Когда замолкают небеса

Лэйн проснулась резко — не ото сна, а от звука. Хлопнула дверь. Глухо, с вибрацией. Кто-то громко сказал что-то резким голосом — почти сорвавшись. В коридоре раздался глухой стук сапог, и потом тишина снова хлынула в комнату, как вода. Она села. Горло саднило, будто её и правда душили. Но это был сон. Или нет? Лэйн встала. Машинально пригладила волосы, накинула тёмную кофту, натянула на плечи так, будто это могло защитить от чужих взглядов. И вышла. Коридор был пуст. Но воздух — натянут, как тетива. И всё стало ясно, когда она подошла ближе к общему залу. — Я сказал — вон отсюда, — голос Дмитрия. Глухой, яростный. — Здесь тебе не подиум. — И всё же ты не стреляешь. Значит, хочешь услышать моё предложение, — прозвучал знакомый голос Каина. Лёгкий, ленивый, с оттенком опасного веселья. Лэйн вошла. Каин сидел в том же кресле у камина, как будто никуда не уходил с прошлого вечера. На нём был чёрный свитер с высоким горлом, подчёркивающий его безупречно точёные черты, и брюки, чуть расстёгнутые на поясе, как у того, кто слишком уверен в своей власти, чтобы выглядеть напряжённым. Он посмотрел на Лэйн — сразу, как будто знал, что она войдёт именно сейчас. — О, вот и наша виновница, — произнёс он. — Доброе утро, душа моя. Как прошла ночь? — В кошмарах, — отрезала она, подходя. — А теперь, говори, зачем пришёл, и уходи. Чай с тобой мы уже попили. Каин улыбнулся, кивнул — будто получил удовольствие от её язвы. — Как хочешь. Без прелюдий, значит. Я пришёл за платой. Анна встала с места, глаза расширены. Ян — напротив, сжал кулаки. Дмитрий шагнул к нему: — С неё ты не получишь ни души, ни крови. Даже не пытайся. — Расслабьтесь, — усмехнулся Каин. — Я не палач. Сегодня. Он встал. — Я прошу не плоть, не клятву, а всего лишь маленькую эмоцию. Он посмотрел на Лэйн. — Сутки. Ты идёшь со мной. Туда, где ты была, но забыла. Где мы с тобой были. Где тебя что-то изменило. Всё, что ты вытеснила — я тебе верну. Только ты. Никого больше. — И зачем мне это? — холодно спросила она, хотя сердце уже билось чаще. — Чтобы ты вспомнила, кто ты. Чтобы смогла закончить работу с Книгой. Чтобы поняла, почему всё это началось именно с тебя. — Он подался чуть ближе. — Хотя, быть честным, мне плевать на Книгу. Я хочу, чтобы ты вспомнила... меня. Повисла тишина. Никто не ожидал такого от ангела. Кажется, даже он сам. — Это ловушка, — процедила Анна. — Это шанс, — ответил Каин. — Ты заберёшь её — и мы не сможем найти, — рявкнул Дмитрий. — Она сама вернётся. Или нет, — спокойно сказал Каин. — Это зависит не от меня. А от неё. Ян встал. Глядя в глаза Лэйн. — Не ходи. Он не тот, кем был. Ты вернёшься другой. Или не вернёшься вовсе. Лэйн смотрела на Каина. Он не врал. Не играл. Сегодня он говорил честно. По-своему опасно, но искренне. — Хорошо, — сказала она, оборачиваясь ко всем. — Я пойду. — Что? — почти одновременно выдохнули Дмитрий, Ян и Анна. — Сутки, — твёрдо повторила она. — И ты дашь мне ответы. Без тумана лжи и боли. Каин склонил голову. Чуть, как будто в восхищении. — Я обещаю. Всё, что ты вспомнишь — будет твоим. А я... просто рядом. Он протянул руку. Лэйн не взяла её. Но шагнула к нему сама. — Начнём. Пока я не передумала. И в этот миг, когда они оба вышли за порог, воздух в комнате стал легче. И одновременно — страшнее. Потому что они знали: то, что Лэйн найдёт в этих воспоминаниях, изменит не только её. А и их всех. Лэйн шагнула в коридор, и тень