Love is love

Хао не нервничал так сильно с тех пор, как закончился финал «Boys Planet». Он едва мог усидеть на месте на переднем сиденье машины, беспокойно подпрыгивая левой ногой. Ханбин потянулся и положил правую руку на бедро, а другой по-прежнему сжимал руль. — Успокойся, хён. Они тебя полюбят. К тому же ты ведь уже не в первый раз с ними встречаешься. Они направлялись в дом Ханбина. Группе разрешили взять недельный отпуск, и большинство участников решили поехать домой и пожить с семьями. Для участников из разных стран это было не так просто, поэтому Рики поехал к семье Кюбина, а Мэттью — к семье Джиуна. Хао решил остаться с Ханбином, так как они встречались уже больше года. — Я знаю, но я впервые буду рядом с ними дольше, чем на минуту. Что, если они решат, что я им не нравлюсь? Что, если они решат, что я недостаточно хорош для тебя? Боже, Ханбин, меня сейчас стошнит. Ханбин рассмеялся и схватил Хао за руку. — Хао, они уже любят тебя. Поверь мне, тебе не о чем беспокоиться. Конечно, Хао уже встречался с родителями Ханбина. Сразу после финала «Boys Planet» и после их первого концерта. А ещё несколько раз Ханбин водил Хао в кафе своей мамы. Но это были короткие встречи, не больше пяти минут. Теперь он собирался провести с ними целую неделю. Несмотря на заверения Ханбина, Хао чувствовал себя так же тревожно, как и всегда, когда Ханбин парковал машину перед его домом. — Ты готов? — спросил он, сжимая руку Хао. Хао выдавил из себя улыбку и кивнул, всё ещё чувствуя лёгкую тошноту. Как только Хао вышел из машины, он услышал нежный голос: «Ханбин-а! Хао-я! Вы пришли!» Мать Ханбина выбежала из дома, чтобы встретить их на улице, и сразу же обняла Ханбина. — О, Ханбин-а, мой милый мальчик. Я так по тебе скучала. — Эомма, не плачь, пожалуйста, я же тоже расплачусь, — сказал Ханбин, вытирая слёзы с лица матери. — Прости, прости. Я просто так счастлива! О, Хао! Иди сюда, дай я тебя обниму! Хао немного напрягся, когда мама Ханбина крепко обняла его. Но в конце концов он расслабился и почувствовал себя спокойнее. Оторвавшись от него, она обхватила его лицо руками, от которых пахло кофе. — Я так рада, что ты здесь, Хао! Мы сделаем всё возможное, чтобы ты чувствовал себя как дома!» — Спасибо, миссис Сон. — О, пожалуйста, зови меня омони, — сказала она, игриво ударив его по руке. Хао почувствовал, как его щёки покраснели, когда Ханбин кашлянул, чтобы привлечь внимание матери. — Омма, не могла бы ты попросить Аппу помочь нам с сумками? — О, конечно! Вы, ребята, проходите, а мы позаботимся о сумках. — О нет, мы можем помочь… — начал возражать Хао. — Нет-нет. Вы наши гости на неделю, так что проходите внутрь и устраивайтесь поудобнее. Хао подумал, что спорить дальше было бы глупо, поэтому он выразил свою благодарность и позволил Ханбину провести его внутрь. Он никогда раньше не был в доме Ханбина. Он уже бывал в кафе его мамы, которое было милым и уютным маленьким магазинчиком, и их дом отражал ту же атмосферу. Это было скромное и уютное место. Не слишком большое, но и не слишком маленькое. Когда Хао вошёл в прихожую и снял обувь, его сразу же окутал запах домашней еды. Несмотря на то, что его тошнило, у него потекли слюнки. Стены были увешаны семейными фотографиями. Фотографиями Ханбина и его младшей сестры в детстве, фотографиями всей семьи, фотографиями других родственников, которых он не знал. Его сердце наполнилось теплом, когда он подумал о том, что Ханбин вырос в окружении такой любви, и, вероятно, именно поэтому он мог так легко её отдать. — Ханбин-а, это ты? — услышал Хао грубый голос. У него тут же вспотели ладони. Он всегда нервничал в присутствии отца Ханбина больше, чем в присутствии матери. Не то чтобы его отец давал ему повод нервничать, просто у Хао был неудачный опыт общения с отцами в его жизни, особенно после того, как они узнали о его сексуальной ориентации. — Да, Аппа. Хао-хён тоже здесь. — О, Хао-ши! Они завернули за угол и вошли в кухню, где увидели отца Ханбина, который готовил