Когда замолкают небеса

Здесь, где всё начиналось — в руинах небесного трона, под мёртвым светом чернеющего неба, — стоял он.

Смерть.

Высокий, в алом одеянии, с лицом, которое невозможно было запомнить — только почувствовать. Ветер не касался его. Пепел оседал, не трогая плеч. Он смотрел в бездну бывшего Элизиума, туда, где расплавленные колонны лежали, как кости мёртвого бога. Сзади послышался хриплый выдох — и шелест. — Значит, ты решил сыграть в отца. Прелестно. Не ожидал от тебя этой… сентиментальности. Смерть не обернулся. Он знал, кто пришёл. Из тени вышел Голод — третий Всадник. Весь в чёрном, длинные волосы скрывают половину лица, сигарета горит, как одинокий огонёк на кладбище. Зелёные глаза — не живые, но и не мёртвые. Просто… пустые. Как и он сам. — Это не сентиментальность, — спокойно ответил Смерть, не оборачиваясь. — Конечно, — протянул Голод, лениво щурясь. — Просто так мило смотришь на мир людей, шлёшь девочке сны, да ещё и метку наложил. Всё строго по-всаднической методичке по воспитанию наследников? Смерть молчал. Его взгляд был устремлён далеко — за пределы разрушенного пантеона, туда, где пульсировала энергия, похожая на сердцебиение. — Как скучно, — фыркнул Голод, усаживаясь на разбитую статую, прямо на лицо выбитого ангела. — Ты всё такой же: пафос, тишина, трещины по стенам. Я бы подумал, ты сдох, если бы не эта твоя поза "властелина судьбы". Он затянулся, выпустил дым, и тот тут же поглотил пространство вокруг. — Так чего ты добиваешься от своей дочурки? — спросил он, не глядя. — Она всё ещё человек, братец. Или уже не совсем? — продолжал Голод, чуть склонив голову. — Если ты хочешь, чтобы она тебя поняла — ты опоздал лет на сто. А если хочешь, чтобы подчинилась… боюсь, ты плохо знаешь женщин. Он потушил сигарету о край алтаря и встал, расправляя плечи. Смерть молчал. — А может... — Голод ухмыльнулся. — Может, ты сам не знаешь? Всё больше наблюдаешь, как она ломается, как ей снится кровь и старые вины. Умно, брат. По-нашему. Но всё же, будь осторожен, — сказал он тихо. — Ты можешь не выдержать того, что ты сам разбудишь. Голод склонил голову набок. — Ах, так ты всё-таки хочешь её разбудить? Смерть отвернулся. — Я хочу, чтобы она вспомнила, кто она есть. До того, как это сделает кто-то другой. Голод кивнул. Почти серьёзно. — Значит, дело не в ней. Дело в том, что приближается. И ты боишься не разрушения… Ты боишься, что разрушит не она — а тебя. Он хмыкнул, стряхнул пепел с пальцев. — Она интересная. Такая... нестабильная. Хрупкая. — Его голос стал мягче, почти ленивым. — Знаешь, в ней что-то есть. Такая смесь огня и пустоты. Я бы не отказался понаблюдать за ней поближе. Смерть развернулся. Медленно. Без гнева. Но вся вселенная в этот миг будто затаила дыхание. — Не вздумай, — произнёс он ровно. Но мир вокруг чуть дрогнул. Камни потрескались. Воздух зашипел. Голод рассмеялся. Смех его был сухим, как шаг по пеплу. — У-у, как страшно, — прошептал он. — Не бойся, братец. Я не трону твою драгоценную Лэйн. Я же не монстр… хотя... Он поднял руки, как бы сдаваясь, но при этом усмехнулся, выдохнув в сторону брата ядовитую струю дыма. — Скажи лучше: она вообще знает, кто ты такой? Или ты до сих пор играешь в великое молчание? Смерть ничего не ответил. Только сжал кулак, и рядом на земле начал трескаться камень. Голод шагнул ближе. — Знаешь, что смешно? Она всё равно вспомнит. А когда вспомнит — ты будешь стоять так же. Молчать. Смотреть. А она выберет — и, может быть, не тебя. Он наклонился к уху Смерти, и голос его стал тихим, вязким: — А вот я бы выбрал её. Даже если бы она стала катастрофой. И исчез — с легким, почти неощутимым шорохом, как осыпающаяся зола. Смерть остался один, но один он не был. Ни на миг. С тех пор, как его кровь вплелась в кровь смертной — он стал звенящей пустотой, наполненной только Ею. Лэйн. Та, кто не должна была выжить. Та, кого он не