Каина скользнула за ней, как всегда — беззвучно, как продолжение её собственных страхов. Шаг. Второй. Третий. И вдруг она резко остановилась, как будто кто-то дернул за невидимую нить внутри. Плечи её напряглись, руки сжались в кулаки. Каин, не удивившись, остановился в паре шагов за ней. Его дыхание — спокойное, почти ленивое. Взгляд — изучающий, но не навязчивый. Он будто ждал. Она повернулась к нему наполовину — ровно настолько, чтобы увидеть его профиль. — Мне нужно пятнадцать минут, — произнесла она. Голос был спокойным, почти холодным. — Не больше. Каин вскинул брови. — Сказать "пожалуйста" — всё ещё не в тренде среди смертных? Лэйн криво усмехнулась — губами, но не глазами. — А ты предпочитаешь "умоляю, мой светлый господин"? — О, нет, — протянул он, прищурившись. — Это прозвучало бы слишком искренне. Не в твоём стиле. Она ничего не ответила. Просто развернулась на пятках и пошла в сторону жилых отсеков, не дожидаясь его согласия. Не оглядываясь. Как будто уходила на целую вечность. Каин проводил её взглядом. В его лице не дрогнуло ничего. Только уголки губ чуть дрогнули. И в этих полусекундных нотках — та самая ухмылка. Понимающая, слегка высокомерная. И... тень чего-то другого. — Пятнадцать минут, — прошептал он в пустоту. — Я подожду. А потом напомню, что цена — всегда выше, чем кажется. Он прислонился к стене, скрестив руки. И ждал. Как будто знал: она вернётся.Потому что выбор уже сделан. Коридор был узким и гулкое эхо шагов Лэйн разносилось слишком громко, будто здание затаило дыхание. Она шла быстро, стараясь не смотреть по сторонам, не вглядываться в своё отражение в замутнённых панелях. Но едва она свернула за угол — кто-то коснулся её плеча. Она резко обернулась. — Ян… — выдохнула, чуть сбавляя шаг. Он стоял чуть сгорбившись, руки в карманах, но лицо было сосредоточенным, словно он всю дорогу репетировал, что скажет. — Ты правда собираешься пойти с ним? — спросил он глухо. — С Каином? Лэйн сжала губы. Ответ уже был внутри неё. Но вслух говорить… сложнее. — Это всего лишь на сутки, — сказала она. — Он не угрожал, что удивительно. — Лэйн… — Ян шагнул ближе. — Он не просто странный. Он играет, рвёт тебя изнутри. И ты сама это знаешь. Я видел, как ты на него смотришь. Как будто часть тебя уже принадлежит ему. — Хватит, — она подняла руку. — Я справлюсь. Мне нужно это. Чтобы вспомнить. Чтобы… понять. Ян опустил глаза. Потом снова взглянул на неё — и в его глазах уже не было столько тревоги. Там была забота. Глубокая, щемящая. — Тогда просто… пообещай, что вернёшься. Она чуть улыбнулась. Но грустно. — Не обещаю. Но постараюсь. И в этот момент — словно чётко рассчитав — из-за поворота вышел Каин. Спокойный, как всегда. Но выглядел… хищно-сдержанным. — Ах, какая сцена. Прямо Шекспир бы прослезился, — сказал он, склонив голову набок. — Ромео, отпусти Джульетту, у нас договор. Ян сжал кулаки. Но промолчал. — Я не закончил, — бросил он резко. — Нет-нет, ты закончил, — Каин подошёл ближе, явно наслаждаясь моментом. — А теперь дай даме пойти туда, куда она хочет и с кем хочет. Или… ты всё-таки решился говорить ей, что делать? — Заткнись, — Ян шагнул вперёд. — Я терпел тебя. До этого момента. — Терпение — добродетель. Жаль, у тебя не так много его, — усмехнулся Каин. — Но я понимаю тебя. Она красивая, умная. И не твоя. Этого оказалось достаточно. Ян ударил первым. Резко, точно, без предупреждения. Его кулак врезался в скулу Каина, но