ужин в длинном розовом фартуке с оборками. Хао попытался сдержать смех, но Ханбин ничего не мог с собой поделать. — Аппа, что на тебе надето? — спросил он, подойдя к нему и рассматривая фартук. — Что, тебе не нравится? Твоя мама сказала, что мне идёт, — сказал он, одарив его озорной улыбкой, которую Хао уже много раз видел на лице Ханбина. — Даа, это определённо что-то, — сказал Ханбин, всё ещё смеясь. — О, иди сюда, негодник, — сказал его отец, крепко обнимая его. — Рад тебя видеть, малыш. Хао неловко стоял поодаль, не желая портить момент. Ему нравилось просто наблюдать за тем, как Ханбин общается с родителями, и делать вид, что его здесь нет. — Хао, давай, ты должен поучаствовать в этом! — сказал его отец, прерывая его размышления. Он раскрыл объятия, и Хао подошёл и обнял его в ответ. — Рад тебя видеть, Хао. Я с нетерпением жду возможности наконец-то познакомиться с тобой поближе на этой неделе. — Сказал отец Ханбина, отстраняясь от группового объятия. — Я очень рад, что нахожусь здесь. Спасибо, что пригласили меня и позволили остаться. — Конечно! Я имею в виду, что мы уже практически семья, — сказал он, подмигивая и подталкивая Ханбина. — О, аппа, давай продолжим, — сказал Ханбин, краснея. — Что ты готовишь? — Мой знаменитый домашний рамен! Твоя мама вчера так же приготовила кимчи, так что мы можем сделать блинчики с кимчи позже. Я знаю, что это твоё любимое блюдо. — Сказал отец Ханбина, теперь обращаясь к Хао. — О, да, это так! Откуда вы это знаете? — спросил он, немного растерявшись. — Ну, у нас в семье есть кое-кто, кто постоянно говорит о тебе. Серьезно, мы никак не можем заставить его замолчать… — Ладно, аппа, думаю, хватит, — сказал Ханбин, краснея и закрывая рот отцу. — Где Арым-а? — спросил Ханбин, пытаясь сменить тему. Хао встречался с сестрой Ханбина всего один раз, сразу после финала «Boys Planet». Хао был единственным ребёнком в семье, поэтому не совсем привык к отношениям между братьями и сёстрами, но он знал, насколько близки Ханбин и его сестра, и чувствовал себя обязанным ей понравился. — Она сейчас на тренировке, но скоро должна вернуться. — Дорогой, не мог бы ты помочь мне с их сумками? — крикнула мама Ханбина снаружи. — Иду! Ханбин, можешь присмотреть за раменом на секунду, пока я помогу твоей маме? — Конечно, — и с этими словами его отец вышел из комнаты, оставив Хао и Ханбина наедине. Хао судорожно вздохнул и сел за маленький столик на кухне. — Прости, они могут быть немного навязчивыми, не так ли? — сказал Ханбин, помешивая бульон для рамена. — Они просто рады тебя видеть. — О нет, твои родители такие милые, Ханбин. Я просто всё ещё пытаюсь взять себя в руки, вот и всё. Он вытер всё ещё потные ладони о джинсы и встал со своего места, чтобы посмотреть на картинку на стене напротив. — Это ты? — спросил Хао, хихикая и глядя на маленького мальчика на фотографии. На снимке ему было около трёх или четырёх лет. Он сидел на переднем сиденье машины, держась за руль, и улыбался так широко, что, казалось, ему было больно. — У тебя всё та же улыбка, — сказал Хао, оглядываясь на Ханбина, который сверкал своей ослепительной улыбкой через плечо. Он подошёл к Ханбину и обнял его за плечи. — И я надеюсь, что она никогда не изменится. Он наклонился, чтобы быстро поцеловать Ханбина в губы. — О, милый, разве они не прелесть? — Хао подпрыгнул, услышав позади себя родителей Ханбина. Хао тут же покраснел и начал отступать от Ханбина, но прежде чем он успел это сделать, Ханбин схватил его за руку. Он наклонился к Хао и прошептал: «Всё в порядке, хён. Тебе не нужно быть таким осторожным с ними». Он ободряюще сжал руку Хао, и тот кивнул. — Вы, ребята, можете остаться в комнате Бинни. Я не стала ставить ещё одну кровать, так как подумала, что она вам не понадобится, — сказала она, игриво подмигивая Хао. — Омма! — Ханбин захныкал. — Прости, прости, я больше не буду, — сказала она, всё ещё хихикая, пока они с отцом Ханбина несли сумки в комнату Ханбина. — Вы уверены, что вам не нужна