должен был создавать. Та, кого всё равно создал. Смерть, в отличие от других Всадников, не пришёл из хаоса. Он был прежде него. Он — не просто апокалипсис. Он — его начало и его конец. Ему не нужны были войны, болезни, разрушения. Всё это приходило само. А он — забирал. Но Лэйн изменила это. Он впервые захотел не забрать, а отдать. Дал ей часть своей сущности. Слово. Имя. Потенциал. Сделал её узлом. Струной, на которой можно сыграть мироздание. Она была создана как механизм… но выросла как человек. И вот она — возвращается. Словно по часовой стрелке. Смерть понимал, что времени больше нет. Его братья и сестра уже пробудились, каждый по-своему привнёс разрушения на Небеса и Землю. Голод — самый безбашенный. Чума уже нашептала в венах мира. Война вырвался в города, что ещё держались на руинах. Они жаждут открыть Врата. Но только Лэйн может это сделать. Только она — истинный проводник между тем, что было, и тем, что грядёт. Он не хотел, чтобы она открыла Врата. Он хотел, чтобы она выбрала не открывать. Вот чего он добивался: не контроля. Не разрушения. Свободы для неё. Единственный способ дать ей право выбора — пробудить её полностью. Вернуть ей всё: силу, память, страх, любовь, боль. Чтобы когда настанет миг — она не просто следовала судьбе. А перечеркнула её. Или приняла — но по своей воле. Вот в чём был его план: дать ей шанс стать кем-то иным. Не героем. Собой. Даже если это означало — потерять её. Даже если ради этого он сам должен быть тем, кого она отвергнет. Он знал, как это закончится. Он чувствовал, что в её крови кипит то, что способно поглотить весь мир. И он знал, что она пережила в клетке Владыки. И как это повлияло на её личность. Но пока она не сделала выбор — всё ещё возможно.

***

Шторм за пределами купола стих, но внутри базы всё ещё витало ощущение напряжения. Лёгкое дрожание света, тихое гудение в стенах, будто сама станция знала: что-то меняется. Что-то надвигается. В комнате собрались почти все. Анна оставалась в лаборатории, анализируя кровь Лиама. Лэйн — с новой причёской, в тёмной одежде, почти не отличающейся от формы отряда, — стояла у проектора с картой. — Нам нужно принять решение, — заговорил Дмитрий, опершись на край стола. — Мы знаем, что врат несколько. Одни — активированы. Остальные... либо дремлют, либо уже на подходе. Если не выяснить, как их локализовать — весь планетарный ландшафт станет гниющим котлом. — И каждый раз, когда что-то просыпается, — буркнул Ноа, — кто-то из нас почти дохнет. — База не выдержит ещё одной волны, — добавил Грег. — Мы или укрепляем всё здесь, или ищем способ закрыть всё к чёрту. — Или использовать, — сказала Лэйн. Все взгляды обернулись к ней. Она стояла спокойно, руки скрещены. В её голосе не было ни сомнений, ни волнения — только ледяная ясность. Ян чуть напрягся, наблюдая за ней, словно пытался угадать, что за Лэйн стоит перед ними сейчас — та, с которой он говорил у изолятора, или… новая. — Ты хочешь сказать, использовать врата? — уточнил Лестер, нахмурившись. — Книга апокалипсиса — не просто пророчество, — продолжила она. — Это карта. Система. Цепочка ключей. Я нашла это в новых символах. Там не только описание катастроф. Есть... уравнения. Циклы. И одна из формул — по сути, алгоритм активации и обратного связывания. — Обратного? — переспросил Ноа, выпрямляясь. — Да. Принцип подавления. Если упростить — можно подавить активность врат через... центральную точку. Через того, кто связан с ними. — Через тебя, — сказал Дмитрий медленно. Лэйн кивнула. — Или через того, кто сильнее меня. — Мы не подставим тебя под удар, — бросил Ян резко. — Я не под ударом. — Голос Лэйн был резкий, отстранённый. — Я — часть этого механизма. Хотите вы того или нет. В комнате повисла тишина. Даже Пилеон, развалившийся до этого с видом отрешённого надзирателя, теперь присел, сложив крылья. — Значит, что ты предлагаешь? — спросил