тот не шелохнулся — только медленно повернул лицо обратно, будто проверяя, осталась ли кость на месте. — Ожидал большего, — спокойно сказал он. — Но ты не впечатлил. Он не ударил в ответ. Не поднял ни руки, ни голоса. Просто подошёл ближе — и, почти касаясь лба Яна, прошептал: — Я мог бы выжечь тебя взглядом. Но знаешь… мне нравится, когда ты злишься. В этом ты… честный. Лэйн метнулась вперёд, встала между ними, одной рукой упираясь в грудь Яна, второй — отталкивая Каина. — Хватит! — голос её дрогнул, но был твёрдым. — Вы оба, чёрт вас побери, ведёте себя как мальчишки на дворе. Я не приз и не трофей. Ян шагнул назад. Его плечи дрожали, взгляд — остался на ней. Каин выпрямился, отступил ровно на шаг. — Хорошо. Пятнадцать минут. — Он коснулся воображаемой шляпы. — Только не опаздывай. Ты же знаешь, что время не любит, когда с ним играют. И ушёл, растворяясь в коридоре. Лэйн стояла молча. Сердце стучало громче, чем когда-либо. Ян смотрел на неё с болью, с теплом, с тем, чего он не говорил — и, возможно, не скажет. — Береги себя, — наконец сказал он. Она кивнула. И ушла в свою комнату. Одна. И только стены, кажется, слышали, как гулко бьётся всё, что она держит в себе. Лэйн встала перед зеркалом. Оно было треснуто — по диагонали, как старый шрам, пересекающий лицо. Когда-то оно висело прямо, теперь же висело чуть наклонённо, будто само устало от происходящего. В отражении — не только она. Отражалась тень. Сломанная тень девочки, которой она была. Женщины, которой она ещё не стала. Монстра — которого боялась стать. Холодный свет ХИС дрожал на стекле, преломляясь в трещинах. Лэйн провела пальцами по щеке — не для проверки, а чтобы напомнить себе: она здесь. Она жива. — Не вестись, — сказала она вслух. — Ни на его голос, ни на эти взгляды. Это всего лишь способ — добраться до памяти. Слова звучали слишком уверенно. Слишком правильно. Чтобы быть искренними. Она наклонилась к зеркалу ближе. Лицо — бледное, глаза — темнее, чем ей хотелось бы. В зрачках дрожало нечто, что она старалась не называть. Не гнев. Не страх. Скорее… предчувствие. — Ты нужна им. Всем. Ты обещала себе. Ты не просто "дочь Смерти", ты — Лэйн. — Голос стал тверже. — Разузнай, что он стёр. Что они скрывают. Только не дай ему сломать тебя. Она прикусила губу. В груди — нехватка воздуха. Или, наоборот, избыток. Где-то на краю сознания — воспоминание: его рука, его глаза, его голос. Каин. Такой близкий. Такой опасный. Такой... тёплый, когда не должен был быть таким. — Это не для него, — сказала она себе, глядя в разбитое стекло. — Это для меня. Для того, чтобы узнать, кто я есть. Или кем была. Я справлюсь. В отражении вдруг дрогнуло пятно света. Как будто зеркало вздохнуло. Она выпрямилась. Провела рукой по волосам. Натянула куртку. Лицо стало спокойным, почти ледяным. На автомате. Всё. Пора. Пора идти к тому, кто держит ключ — к её собственной голове. К её собственной истории. Пора вспомнить. Каин стоял на краю смотровой платформы, где металлические перила глядели в никуда — за ними раскинулась зияющая тьма мёртвого мира. Белые крылья — расправленные, словно вызов самой ночи. Свет кровавой луны отливал на них ледяным блеском, превращая перья в лезвия. Лэйн сделала шаг вперёд. Подошла молча, но с внутренней дрожью. Она не показывала этого — ни голосом, ни жестом. Только глаза. В них Каин и прочитал всё. — Готова? — спросил он просто, без усмешки. Почти бережно. — Нет, — честно ответила