помощь? — крикнул им вслед Хао, но они отмахнулись, велев ему сесть и расслабиться. Вместо этого Хао подошёл к Ханбину на кухне. — Могу ли я тебе чем-нибудь помочь? — О нет, хён. Мы оба знаем, что ты не умеешь готовить. Помнишь то время на острове Чеджу? — Хао хлопнул Ханбина по руке, рассмеявшись от воспоминаний. — Я правда думал, что нужно добавить ещё уксуса! — К тому же, похоже, всё уже почти готово. Почему бы тебе не начать накрывать на стол? — Ханбин указал на тарелки и миски, и Хао принялся за работу. Родители Ханбина вернулись в комнату. Его мама помогла Хао закончить накрывать на стол, а папа помог Ханбину доесть. Вскоре всё было готово к подаче на стол. — Может, подождём Арым, прежде чем начинать есть? — сказал Хао, но как только он произнёс эти слова, входная дверь открылась. — Эомма, Аппа, я дома! — ахнула Арым, поняв, что Ханбин и Хао тоже здесь. — Оппа! — закричала она, подбегая к Ханбину, который заключил её в объятия. — Боже, я совсем забыла, что вы сегодня придете! Эй, Хао-оппа, ничего, если я буду так тебя называть? Рада тебя видеть! — сказала она. — Я бы тоже тебя обняла, но я вся в поту. — И воняешь тоже, чёрт, ты не могла меня предупредить? — сказал Ханбин, помахав рукой перед носом. Затем он вздрогнул, когда Арым замахнулась, чтобы ударить его. — Ах, боже, не ссорьтесь, пока у нас гости! — воскликнула мама Ханбина. — Арым-а, почему бы тебе не умыться поскорее и не присоединиться к нам за ужином? Она кивнула и, уходя, ударила Ханбина по руке. Через несколько минут она вернулась, и ужин наконец начался. Хао больше всего боялся этого момента. Будучи человеком более замкнутым, он ужасно умел поддерживать беседу. К счастью, семья Ханбина гораздо лучше умела поддерживать разговор, чем он. — Итак, Хао-ши, — сказал отец Ханбина. — Тебе нравится жить в Корее? У тебя были какие-нибудь проблемы? Хао проглотил кусочек блинчика с кимчи и только потом заговорил. — Да, мне здесь очень нравится! Это очень красивая страна, и люди здесь тоже замечательные, — он слегка сжал ногу Ханбина, на которой лежала его рука. — Конечно, я скучаю по дому, но с моими друзьями я чувствую, что обрёл новый дом. Мать Ханбина вздохнула. —Если бы вы только могли получить постоянный контракт. Я, честно говоря, считаю, что всё это так глупо. Если вы приносите достаточно дохода, почему бы вам не остаться вместе подольше? — Эомма, ты же знаешь, что это так не работает, — сказал Ханбин. — Но у нас ещё больше года впереди. Давай не будем так сильно беспокоиться о будущем. — А ты, Арым-а? — спросил Хао, пытаясь отвлечь внимание от себя. — У тебя есть какие-нибудь грандиозные планы на будущее? — Ну, цель состоит в том, чтобы продолжать профессионально заниматься скалолазанием. Я надеюсь, что скоро смогу участвовать в международных соревнованиях. — Она выиграла три последних соревнования, — сказала мама, гордо улыбнувшись. — Ого, эта семья действительно выиграла в лотерею талантов, — сказал Хао, вызвав всеобщий смех. Он покраснел и повернулся к Ханбину. — Что? Я сказал что-то странное? — Нет, ты просто милый, — сказал он, поправляя волосы на голове Хао. — Вы, ребята, всю неделю будете заставлять меня чувствовать себя одинокой, — сказала Арым, закатывая глаза. — Я думал, у тебя есть парень? — сказал Ханбин. — Мы расстались три месяца назад! Я тебе писала об этом! — Ах да… Я совсем забыл об этом. Хао рассмеялся, когда Ханбин поймал кусок блинчика, который Арым бросила в него. — Эй, я был немного занят, ладно? Прости! — Ладно, вы двое, хватит, — сказал отец Ханбина. — Я уверен, что вы, ребята, устали, так что можете идти отдыхать, если хотите. Мы сами помоем посуду. — О нет, пожалуйста, вы же приготовили еду. Позвольте мне помочь с посудой… — Нет! — перебила Хао мама Ханбина. — Вы, ребята, слишком много работаете, а это ваш отпуск. Так что идите и отдыхайте! — Брось, она упряма как осёл, — сказал Ханбин, хватая Хао за руку. — Просто помни, — начала Арым. — у нас тонкие стены, так что если вы двое планируете заняться