Шёпот лунного сада

Эмили не спала всю ночь. Засохшая роза, оставленная призрачным незнакомцем, лежала на тумбочке, навязчивым пятном в темноте. Даже сквозь закрытые веки она видела её контур – слишком чёрный, неестественно глубокий оттенок, будто цветок был не засохшим, а вырезанным из самой густой тени. Он притягивал взгляд, напоминая о холодных стальных глазах Лукаса Деверо и о его отсутствующей тени. Тревога грызла Эмили изнутри, смешиваясь с навязчивым вопросом: что связывало тётю Марго с этим призраком и этим странным цветком? Утро пришло серое и нерешительное, точно отражая её состояние. Сонный туман цеплялся за крыши Монтескью. Эмили спустилась в лавку, ощущая каждую ступеньку сквозь туман усталости в голове. На ходу она механически заваривала крепкий кофе, его горький аромат пытался пробиться сквозь привычные запахи пыли и лаванды. Шаг, другой… Она чуть не наступила на предмет, валяющийся посреди прохода. Книга. Тяжёлый, кожаный переплёт. «История Монтескью: мифы и правда». Она точно не оставляла её здесь. Сердце неприятно ёкнуло. Эмили подняла фолиант. Страницы самораскрылись с лёгким шелестом, словно кто-то невидимый их перелистнул, остановившись на главе с мрачной гравюрой: Лунный Сад. Древние деревья с серебристой листвой, тропа, теряющаяся в тумане, огромная луна над всем этим. Подпись гласила: «Раз в 50 лет в полнолуние тропа открывается для тех, кто ищет невозможное. Но сад берёт плату — самое дорогое воспоминание. Некоторые говорят, что он оставляет вместо него... что-то иное». Эмили резко захлопнула книгу, как будто могла запереть внутри саму идею этой безумной легенды. Громкий хлопок эхом разнесся по тихой лавке. — Бред сумасшедших, — пробормотала она, пытаясь заглушить внезапный холодок, пробежавший по спине. Но её пальцы, будто помимо воли, потянулись к обложке, к месту у корешка. Там, выведенные знакомым изящным почерком тёти Марго, красовались слова: «Марго, не ходи туда снова». "Туда". В Лунный Сад? Сердце Эмили сжалось. Эта книга не просто валялась на полу. Она была посланием. Библиотека в Монтескью пахла старыми обещаниями, пылью веков и сладковатой корицей – аромат, который мог бы быть уютным, если бы не ощущение тайны, витавшее среди бесконечных стеллажей. София Лорен, хозяйка этого царства запертых историй, подняла глаза от стола, заваленного бумагами. Увидев Эмили, она едва заметно вздохнула, а выражение её лица стало таким, какое бывает у человека, видящего неизбежное – «опять ты». — Книга твоей тёти? — София кивнула на внушительный том в руках Эмили, не дожидаясь приветствия. Её голос был сухим, как страницы. — Марго была одержима этими сказками. Тратила часы, перерывая архивы. — В её тоне слышалась не просто констатация факта, а усталое знание, граничащее с предостережением. — Это не сказки, — фраза сорвалась с губ Эмили неожиданно для неё самой, горячо и убеждённо. — Вчера... — она замолчала, рот вдруг стал сухим. Как объяснить? Как рассказать о высоком мужчине в чёрном пальто, который не отбрасывает тени? О розе, которая не могла там оказаться? О книге, самостоятельно открывшейся на нужной странице? Это звучало бы как бред. София пристально посмотрела на неё. Не удивлённо, а оценивающе, видяще. Потом, без лишних слов, она развернулась к полке, сняла с неё небольшую шкатулку из тёмного дерева с потёртой инкрустацией. Она выглядела старой и важной. — Ты не первая, кто приходит сюда с такими глазами, — сказала София тихо, открывая крышку. — И не последняя. Цикл повторяется. Внутри, на бархатной подкладке, лежал осколок зеркала. Небольшой, с неровными краями, он казался очень тёмным, почти чёрным. — Загляни, — предложила