Метка Каина

В тишине бункера его шаги раздавались, словно звон церковного колокола, отзываясь эхом в пустых коридорах. Три мужчины, которые переговаривались между собой, внезапно замолкли, словно ощутив нарастающее напряжение в воздухе. Сэм с надеждой посмотрел на своего старшего брата, чья поступь казалась неуверенной и глубоко уставшей. Дин, казалось, вот-вот свалится под тяжестью своих действий, как будто его плечи были переполнены грузом, который он не в силах больше нести. Глаза его потускнели, в них не горело того огня, который когда-то светил ярко, когда он сражался за свою семью и свои идеалы. — Дин, — произнес Сэм, его голос был взволнован, но в нем звучала надежда на лучшее. Следом за ним слово взял Кроули: — Дин, клинок. Кроули был насторожен, его тело словно натянутая струна, готовая в любой момент разорваться и исчезнуть из этого помещения. В его голове проносились воспоминания о жестокости старшего Винчестера под воздействием клинка, и он не мог не чувствовать легкий страх перед тем, что произойдет дальше. Руки Дина тряслись, а его отсутствующий взгляд опустился на клинок, лежащий в его руке, испачканный кровью его первого хозяина. Медленно, с трудом, он начал делать шаги к Кроули. Его лицо было сосредоточенным, но в нем читалась борьба, которая происходила внутри. Он медленно отпустил клинок в руки демона, как будто это было единственным, что он мог сделать, чтобы хоть на мгновение избавиться от этого бремени. В голове проскользнуло мимолетное желание отдать это орудие на сохранение Кастиэлю, но внутри что-то сжалось от мысли о том, что такое оружие окажется в руках ангела. Демон немедленно исчез, а на глазах у Сэма появились слезы. Он стремительно обнял старшего брата, который вновь решил пожертвовать собой. Дин, словно потерянный, упал в его объятия, и казалось, что столь крепкие ноги, которые еще недавно уверенно стояли на земле, внезапно отказали. В этот момент он уже не думал ни о чем, кроме как наконец лечь в кровать с бутылкой виски и позволить разрушающим мыслям заполонить его сознание. Оказавшись в бункере, Сэм начал произносить речи, полные похвалы и поддержки. В его голосе звучала эйфория от силы духа своего брата. Но Дин, слушая его лишь одним ухом, понимал, что так просто метка Каина его не отпустит. Он знал, что его воля, словно хрупкая нить, тоже пошатнется. И все же, вера его брата в него поражала, как яркий свет в кромешной тьме. **** Находясь у себя в комнате, Дин пытался закрыть глаза и наконец отправиться в мир сна, но неприятная, тянущая боль в руке держала его в реальности. Она не позволяла ему забыться даже на мгновение. Даже в спокойном состоянии он ощущал свою связь с Первым Клинком, как если бы достаточно было лишь протянуть руку, и он сам появится в его ладони. Метка, словно живое существо, находилась в удовлетворении, но это удовлетворение быстро перерастало в жажду крови, которая стучала в его голове, как мрачный набат. Он сдерживал свои эмоции уже длительное время, пытаясь убедить заботливого брата, что смерть Каина никак не повлияла на него. Работа со студентами была выполнена механически, но когда они встретили Коула Трентона, который когда-то так хотел его убить, рука Дина ненавязчиво начала почесываться. Это было легкое ощущение зуда, которое, казалось, не мешало работе, но оставалось на краю его сознания, как постоянное напоминание о том, что он не свободен. Когда Сэм оставил его одного с Коулом, он почувствовал напряжение, пытаясь помочь очередному человеку в своей жизни. Он пытался избавиться от паразита, что угнетал его друга, дать ему возможность вернуться к семье. Но в тот момент его сознание пронзила мысль, от которой он не мог отмахнуться: «А если распороть его и достать паразита?». Эта мысль была как темная тень, угроза, что не оставляла его в покое. По окончании этого дня он снова заперся в своей комнате, ощущая, как его душа разлагается под давлением метки. Сэм, словно курица наседка, беспокойно бегал вокруг, раздражая его еще сильнее. В итоге, выставив его из комнаты, Дин начал погружаться в состояние морального разложения. Он чувствовал себя живым трупом, которому нужна лишь кровь, кровь и ничего кроме крови. Не задумываясь, он начал расчесывать метку, что горела огнем, и в этот момент он понял, что не может больше прятаться от своего истинного «я». Эта борьба внутри него становилась невыносимой, и он осознал, что, возможно, уже никогда не сможет вернуться к тому, кем был раньше.