сексом в какой-то момент… Ай! — Хао чуть не подавился глотком воды, который пил, когда Ханбин пнул стул своей сестры. — Арым-а! — воскликнула мама Ханбина. — Что? Я просто сказала то, о чём мы все думали. — Ладно, мы сейчас пойдём отдыхать, — сказал Ханбин, глядя на сестру, которая лишь озорно усмехнулась в ответ. Хао поблагодарил родителей Ханбина за ужин и позволил Ханбину проводить его в комнату. Его комната оказалась проще, чем он думал. Кровать стояла в углу, и лунный свет проникал в комнату через окно на дальней стене. На стенах почти ничего не было, кроме нескольких фотографий и чего-то похожего на плакат. Подойдя ближе, Хао увидел, что это был плакат с изображением Джехёна из NCT. — Серьезно? — сказал Хао, указывая на него. Лицо Ханбина покраснело. — Ну, ты же не мог не знать, что я его фанат, — сказал он. Хао рассмеялся, увидев, как он смутился. Он снова повернулся к плакату. — Хм, это тот, с кем мне предстоит соревноваться? Он почувствовал, как руки Ханбина обвили его талию, когда он медленно поцеловал Хао в затылок. — Боже, здесь нет никакой конкуренции. Никто не может сравниться с тобой. Хао улыбнулся, развернулся и обнял Ханбина за шею. — Ты всегда знаешь, что сказать, да? — Значит ли это, что я могу тебя поцеловать? — поддразнил Ханбин, крепче обнимая Хао за талию. — Может быть, — сказал Хао, сокращая расстояние между ними для короткого поцелуя. — Я очень рад, что ты здесь, хён. — сказал Ханбин, проводя пальцами по волосам Хао. — Я тоже, Бин-а.

***

Неделя, которую Хао провёл в доме Ханбина, пролетела слишком быстро. Дни были наполнены смехом и приключениями, когда Ханбин показывал Хао места в Корее, где он никогда раньше не был, а ночи были наполнены столь необходимым отдыхом, а также временем наедине с Ханбином. В их последнюю ночь Хао и Ханбин лежали в постели, обнявшись, лицом друг к другу. На Ханбине была футболка с глубоким вырезом, обнажавшая татуировку на его груди. Хао поднял руку и начал нежно поглаживать её, так, как делал всегда. Он почувствовал, как Ханбин вздрогнул от его лёгкого прикосновения. — У тебя замечательная семья, Бин-а, — сказал Хао, нарушая молчание. — Ещё раз спасибо, что позволил мне остаться. Ханбин наклонился и нежно поцеловал Хао в лоб. — Всегда пожалуйста. Надеюсь, они не сильно тебе помешали, — сказал он. — Конечно, нет! — сказал Хао, хихикая, когда Ханбин притянул его ближе. Хао вдохнул аромат Ханбина, который пах ванильным гелем для душа, которым тот пользовался. Ему было так тепло и уютно рядом с Ханбином, как будто он действительно был дома. Начало карьеры в чужой стране было для Хао очень одиноким. Конечно, у него были друзья и коллеги-стажёры в компании, но он постоянно тосковал по дому. Однако рядом с Ханбином он чувствовал себя в безопасности, как дома, намного сильнее, чем когда-либо прежде. — Я люблю тебя, Сон Ханбин. — прошептал он. Он почувствовал, как Ханбин улыбнулся, и прошептал в ответ: «Я тоже тебя люблю, Чжан Хао». На следующее утро им пришлось собрать вещи и вернуться в общежитие. Они со слезами на глазах попрощались с семьёй Ханбина и отправились обратно к остальным участникам. — Боже, как бы я хотел, чтобы этот отпуск длился вечно. — Хао застонал, думая обо всех предстоящих делах. Ханбин улыбнулся Хао и ободряюще похлопал его по бедру. Они подъехали к парковке общежития, забрали свои сумки и направились обратно в общежитие. Они вернулись последними, поэтому, когда они вошли, остальные ребята собрались в гостиной и смотрели фильм. — Хао-хён! Ханбин-хён! — воскликнул Юджин, подбегая к ним, чтобы обнять. — Хорошо ли отдохнул наш Юджинни? — спросил Хао, ущипнув младшего мальчика за щёку. — Ой, хён, я не ребёнок. Мне уже 17. Хао рассмеялся. — Именно. Ты ещё ребёнок. — Не хотите ли присоединиться к нам, ребята? — спросил Джиун. — Конечно! — ответил Ханбин. — Мы занесём наши сумки, а потом сразу выйдем. О, и нам, наверное, стоит начать составлять расписание на завтра. Все застонали и запротестовали, услышав это заявление.