он. — Разделиться, — ответила она. — Одна команда остаётся здесь и координирует. Вторая — ищет вторые врата. По расчётам из Книги, один из фрагментов "структурного ядра" может быть в районе затопленного плато. Если его найти и воссоединить с кодексом, мы получим доступ к следующей фазе дешифровки. И, возможно... понимание, кто за всем этим стоит. Лестер фыркнул, но уже без издёвки. — Серьёзно… ты всё это вычислила за сутки? — У меня было достаточно времени, — сухо ответила Лэйн. — И, как ты знаешь, бессонница — лучший катализатор. Ян всё ещё смотрел на неё. В её словах — логика. В жестах — уверенность. Но в этом холоде… было что-то другое. Что-то, что его пугало. Не потому, что она стала чужой. А потому, что стала опасно похожей на того, кого он так сильно недолюбливал. — Хорошо, — проговорил Дмитрий. — Завтра на рассвете решим, кто идёт в разведку, кто остаётся. Анна должна закончить анализ. И если ты права, Лэйн… Он взглянул на неё. Впервые — почти с уважением. — Тогда у нас есть шанс. Лэйн кивнула. Но внутри, под слоями рассудка, спокойствия и расчёта, она чувствовала другое. Но дверь в комнату резко распахнулась, и в проёме возникла Анна — в лабораторном халате, с растрёпанными волосами и планшетом в руке. На щеках — испарина, в глазах горел возбуждённый, тревожный блеск. — Чёрт возьми, вы должны это услышать! — выдохнула она и, не дожидаясь приглашения, шагнула внутрь. Все обернулись. Дмитрий сразу нахмурился: сестру он видел в разном состоянии, но в таком — нечасто. Лэйн чуть выпрямилась. — Я провела полный спектральный анализ крови Лиама, — начала Анна, — и кое-что обнаружила. Его образец… он не просто заражён. Он сопротивляется заражению. Постоянно. На клеточном уровне. Он не стабилен, но он живёт. Сознание сохраняется за счёт какого-то внутреннего конфликта между тем, что внедрено, и тем, что защищает. — Это мы уже знаем, — заметил Ноа, вставая с места. — Он же… особенный. Мы это видели. — Нет, — Анна резко повернулась к нему. — Вы не поняли. Его кровь — в ней есть белковые фрагменты, которых нет ни у одного другого заражённого. Они как капкан. Захватывают тёмную инфекцию и изолируют её. Я смоделировала реакцию с активной тьмой из образцов с Врат — и кровь гасит вспышку. Полностью. Она — нейтрализатор. В комнате повисло молчание. Даже Пилеон поднял бровь. — Ты хочешь сказать… — начал Дмитрий, — …что в нём — основа для лекарства? — Не лекарства, — отрезала Анна. — Биооружия. Или, в лучшем случае, щита. Если стабилизировать реакцию, можно создать ограниченный протокол подавления распространения Тьмы. Возможно — даже временно закрывать локальные врата. — Прекрасно. — Лестер захлопал. — Тогда пусть сливает кровь по банкам и мы… — Не всё так просто, — перебила Анна. — Чтобы усилить эффект и воспроизвести его, нужен работающий старый биоинженерный комплекс. Он находится в Зоне-7, под ледяным щитом. Заброшен. Мы давно его списали… но он был создан именно для таких задач. Проблема в том, что… — …он расположен в искривлённой реальности, — договорила Лэйн. — Где время течёт иначе. Анна удивлённо посмотрела на неё. — Ты знаешь? — Я читала об этом в Книге. Был раздел, посвящённый изогнутым структурам. Они называли это "Петлями наблюдения". Такие места — редкие. Но они могут… адаптироваться под посетителей. — Да, — кивнула Анна. — Там зафиксированы аномалии — циклы, в которых время скачет, отстаёт, ускоряется. Но комплекс жив. Я получила отклик. Низкий. Слабый. Но отклик. Дмитрий провёл ладонью по лицу. — Значит, если мы хотим хоть что-то противопоставить этой тьме… мы должны идти туда. — Да, — кивнула Анна. — И как можно скорее. Потому что если я права… Лиам не единственный, кто может быть связан с этим механизмом. И его связь — только начало. Все переглянулись. План начал складываться. Но с каждой новой деталью становилось ясно: впереди — нестабильность, риск, возможно даже потеря. Но если