она. — Но ведь тебя это никогда не останавливало. Каин кивнул. Протянул руку. — Тогда доверься мне. В последний раз. Лэйн колебалась, но всё же вложила ладонь в его. Его кожа была холодной, почти нереальной. И в тот же миг — он резко прижал её к себе, одной рукой обхватив за талию, другой — крепко держал её запястье. Она не успела спросить «что ты делаешь», потому что всё вокруг сорвалось вниз. Падение. Ветер вырвался из лёгких, багровое небо закружилось в безумии. Лэйн вскрикнула — не от страха, а от внезапности. Каин нырнул вниз, как хищник, летящий на жертву, но в его движении была первобытная грация. А потом — его крылья раскрылись. Медленно, мощно, громко — как если бы раскрылся сам горизонт. Крылья поймали поток воздуха, их отбросило вверх, и всё закружилось. Металл и пепел — остались внизу. А они — неслись сквозь слои мрака. Он держал её так близко, что Лэйн чувствовала ритм его дыхания. Холодный, сдержанный, но настоящий. Это было почти интимно — так, как никто никогда не приближался к ней. — Ты всё ещё не привыкла к высоте? — произнёс он ей в ухо, с тенью насмешки. — Я всё ещё не привыкла к тебе, — отозвалась Лэйн, стиснув зубы, чтобы голос не дрогнул. Каин улыбнулся. Широко. Они поднимались выше, прорезая багровые слои неба, словно летели в саму суть времени. Мир внизу исчез. Остались только звёзды — мёртвые, тусклые, но каждая из них словно смотрела на Лэйн. И она вдруг поняла: именно здесь, в этом моменте, её сердце больше не принадлежит только ей. Оно рвётся — туда, к тому, что она не помнит. К тому, что было стёрто. Каин чувствовал это. Его рука чуть сильнее сжала её талию. Не властно — а будто чтобы не отпустить. Чтобы удержать от падения. — Ты правда думаешь, что хочешь знать? — спросил он, не поворачивая головы. — Я думаю… что устала бояться. Он не ответил. Только сделал резкий разворот — и воздух захлопнул ей уши. Они падали. Летели вниз — туда, где внизу уже мерцал другой свет. Не солнце. И всё внутри Лэйн содрогалось: от страха, от ожидания, от него. От того, что она чувствует к нему. И от того, чего уже не может не чувствовать — к себе прежней. Они опустились плавно, почти беззвучно. Крылья Каина складывались за её спиной, но Лэйн до сих пор чувствовала их тяжесть — не физическую, а эмоциональную. Словно в этих перьях была память о тысячах лет, о падших городах, о крови, что не смыть ни небом, ни смертью. Парящий остров принял их глухим эхом. Земля под ногами была потрескавшейся, будто изъеденной древним жаром. Камень внизу — чернеющий, обугленный, местами покрытый ржавыми цепями, уводящими в пустоту. По краям — обломки колонн, обугленные остатки неведомых построек и... кости. Белые, выцветшие, неясно — человеческие или нет. Между трещинами — сорняки, растущие вверх, как будто хотели вырваться с этой проклятой земли. В воздухе висела гарь. Не запах, а привкус — сухой, горький, как пепел на языке. Лэйн не сказала ни слова. Каин шёл впереди, его шаги были лёгкими, но каждый будто отзывался в земле. Он ждал, что она спросит. Скажет хоть что-то. Но когда, остановившись у обломков древнего круга, он обернулся — она просто стояла, глядя вперёд. — Ты не спросишь, где мы? — спросил он. — Нет, — спокойно ответила она. — Это неважно. Важно — зачем мы здесь. Он смотрел на неё молча. Долго. Его глаза были слишком светлыми в этом мраке. — Ты изменилась, — тихо сказал он. — Раньше ты бы тряслась, как осиновый лист. А теперь