***

Спустя несколько дней Кюбин и Рики сидели на диване и хихикали, глядя на что-то в телефоне Кюбина, пока Ханбин готовил себе ужин. У группы был долгий день репетиций и встреч, посвящённых подготовке к предстоящим шоу. Остальные участники вернулись некоторое время назад, но Ханбину, как лидеру, пришлось остаться на дополнительную встречу, поэтому он ещё не успел поесть. — Ты только что вернулся? — Ханбин обернулся и увидел, что Хао идёт к нему. — Уже больше 11. — Да, мне пришлось задержаться на несколько встреч. А сейчас я умираю с голоду. Уже поздно, тебе пора спать — сказал Ханбин, когда Хао зевнул. — Нет, всё в порядке, я останусь. Я не хочу, чтобы тебе пришлось есть в одиночестве. — Ханбин благодарно улыбнулся Хао, когда тот сел за стол. — Вот чёрт, — услышал Ханбин слова Кюбина. Ханбин оглянулся через плечо и увидел, что Рики и Кюбин больше не смеются. — Что там? — спросил он. — Вот чёрт, — повторил Кюбин. — Это действительно плохо. Думаю, вам стоит это увидеть. Хао подошёл к Кюбину и протянул ему свой телефон. Хао ахнул. — Что? Что случилось? — Ханбин выключил плиту и подбежал. Когда он увидел телефон, у него упало сердце. Появилась статья под названием «БОЛЬШОЙ СКАНДАЛ! Участники ZB1 Сон Ханбин и Чжан Хао целуются???» И прямо под ним, конечно же, была фотография, на которой они целуются. — Какого чёрта, когда была сделана эта фотография? — сказал Ханбин, и его сердце бешено заколотилось. — Когда была опубликована эта статья? — спросил Хао у Кюбина. — Кажется, всего несколько минут назад, но это уже в тренде в Twitter'е. — Я не понимаю, мы были так осторожны. Мы никогда не целуемся на людях, — в панике сказал Хао. — Подожди минутку. Это что, в моей комнате? — спросил Ханбин, присмотревшись к фотографии. Ему вдруг стало нехорошо. — О боже, они были у меня дома. Хао, они забрали это, когда мы были у меня дома. Откуда, чёрт возьми, они узнали мой адрес? Он достал телефон, чтобы позвонить родителям, но в этот момент ему позвонил их менеджер. — Чёрт, — сказал он, глядя на Хао, прежде чем ответить. Прежде чем Ханбин успел что-либо сказать, его менеджер произнёс: «Вы с Хао встретитесь со мной через десять минут», — и повесил трубку. Он убрал телефон от уха и вздохнул. Остальные члены группы услышали шум и теперь все были в гостиной. — Что происходит? — спросил Мэттью. Хао протянул ему телефон Кюбина, и они с Джиуном и Гонуком столпились вокруг него. — Боже мой, — сказал Мэтью. — Что вы собираетесь делать? Ханбин провёл рукой по волосам, а Хао сел на диван, обхватив голову руками. — Я не знаю, — это всё, что смог сказать Ханбин. — Как реагируют фанаты? — спросил Хао, почти боясь задать этот вопрос. Мэтью поморщился, всё ещё держа телефон в руке. — Не очень хорошо… — Я видел несколько положительных отзывов, — вмешался Рики. — Но в основном от фанатов по всему миру… — Мне так жаль, ребята, — сказал Ханбин, чувствуя себя побеждённым. Он знал, как сильно это повлияет на всю группу, и ненавидел себя за свою беспомощность. Он сел рядом с Хао, который положил руку ему на спину и нежно погладил её. — Пожалуйста, тебе не за что извиняться, — сказал Гонук. — Мы все говорили о рисках, когда вы начали встречаться, поэтому мы знали, что это возможно. — Клянусь, мы никогда не вели себя безрассудно. Эта фотография была сделана у меня дома, на частной территории. — Мы знаем, Ханбин, — сказал Джиун, ободряюще улыбнувшись ему. — Мы всё уладим, не волнуйся. Менеджер уже звонил? — Да, — простонал Ханбин, страшась этого разговора. — Он хочет встретиться с нами через несколько минут. — Что вы собираетесь делать, ребята? — неуверенно спросил Юджин. — Наш менеджер, наверное, попытается это отрицать и убедить публику в обратном, верно? — Нет, фотография слишком компрометирующая, — сказал Хао, снова взглянув на них. — Я имею в виду, что нет никаких сомнений в том, что это мы. — Ну, тогда он, наверное, заставит вас извиниться.. Ханбин рассмеялся, вызвав несколько удивлённых взглядов со стороны других участников. — Почему мы должны извиняться? Что мы такого сделали? — он чувствовал, как в нём закипает гнев, но Хао взял его за руку, и он успокоился. — Мы же не убили кого-то. — А что, если… — Хао замолчал. — Что если что? — сказал Ханбин. — Это может показаться безумным. На самом деле, это и есть безумие. Но я согласен, Ханбин. Мы не должны извиняться за то, что влюблены. Так что вместо того, чтобы отрицать это или приносить неискренние