевнула, усталость, наконец, догнала её. Прежде чем лечь спать, она спрятала книгу в отверстие в стене — там Лэйн сделала тайник для фолианта. После она забралась под одеяло, укуталась с головой, чувствуя, как в груди ещё отзываются слова Каина.

«Если не научишься контролировать это — станешь угрозой для них. А может, для себя самой».

Последняя мысль перед сном была проста: «Я найду ответ. С ним. Или без него». Но уснуть получилось не сразу. Сначала был холод — липкий, ползущий под кожу. Потом пустота, тяжелая, как бетонная плита на груди. И только потом — сон. Но не простой. Те, кто называют это сном, никогда не чувствовали запах крови в лёгких. Ей снилось... Красное. Всё вокруг было залито этим цветом, как будто фонтан бьёт вверх — не вода, не дождь — кровь. Она пульсирует, стекает по стенам, по ней самой, струится, как будто она сама её источник. И девушка улыбается. Ей хорошо. Странно, да? Хорошо от того, что сделала. Что-то внутри шепчет: «Ты поступила правильно». Нет страха. Нет сожаления. Только спокойствие. И вкус злого удовлетворения. Лэйн стоит, смотрит вперёд — а там Каин. Его лицо в тени. Его глаза — те самые, из-за которых всё внутри всегда выворачивается. Холодные, упрямые. И такие знакомые. — За всё, что наболело, — шепчет девушка, и ладонь сжимается сама собой. Петля между пальцев. Тонкая, почти невесомая. Хватит. Хватит слушать, как он лечит своими красивыми фразами, как снова и снова виновата во всём Лэйн. Как будто эта боль — только её обязанность. — Мне нравится, — ухмыляется она, стиснув зубы, — когда ты сквозь мою ладонь кричишь. Давай проверим… кто из нас токсичней? И мир меняется. Словно кто-то перевернул кадр. Асфальт блестит под ногами. Бензин растекается перламутром, красивый, как закат на стекле. Всё плавится — резина, воздух...., прошлое. Она знает: утром пройдёт. Всё пройдёт. Но пока… пусть горит. «Ты меня не любил», — шепчет голос внутри. Он как будто её, но звучит чужим эхом. «Значит, я тебя тоже», — завершает Лэйн сама. Звук ломающихся костей и животное удовлетворение в груди. Страшно..., но так красиво. И снова — другой кадр. Резкий, как провал. Лэйн сидит рядом с ним. С Каином. Его тепло растекается внутри, как свет. Неоновый, странный, почти нечеловеческий. Бордовый цвет — его кровь, его глаза, его крылья — всё к лицу. Как всегда. «Я так хотела остаться вдвоём». — эхом раздаётся в голове. Чтобы всё, что их жрёт изнутри, наконец закончилось. Чтобы всё подошло к концу. Странная улыбка расплывается на лице Лэйн. — До скорой встречи, мой друг… — девушка не понимает, она ли это говорит. Скалывается ощущение, что это её другая версия. Сильнее. Смелее. — У меня для тебя есть сюрприз. И она знает, что будет дальше. Падение. Всё вокруг — красиво. Как будто мир решил, что смерть — это искусство. Лэйн падает вниз. И видит, как растекается кровь, как на бетоне тонет чья-то гордость, чья-то любовь, чьё-то «всё будет хорошо». Трещины по асфальту. Мороз по коже. Лэйн вздрогнула, вырвавшись изо сна. Кровь стучала в висках. Руки дрожали. Но сердце — впервые за долгое время — било ровно. Она всё ещё падала. Просто… не одна.