стоишь… будто сама родилась среди развалин. Лэйн прошла мимо него и встала в центр круга. Камни под её ногами будто вспоминали шаги — как если бы она уже была здесь. Когда-то. В другой жизни. — Может, я и правда отсюда, — выдохнула она. — Или оттуда, откуда начинается конец. Каин молчал. Он не улыбался — его лицо стало каменным. Она знала этот взгляд — так он смотрел тогда, когда внутри него кипели чувства, которые он считал недопустимыми. — Здесь, — наконец сказал Каин, — начался конец. Он говорил тихо, без пафоса. Но каждое его слово звучало так, будто оно прожгло эту землю первым. — До Апокалипсиса... это место было школой. Не обычной. Здесь учились ангелы и демоны. Вместе. Они тренировались, спорили, влюблялись. Это был последний эксперимент Шепфа — мирный союз двух сторон. Абсурдный и хрупкий. Он сделал шаг, подняв с земли кусок обугленного символа. На нём едва виднелись очертания старого языка — древнего, как небытие. — Я был здесь, — продолжил он. — В тот день, когда в небе раскололась первая трещина. Когда воздух пропитался хрипом врагов. Когда они пришли. Он поднял взгляд на Лэйн. — Всадники. Она осталась молчаливой. Но дыхание сбилось. — Первой, кто ступил на эту землю, стала Чума. Стервозная и гадкая дама, переносящая смертельную болезнь. Твоя тётушка. — он сделал акцент на их родстве. — А после, время от времени, пришли и остальные трое всадника. Каин подошёл ближе. Его шаги отдавались, как удары в сердце. — В тот день здесь сражались Вики и Мальбонте. Двое, кто ещё верили в спасение. В любовь. В честь. Они держались до последнего. Ты бы видела. Даже небо плакало тогда. Он посмотрел ввысь, и тень крыльев дрогнула за его спиной. — А потом... — он выдохнул, — всё оборвалось. Они исчезли. Просто... растворились. Ушли вглубь реальности, туда, где время — не прямое. И теперь, — он повернулся к ней, — ты стоишь в том самом центре. Там, где исчезли герои. Там, где начался конец. Где ты началась, Лэйн. Лэйн подняла взгляд. Не испугалась. Но губы её дрогнули. — Ты хочешь сказать, я...? — Я хочу сказать, — прервал её Каин, — что ты — ключ. Потому что ты не просто трещина. И если ты не вспомнишь, кем была здесь... Он подошёл вплотную. Его голос стал тише. — ...ты никогда не сможешь понять, кто ты сейчас. Ветер хлестнул по острову. Где-то за гранью обрыва раздался гул — будто плакал кто-то, чьё горло зашито звёздами. Лэйн всё ещё стояла в центре круга. Камни под её ногами начали едва светиться. И память — вздрогнула. — Я видела это, — тихо сказала Лэйн. — Цепи. Глубина. Боль… Не как сон. Как... прошлое. Только всё искажено, как будто сквозь воду. Каин стоял неподалёку. Его силуэт — с крыльями, полураскрытыми, как если бы он сам сдерживал себя от полёта. Или от падения. Он молчал. Долго. А потом выдохнул, почти бесшумно. — Ты не ошибаешься. Это не видения. Это твоя память. Она обернулась к нему. Лицо напряжено. Голос — сдержан, но внутри уже начинал подниматься шторм. — Что за место я видела? Где я была? Каин сделал шаг к ней. Его тень пересекла трещину в земле, будто разделяя два времени. — Ты была в "Адаме". Базе, в которой тогда работало несколько сотен специалистов. Закрытый объект. Уровень "чёрного доступа". В том числе — криптографы. Люди, которые пытались расшифровать Книгу Апокалипсиса. Он взглянул на неё с той самой тяжестью, что обычно не позволяют себе даже падшие. — Ты была единственной из них. И самой упрямой. — Я ничего не помню. — Её