София, протягивая шкатулку. — Если действительно хочешь правды. Но будь осторожна. Правда иногда режет. Эмили колебалась лишь мгновение. Любопытство и назойливое чувство причастности к чему-то большему пересилили страх. Она наклонилась над осколком, всматриваясь в его мутную глубину. Сначала – лишь размытое отражение её собственного усталого лица. Потом стекло словно заколебалось, изображение поплыло... и проступило нечто иное. Комната. Знакомая комната в лавке «Чертово зеркало», залитая холодным лунным светом. И у окна, ясно различимый, стоял он — Лукас Деверо. Он смотрел не в окно, а прямо на неё, сквозь зеркало, сквозь время и пространство. Его выражение было непроницаемым, но в нём читалась глубокая печаль. — Что это... — прошептала Эмили, отшатнувшись, чувствуя, как кровь отливает от лица. Отражение растворилось, оставив лишь её бледное лицо. — Чертово зеркало, — произнесла София, закрывая шкатулку с осколком с каким-то финальным щелчком. — Один из многих осколков. Оно показывает не то, что есть. Оно показывает то, что забыто, но не исчезло. То, что хочет, чтобы его увидели. Или должно быть увиденным. Выйдя из библиотеки, Эмили ощутила контраст как физический удар. Город после полумрака книгохранилища слепил её – слишком яркий солнечный свет ,пробившийся сквозь утренний туман, слишком шумный гомон улицы, слишком реальный запах свежей выпечки из соседней пекарни. Она стояла на ступеньках, ослеплённая, пытаясь переварить увиденное в зеркале и слова Софии. "Забыто, но не исчезло". "Цикл повторяется". Что это значило? Её ли это забытые воспоминания показывало зеркало? Или тёти Марго? — Эмили! Эмили Картер! Голос вырвал её из раздумий. Через улицу, энергично махая рукой, шёл Адриан Монтес. Его лицо светилось дружелюбной, открытой улыбкой. В руках он держал аккуратный свёрток под мышкой. Вид его был таким нормальным, таким земным, что на мгновение показался Эмили спасительной соломинкой в море мистики. — Я принёс тебе кое-что! — крикнул он, подходя ближе. — Добро пожаловать в Монтескью! Настоящее, не книжное. — Он развернул ткань, защищавшую холст. — Считай это подарком на новоселье. На картине, написанной сочными, уверенными мазками, была изображена лавка «Чертово зеркало» – до жути точно, вплоть до трещинки на ставне и оттенка выцветшей вывески. Она казалась живой, вот-вот из открытой двери послышится звон колокольчика. — Спасибо, Адриан, это... потрясающе, — начала Эмили, искренне тронутая. Но благодарность застряла у неё в горле. Её взгляд прилип к окну лавки на картине. Там, ясно видимая сквозь стекло, стояла её тётя Марго, улыбающаяся своей загадочной улыбкой. И за её спиной, чуть в глубине комнаты, отчётливо вырисовывалась фигура в длинном чёрном пальто. Лукас. Его серые глаза словно смотрели прямо на Эмили с холста. Лёд пробежал по спине. Эмили замерла, не в силах отвести взгляд. — Когда... когда ты это нарисовал? — её голос прозвучал сдавленно. — Вчера, — легко ответил Адриан, всё ещё улыбаясь, явно не замечая её шока. — Весь вечер провозился. Хотя... — его улыбка слегка дрогнула, в глазах мелькнуло лёгкое недоумение. — Странно. Мне приснилось, будто ты уже здесь. В лавке. Вот я и... нарисовал тебя? Но получилась Марго. Забавно, да? И этот незнакомец... наверное, просто фантазия. Эмили молчала. "Приснилось". "Фантазия". Слова Адриана звучали так беззаботно, так далёко от той леденящей реальности, в которой она начала тонуть. Картина в его руках была не просто подарком. Она была доказательством. Доказательством того, что Лунный Сад, *эпризрак Лукаса и тайна тёти Марго были не плодом её воображения. Они были здесь. В Монтескью. И они касались её напрямую.