всё получится… у них появится шанс не просто выжить. А выиграть. Заметив, что отряд начинает собираться для экспедиции, Лэйн почувствовала странное беспокойство. Поглощённая мыслями, она не могла отделаться от ощущения, что что-то важное остаётся за кадром. Несмотря на планы, которые они составили, и чёткую цель, ей всё не давал покоя Лиам. Не в силах объяснить себе этот порыв, она направилась к изолятору, где держали Лиама. Его кровавое лицо и состояние после заражения оставили на ней след. Это была её личная драма, её воспоминания, которые она не могла отпустить. Лиам был не просто бывшим возлюбленным. Он был частью того мира, который уже разрушен. И, возможно, именно это ему оставалось — быть связующим звеном, тем, кто сможет помочь понять, как они попали в этот ад. Она остановилась перед камерой. За бронированным стеклом сидел он. Лиам. Он сидел, опустив голову на скрещённые руки, взгляд — в пол. Плечи — напряжены. Цепочка с кольцом всё ещё болталась у него на груди. Он был... спокоен. Слишком спокоен, как для заражённого. — Тоже считаешь меня чудовищем? — искривлённым голосом спросил он, не поднимая головы. — Я никогда тебя им не считала, — ответила Лэйн. Голос её прозвучал мягко. Почти по-домашнему. Он поднял глаза. На секунду в них мелькнуло что-то человеческое. Настоящее. А потом — угасло. — Ты ведь не просто так пришла, — хрипло сказал он. — Не потому что скучала. — Может, и скучала, — усмехнулась она. — Или просто захотела понять… что от нас осталось. — От нас? — Лиам хмыкнул. — Ничего. Кроме кольца. И воспоминания о том, что ты так меня и не полюбила. До конца. Никогда. — Я… не знаю, что тогда чувствовала. Но ты был важен. Тишина. Он откинулся назад, взглянув на неё из глубины камеры. Его изуродованное лицо вызывало внутри отблески эмоций. Тепла. Дома. Он склонил голову. — Ты изменилась. — Да. — Она не стала спорить. — И, кажется, ты — тоже. Хотя по идее... ты не должен. Он кивнул. Медленно. — Я знаю. Я... не должен был мыслить. После этого. — Он указал на свои рваные шрамы. — Говорить. Помнить. Но я помню. Не всё, но обрывками. Как будто кто-то склеивал мозг заново — из обломков. Лэйн подошла ближе к стеклу. — Почему? Как? Лиам долго молчал. Потом выдохнул: — Я не знаю, кто это был. Только... были люди. Или не совсем люди. В белом. С масками. Они брали мою кровь. Вводили что-то. Снова и снова. Я не мог двигаться, но... чувствовал. — Чувствовал что? — Что им нужно было, чтобы я… не умер. Не стал как остальные. Они хотели сохранить меня. Сделать примером. — Он провёл рукой по груди, по шраму. — Я помню боли. И… голос. Женский. Добрый. Она говорила, что я "полезен". Что "эксперимент приближается к завершению". Лэйн нахмурилась. Сердце сжалось. — Ты не знаешь, где это было? — Нет. Вспышки. Яркий свет. Кислотный воздух. Иногда фразы… "группа 'Артемида' готова к тесту", "стабилизация носителя", "контактные фрагменты в норме". Я не понимаю, что это значит. Лэйн стояла молча. Мысли роились. Имя — "Артемида" — не встречалось раньше. Возможно, скрытая программа. Возможно, они и есть те, кто стоит за первыми преобразованиями заражённых. И если так — то Лиам не просто выживший. Он — ключ к разгадке. Она посмотрела на него. Он выглядел измотанным. Но всё ещё… собой. Его взгляд цеплялся за её, как будто всё ещё надеялся, что она останется. — Спасибо, — тихо сказала она. Он улыбнулся криво, с грустью. — Это я должен говорить тебе спасибо. Ты... всё равно вернулась. Хоть и другой. — А ты всё ещё носишь это кольцо. — Это последнее, что было моим. И... твоим. Она развернулась к выходу. — Лэйн... — позвал он вдруг. — Я рад, что ты теперь помнишь. Хоть немного. Она остановилась. — Я не всё вспомнила. Но достаточно, чтобы знать: ты держался ради меня. — И держусь до сих пор. Она не обернулась. Просто ушла. Но в груди что-то дрогнуло. Что-то, что она давно не позволяла себе чувствовать.