голос стал хриплым. — Только огонь. Цепи. Грохот. И крики. Каин медленно кивнул. — Потому что база не просто ушла под землю. Она была уничтожена. Стерта. Не просто физически, по сути. Там умерли почти все. И ты бы умерла. Но Он… не позволил. Лэйн сделала шаг назад. — Кто — «Он»? Каин не отвёл взгляда. — Баал. Молчание после этого слова повисло так плотно, будто воздух сгустился. Как будто сама Земля отшатнулась. Лэйн застыла. В её глазах — не страх. Сначала — непонимание. Потом — узнавание. — Я… — она с трудом выдохнула. — Я встречала это имя в Книге сотни раз. Он... всегда был рядом. То как предвестник. То как наблюдатель. То как наказание. Каин кивнул. — Потому что он — больше, чем ты можешь себе представить. И он… следил за тобой. Всегда. — Почему? — голос Лэйн дрогнул. — Я... простой криптограф. Обычная. — Ты никогда не была обычной. Даже когда пыталась быть. — Голос Каина стал тише. — Он почувствовал в тебе трещину. Точку входа. В этом мире мало таких душ. Но твоя — будто была вырезана из промежутка между реальностями. Не человек. Не бессмертная. Что-то третье. Она отвернулась. Глубоко вдохнула. А потом, почти шёпотом: — Он держал меня в цепях. Я чувствовала это. Он говорил со мной... не словами. Внутри. Лэйн сжала пальцы. Сердце билось медленно, но сильно, как будто каждый удар отзывался в земле под ногами. Она смотрела в трещины — будто могла найти там остатки ответов. Но ответы были выше, рядом. — Почему он не позволил мне умереть? — её голос был сдержан, но за ним ощущалась дрожь. — Он же мог. Все умерли. Почему не я? Каин не сразу ответил. Он подошёл ближе, его крылья зашевелились в неподвижном воздухе, как будто ощущали напряжение вокруг. — Потому что он знал, кто ты, — произнёс он наконец. — Баал никогда не тратит силы впустую. А ты — не просто криптограф. Ты — дочь Смерти. Ребёнок одного из Всадников. А такие, Лэйн, — на вес золота. Её дыхание сбилось. — Я... — она качнула головой. — Это не имеет смысла. — Это имеет великое значение, — перебил Каин. — Ты не ангел. Не демон. И даже не непризнанная. Ты — нечто иное. То, что не вписывается в структуру миров. Тебя нельзя создать. Нельзя воспроизвести. Ты — ошибка... или прорыв. Зависит от того, кто смотрит. Он помолчал. А потом медленно протянул: — Такие, как ты, могут стать дверью. Или ключом. И Баал… он чувствовал это. И поэтому держал тебя. Не потому что любил. Не потому что ненавидел. А потому что ты могла быть ему полезна. — Как? — почти прошептала Лэйн. — Он пытался использовать твою память. Твоё происхождение. Твою боль. Он знал, что в тебе есть фрагмент старой силы. То, что связывает живых и мёртвых. Тебя нельзя убить, потому что ты не принадлежишь целиком ни одной из сторон. Он сделал шаг назад. Указал на центр круга. — Обернись. Лэйн медленно повернулась. И тут всё изменилось. Мир не исчез — он сместился. Словно лоскут реальности натянули и разорвали. Перед ней — "Адам". Живая, дышащая база. Гул трансформаторов. Металлические двери. Люди в белых халатах. Звуки клавиш. Свет от мониторов. И она — там. Юная, целеустремлённая. Сидит за столом. Рядом — Книга. Не как сейчас — закопчённая, оплавленная. А чистая, как будто её только создали. Она пишет в блокноте. Шепчет что-то себе под нос. Дальше — генерал. Суровый. Да, это он. Она помнит его лицо. Как будто вчера. Он что-то говорит — срочно, быстро. Потом уходит. И Лиам рядом. Смеётся. Касается её плеча. Она отшучивается, но