извинения, что, если мы подтвердим это? Наступила тишина. — Ух ты, хён, это безумие, — сказала Тэрэ. — Это всё равно что совершить социальное самоубийство! Вы, ребята, можете больше никогда не стать айдолами! Вы понимаете, насколько это серьёзно, особенно в этой индустрии? — Да, конечно, я понимаю! — воскликнул Хао. — Но эта отрасль никогда не изменится, если кто-то не станет катализатором. Он посмотрел на Ханбина, который уставился на свои колени. — И я готов стать этим катализатором, если ты тоже готов, — сказал он. Ханбин глубоко вздохнул. — Я тоже думаю, что это безумие, но я согласен, только если остальные участники не против. Это решение касается не только нас. Наша карьера, вероятно, уже никогда не будет прежней, так что подумайте хорошенько. В комнате снова воцарилась тишина. — О, да какого чёрта. Я говорю: делайте это, — сказал Джиун. — Вы, ребята, либо самые смелые люди, которых я когда-либо встречал, либо самые глупые, но мы всегда будем вас поддерживать. Так что я говорю: вперёд. Один за другим остальные участники поддержали Джиуна. Глаза Ханбина наполнились слезами от благодарности за поддержку, которую оказали ему и Хао его товарищи. — Спасибо вам, ребята, правда. Я чувствую, что подвёл вас как лидер, — сказал он, глядя на Хао, у которого тоже были слёзы на глазах. — Ханбин-хён, вы, ребята, не сделали ничего плохого, — сказал Мэттью, положив руку ему на плечо. — Ты буквально один из самых добрых, нежных и скромных людей, которых я когда-либо встречал. Ты не подвел нас как лидер. Мы все за вас. Ханбин сдерживал слёзы, когда благодарил Мэттью и остальных участников. Он посмотрел на свой телефон и увидел, что прошло десять минут. — Нам пора идти, нас, наверное, ждут наши менеджеры. Хао кивнул, и остальные участники пробормотали «удачи», выходя из общежития.

***

— Вы что, ребята, с ума сошли? — их менеджер уставился на них так, словно у них обоих выросло по две головы, — Нет, абсолютно точно нет. Это не может произойти. — Хен, пожалуйста, — взмолился Ханбин. — Послушай, было достаточно сложно скрывать это от генерального директора, но теперь об этом знает весь мир. Как ты думаешь, что произойдёт, если вы подтвердите свои отношения? Это не только навредит вам, но и навредит всем, включая группу. — Мы знаем, — сказал Хао, раздражённо вздохнув. — Как мы уже говорили, мы уже обсуждали это с участниками и рассмотрели все последствия. Мы не будем извиняться за то, кто мы есть. — К тому же эта фотография была сделана на частной территории, — вмешался Ханбин. — Им вообще не следовало там находиться. Если уж на то пошло, мы должны выдвинуть обвинения против того, кто сделал эту фотографию. Их менеджер провёл рукой по лицу. — Ханбин. Хао. Если мы это сделаем, вы должны быть готовы к худшему. Я не могу предотвратить неизбежное. — Он переводил взгляд с одного на другого, пока они смотрели на него в ответ. — Вы ведь понимаете, что я говорю, верно? — сказал он. — Вас, скорее всего, выгонят из компании. Ханбин почувствовал, как у него ёкнуло сердце. Конечно, он думал об этом, но услышать это от своего менеджера — совсем другое дело. Он почувствовал, как Хао крепче сжал его руку, и кивнул. — Это мы тоже поняли. Но мы готовы принять это как неизбежность. Их менеджер глубоко вздохнул и на мгновение замолчал. — Ладно, — сказал он спустя, казалось, целую вечность. — Правда? — Хао удивлённо ахнул. — Да, да. Боже, я, наверное, буду жалеть об этом всю жизнь, — сказал их менеджер, обхватив голову руками. — Но, — сказал он, глядя на Ханбина и Хао. — я уважаю вас двоих и ваши отношения. Вы, ребята, — двое самых трудолюбивых и целеустремлённых людей, которых я когда-либо встречал. И хотя я, возможно, не всегда одобрял ваши отношения, вы показали, насколько искренне преданы друг другу и своей группе, — он потянулся и схватил их за руки. — И я бы не хотел заставлять вас делать то, чего вы не хотите. Ханбин почувствовал смесь облегчения и страха. — Ладно, вот план действий. Я уже связался с полицией, чтобы узнать, сможем ли мы выяснить, кто сделал это фото, а также сообщить о любом, кто его перерепостит. Я считаю, что нам следует хранить молчание в течение нескольких дней, пока я пытаюсь обсудить всё с генеральным директором. Если я смогу их убедить, то, возможно, мы сможем опубликовать заявление, подтверждающее ваши отношения. Как вам такой вариант? Ханбин и Хао кивнули, соглашаясь с планом. — Ладно. Будьте готовы к аду.