***

Лэйн почти бежала по коридору. Мысли плотно засели в голове, как рой ос. Она не до конца понимала, зачем вообще пошла к Лиаму — ведь разговор мог закончиться ничем. Но вместо этого… Открытие. Важное. Страшное. И, возможно, ключевое. "Эксперименты... Кто-то вмешивался. Кто-то играл с природой заражённых. И, возможно, играет до сих пор." Ей нужно было срочно к Дмитрию. Сообщить. Показать логику, изложить догадки, начать план — пока есть хоть шанс. Но её остановил голос. — Лэйн. Она резко затормозила, обернувшись. Ян стоял в коридоре, у стены, скрестив руки. Его поза — как всегда — уверенная. Но в глазах… что-то дрогнуло. Взгляд был внимательный, слишком пристальный. Как будто он пытался разглядеть её насквозь. — Всё в порядке? — тихо спросил он. Лэйн немного помедлила, чуть отстранив волосы с лица. Глубоко вдохнула. — Да. Просто… нужно срочно поговорить с Дмитрием. — Почему ты такая? — Ян не сдвинулся с места. — Ты стала другой. Слишком… уверенной. Холодной. Ты ведь даже не смотришь больше, как раньше. Не слушаешь, когда говоришь. Она хотела ответить резко. Сбить волну эмоций сарказмом. Но вместо этого просто посмотрела на него. — Я не могу позволить себе быть такой, как раньше, Ян. — Это из-за Каина? — Нет, — почти прошептала она. — Это из-за всего. Из-за книги. Из-за шрама. Из-за тех, кто верит, что я — ключ. Я не могу быть прежней, когда каждый день вишу на волоске от смерти. — Но ты всё ещё человек, — сказал он, немного тише. — Или хочешь перестать им быть? — Я не знаю, кто я, Ян, — ответила Лэйн, и на миг её голос дрогнул. — Но знаю, что если мы не разберёмся с этим всем — никто из нас не выживет. И тогда будет не важно, кто человек, а кто нет. Он шагнул ближе, хотел сказать ещё что-то, но она уже отвернулась. — Прости. Я расскажу всё. Всем. Там и узнаешь, — сказала она и ушла вперёд, не оборачиваясь. Ян остался в полумраке коридора, сжав пальцы в кулак. Ему было тревожно. И дело было не только в ней. А в том, что в ней пробуждается что-то… слишком сильное. И слишком одинокое. Лэйн почти вбежала в кабинет. Дверь с глухим щелчком захлопнулась за её спиной, и Дмитрий, сидевший за столом, резко поднял голову. — Что случилось? — спросил он, вскинув бровь. Его голос был спокойным, но глаза тут же зафиксировали: она взволнована. По-настоящему. Не напугана. Но что-то в её взгляде требовало немедленного ответа. — Мне нужно сказать кое-что важное, — выдохнула Лэйн. — Это касается Лиама. Дмитрий жестом показал: продолжай. — Я… поговорила с ним. Только что. — Она на мгновение запнулась. — Не как с заражённым. Как с… человеком. Дмитрий медленно откинулся на спинку кресла. Руки скрестились на груди. Он уже слышал от неё многое — но эта подача явно сулила нечто большее. — И? — Он рассказал, что остался мыслящим не просто так. Его удерживали — как подопытного. Кто-то провёл над ним серию процедур. Он не помнит, кто именно, но это было не просто превращение. Его изменили. Устойчивость, способность мыслить, сопротивляться влиянию Тьмы — это всё результат чьего-то вмешательства. — Он уверен? — коротко спросил Дмитрий. — Да. Он не врёт. По крайней мере… не в этом. Я видела, как он говорил об этом. Он не понимал, почему остался собой. А теперь, видимо, начал понимать. Только не знает — кто стоял за этим. Дмитрий на несколько секунд замолчал. Его пальцы на мгновение сжались в кулак. — Это многое объясняет, — проговорил он. — И это не совпадение, что он оказался именно у нас. Кто-то хотел, чтобы он попал сюда. — Или… — добавила Лэйн. — Хотел, чтобы он попал ко мне. Дмитрий перевёл на неё внимательный, тяжёлый взгляд. — Мы должны обсудить это с остальными. Это касается нейтрализатора. И, возможно, тех, кто стоит за созданием подобных “мыслящих” заражённых. Мы не можем позволить себе больше тайн. — Я и не собиралась молчать, — сказала Лэйн. — Просто… нужно, чтобы все услышали это вместе. Он кивнул. Резко. По-военному. — Через пятнадцать минут — собрание в брифинг-зале. Сообщи остальным. И, Лэйн… Она уже повернулась к двери, но обернулась на его голос. — Спасибо. Что не утаила. Она кивнула — коротко, по-деловому. Но всё равно, где-то внутри… потеплело. Теперь — осталось донести до всех. И подготовиться к тому, что правда — может быть только началом.