тепло улыбается. По-настоящему. Лэйн прижала руку к губам. — Это было?.. — прошептала она. Каин стоял рядом. Но не вмешивался. Только наблюдал. Словно знал: это нужно ей. Не ему. Сцена сменилась. Землетрясение. Сирены. Красный свет. Крики. Книга падает на пол. Лиам хватает её за руку. Они бегут. Взрыв. Дым. И... цепи. Тонкие. Чёрные. Как будто сотканные из тьмы. Они обвивают её шею, тянут назад, в темноту. Бетонный потолок дрожал, лампы мигали красным, сирены выли, как умирающие. Где-то впереди взорвался трансформатор — и гул превратился в дьявольский рев. Воздух был густым от пыли и гари. Лиам схватил её за руку, и они бежали по коридору, спотыкаясь, прижимаясь к стенам, ныряя под обрушившиеся балки. — Быстрее! — кричал он, но голос его глушился взрывами и треском металла. Она не успела понять, как это случилось. Просто — потолок обрушился. Между ними выросла стена из щебня, как будто кто-то вбил бетонный клин в их путь. — Лиам! — закричала она. — ЛИАМ! С той стороны — тишина. А потом — кашель. Он был жив. Он отвечал. — Лэйн... — голос был хриплым. — Не подходи… потолок держится на соплях… — Я не уйду! — Она пыталась разобрать завал. Пальцы были в крови. — Ты должна… — Голос снова сорвался. И тут она услышала треск. Не сверху. Сбоку. Какая-то перекладина загорелась. Огнём, не похожим на обычный — синеватым, как будто живым. Она обернулась — и слишком поздно поняла. БАЛКА. Она рухнула, и всё в ней сжалось. Огонь коснулся плеча, щёку резануло жаром, а затем — тьма. Не потеря сознания — будто кто-то накрыл её плащом из ночи. Последнее, что она успела подумать: «Он погиб…» А потом — пустота. Лэйн ахнула. Воздух в лёгких сгорел. Она выдернулась из видения — или её вытолкнули. Земля под ногами — всё та же чёрная, потрескавшаяся. Но сердце бешено стучало, а лицо было влажным от слёз. — Это… было на самом деле, — прошептала она. Каин стоял рядом. Не касаясь. Но будто знал каждую её эмоцию. — Да, — спокойно сказал он. — Ты всё это пережила. И выжила. — Но Лиам… — она подняла на него глаза. — Он погиб. Тогда. Я думала, он погиб! Каин долго смотрел на неё. А потом, очень тихо: — Не всё, что умирает, исчезает. Каин подошёл так тихо, что её хватка не успела заскрипеть. Он остановился в полушаге, и мир вокруг них будто притих: ветер смолк, дальнее эхо потухло, только трещины под ногами шептали. Его пальцы — длинные, тонкие, ледяные — скользнули по её щеке, не торопясь, как будто проверяли, действительно ли та плоть существует. Кожа под его прикосновением ответила живым теплом. Это касание было одновременно чужим и болезненно знакомым. В его взгляде — на долю секунды — заблестела незащищённость. Там, в глубине серо-стального радужного круга, мелькнула капля нежности, укрытая за океаном сарказма и цинизма. Он не хотел этого признавать: прекрасно умел скрывать чувства за игрой. Но Лэйн увидела в этих глазах — не только холод и расчет, но и тяжесть, которую он сам не желал поднимать. Она ощутила странную ответственность — не за него, а за то, что между ними было нечто большее, чем долги и сделки. Каин наклонился ближе, его дыхание было прохладным на её губах. Он не шептал, его голос — ровный, даже заботливый — прошёл прямо к её вискам. — Ты можешь меня ненавидеть после этого, — сказал он тихо. — Ты сможешь захотеть убить меня. И это будет оправдано. Но если хочешь знать правду — если хочешь вернуть то, что украли у тебя, — ты должна впустить это. По-настоящему. Она