***

Хао знал, что реакция будет жёсткой, но он никогда раньше не видел ничего подобного. Прошло всего три дня с момента публикации, а их фан-база была полностью разрушена. Несмотря на то, что первоначальная статья была удалена, ущерб уже был нанесён. Появились видео, на которых люди сжигают их альбомы и мерч, требуя, чтобы WakeOne исключил их из группы. Они потеряли почти половину своих подписчиков во всех аккаунтах в социальных сетях. Компании пришлось отключить комментарии к постам, так как они были наполнены ненавистью. Предстоящую встречу с фанатами пришлось отменить, так как люди начали угрожать. Вся группа взяла временный перерыв, так как первая волна негативной реакции обрушилась на них с полной силой. Ханбин заставил Хао и себя удалить Twitter и посоветовал ему избегать как можно большего количества социальных сетей. Хао держался первые несколько дней, но в конце концов любопытство взяло верх. Он сидел в гостиной с телефоном в руках, пролистывая Twitter и наблюдая за реакцией фанатов. Будучи айдолом, он видел немало мерзких комментариев в свой адрес, но эти были на другом уровне. «То, что они делают, просто отвратительно и неправильно. Я надеюсь, что они сгорят в аду», «Хао слишком уродлив, чтобы встречаться с Ханбином. Ему нужно держать свои е***** руки при себе». «Я не могу поверить, насколько они эгоистичны. WakeOne нужно немедленно их выгнать». «Я надеюсь, что Ханбин понимает, что его дни сочтены из-за того, что он приложил руку к похищению Хао.» «Мужчинам не должны встречаться с мужчинами. Мне становится так мерзко, когда я просто смотрю на них», «Как они могли так нас предать? Надеюсь, это навсегда разрушит их карьеры и-» Ханбин выхватил телефон Хао из его рук. — Кажется, я просил тебя удалить Twitter, — сказал он, теперь уже сидя рядом с Хао. — Я знаю… — сказал Хао, подтягивая колени к груди. Он положил голову на плечо Ханбину. — Думаешь, мы сделали правильный выбор? — прошептал Хао. Ханбин повернулся и поцеловал Хао в макушку. — Я не знаю, баобэй. Но пути назад уже нет.

***

С момента публикации заявления прошло уже две недели, и Хао чувствовал, что сходит с ума от безделья. Стафф велел ему и Ханбину вообще не выходить из комнат ради их же безопасности, но Хао чувствовал, что ему нужно выйти. Было около часа ночи, когда Хао взял в своей комнате чёрную кепку и маску. Он старался не шуметь, чтобы никого не разбудить, и прокрался к входной двери общежития. — И куда же ты идёшь, хён? Хао замер, услышав голос Гонука, когда тот вставал с кровати. — Ты же знаешь, что наш менеджер велел вам не выходить из общежития. Хао вздохнул и повернулся к Гонуку, положив руки на широкие плечи парня. — Я знаю, Гонук, но мне нужно выйти. Мне кажется, что я здесь задыхаюсь, — Гонук выглядел неубеждённым. — Послушай, я просто хочу сходить в магазин на углу, купить что-нибудь попить и перекусить, а потом я сразу вернусь. Обещаю. И, прошу, пожалуйста, не говори Ханбину. Наконец Гонук сдался. —Хорошо. Но, хён, будь осторожен. И если ты не вернёшься через 30 минут, я расскажу Ханбину. Хао чувствовал себя так, словно его отчитывает родитель, хотя Гонук был на 5 лет младше его. —Спасибо, Гонук-а, — сказал он, прежде чем выскользнуть из комнаты. Выйдя на свежий воздух, Хао сразу почувствовал, как будто с его плеч свалился груз. Он сделал глубокий вдох через маску и почувствовал себя более живым, чем за последние несколько дней. Ему почти хотелось вприпрыжку бежать в маленький магазинчик, который находился прямо за углом от их общежития. К счастью, он был там один. Он не спеша рассматривал различные закуски, хотя уже миллион раз бывал в этом магазине. Он хотел насладиться каждой минутой свободы. Выбрав всё, что хотел, он направился к прилавку, где увидел того же старика, что и раньше. Хао улыбнулся про себя, увидев знакомое