почувствовала, как внутри всё напряглось. В её голове сразу всплыли обрывки: сцены из подземелий, треск падающих балок, лицо Лиама в последний миг, затем бессознательность и пустота трёх лет. Сердце сжалось от того, что знало: ответ точно изменит всё. Но был и другой голос — отлично знакомый: «ты не должна доверять ему». Она заметила, как Каин, читает её внутреннюю борьбу — и усмехнулся без удовольствия. — Я не прошу тебя верить мне, — добавил он, отводя руку и ладонью проводя по её ключице так, что по коже пробежал холодный огонь. — Я прошу тебя согласиться на риск. Лэйн прикусила губу. В горле стояла пустота, в груди — гул. Ум ломали противоречивые доводы: «он — ангел», «он — опасен», «он спас тебя прежде». Но тело, этот древний, немой двигатель инстинкта, выбрало ответ быстрее ума. Она кивнула почти незаметно. Она согласилась не потому, что любила его или верила в обещания, а потому что ответы стоили больше страха. Каин вернул руку к её лицу и теперь лёгкими пальцами коснулся её лба и висков. Сначала это было внешнее прикосновение, затем — словно медленный, инвазивный ритм, едва уловимый, вибрация, которая проникала в костный мозг. Его глаза потемнели: в них вспыхнул тонкий серебристый свет, как лунный блик в мутной воде. Он не произнёс заклинание, просто начал говорить — низко, монотонно, на языке, который звучал как песня ветра, но Лэйн понимала: слова здесь не важны. Важно было то, как он выстраивал ритм между их дыханиями, как ступени его фраз ложились в её грудь и замедляли пульс. Воздух вокруг них загустел. Каин опустил ладони к её вискам и, слегка надавив, провёл ими по линии челюсти. Там, где касалась его кожа, пространство искривлялось — тонкие нити света, невидимые до этого, забегали по контурам её взгляда. В ушах у Лэйн зазвенел такой звук, будто по её черепу провёл невидимый дирижёр: низкий тон, потом два высоких, как щелчки. Мир начал распадаться — сначала края пространства стали расплываться, затем каменные круги под ногами исчезли, уступая место сияющим лентам прошлого. Транc не был мягким: это было как погружение в холодную воду — сначала резкий шок, потом расплывающаяся ясность. Она почувствовала, как изнутри высвобождаются образы. Каждый фрагмент вставал словно пазл. Каин держал её за лоб, его пальцы были якорем и одновременно ключом. Он управлял потоком, регулируя его силу, не давая ей утонуть в том, что она уже не могла бы вынести. — Если будешь звать меня после — знай, я приду, — прозвучало рядом, но теперь голос его был отстранён. — И если ты решишь, что я предатель — я приму это. Но сперва — смотри. Она чувствовала, как стены памяти открываются, один за другим, как клапаны. Потом последний, резкий толчок — и тьма памяти начала течь внутрь неё. Она уплывала, одновременно наблюдая и проживая, дышала чужим воздухом и своим потом — и отдавала контроль, потому что знала: если её память вернётся, цена будет высока. Каин отпустил, но не полностью: его пальцы ещё покоились лёгким грузом на её висках, как замки, удерживающие дверь, пока она проходит через коридор, оттого шаги становились отчётливее и страшнее. На острове стало тихо. Только ветер играл сухим шорохом обугленных трав. Каин, с опущенной головой и лицом каменного спокойствия, ждал. Его губы были сжаты — и в них было столько невозможного сожаления, что Лэйн почувствовала его даже в глубине трансa. Она знала: когда она вернётся, ничто уже не будет прежним.