лицо. С тех пор как его разоблачили, для Хао всё было не таким, как раньше, но в этот момент он наконец почувствовал себя нормальным. Старик начал пробивать заказ Хао (напиток в стаканчике на вынос и пакет чипсов), не поднимая глаз. —Это будет стоить 14 500 вон, — сказал он, наконец взглянув на Хао. На его лице промелькнуло узнавание, когда Хао попытался протянуть ему деньги. — Простите, но это больше не продаётся, — внезапно сказал мужчина. Хао в замешательстве моргнул. — Что вы имеете в виду? — Я имею в виду, что это не продаётся. Пожалуйста, покиньте мой магазин. Хао упёрся ногами в пол и продолжал смотреть на мужчину. — Я не понимаю. Почему эти вещи не продаются? Вы же смогли их пробить, — сказал он. Мужчина пристально посмотрел на него. —Я не продаю таким, как ты. Хао почувствовал себя так, словно его только что ударили в живот. Осознание происходящего обрушилось на него. — Пожалуйста, сэр, я просто хочу купить этот напиток и эти закуски, — сказал Хао, снова пытаясь отдать мужчине деньги. — Я сказал, убирайся! — заорал мужчина, схватив напиток и швырнув его в Хао. Тот ахнул, когда холодная жидкость разлилась по всему его телу. — Отвратительная свинья, — выплюнул мужчина. Оцепенев, Хао вышел из магазина и направилсяобратно в общежитие. Он почувствовал, как по его лицу текут тёплые слёзы, и снял маску, потому что ему вдруг стало трудно дышать. Это воспоминание снова и снова прокручивалось в его голове. Он сотни раз покупал в этом магазине закуски и напитки, и каждый раз этот человек был с ними очень добр. Теперь всё, что он мог видеть в своём сознании, — это ненависть в глазах мужчины, когда тот смотрел на Хао. К тому времени, как он вернулся в общежитие, Хао едва сдерживал рыдания. Он замёрз и промок насквозь и больше всего на свете хотел забраться в постель и забыть, что эта ночь вообще случилась. Открыв дверь, он услышал голоса в гостиной. — Он сказал, что сейчас вернётся, хён. Прошло всего 20 минут, — сказал Гонук. — Нам строго-настрого запретили выходить из общежития, особенно одним. Я пойду за ним… — Ханбин не договорил, когда Хао открыл входную дверь. — Хао-хён! — воскликнул Ханбин, бросаясь к нему. — Ты в порядке? Почему ты мокрый? — спросил Ханбин, быстро осмотрев его с ног до головы, прежде чем его взгляд остановился на лице Хао. — Ты плачешь? Что случилось? Тебе больно? Хао наконец-то всхлипнул, сдерживая рыдания, и рухнул в объятия Ханбина. — Я так чертовски устал, Ханбин, — сказал он, пока Ханбин успокаивающе гладил его по спине. — Что такого плохого в том, что мы вместе, а? Я просто не понимаю, как люди могут быть такими жестокими, — он заплакал, уткнувшись в плечо Ханбина. Как только Хао немного успокоился, он рассказал Ханбину и Гонуку о том, что произошло в круглосуточном магазине. Как только он закончил рассказ, Ханбин тут же встал и направился к входной двери. — Ханбин-а, куда ты идёшь? — спросил Хао. — А ты как думаешь? Кем себя возомнил этот человек, отказываясь продавать тебе в своём магазине, а потом ещё и нападая на тебя? Нет, я пойду туда и... — И что, Ханбин? Хао встал, подошёл к Ханбину и схватил его за руки, которые дрожали от ярости. — Что ты собираешься делать? Кричать на него? Вызывать полицию? Технически это его магазин, он имеет право отказать в обслуживании любому. — Но, Хао, это не значит… — Хао приложил палец к губам Ханбина. — Просто забудь об этом, Бин-а. Пожалуйста. Я просто хочу забыть, что это вообще произошло. Ханбин не выглядел полностью убеждённым, но уступил, когда Хао потащил его в постель

***

Неделю спустя Хао сидел на диване и смотрел китайскую дораму. Он то смотрел, то думал о том, что произошло на прошлой неделе. Он не мог выбросить из головы лицо того мужчины. От одних только мыслей об этом его лицо горело от стыда. — Эм, Хао-хён, — услышал Хао голос Юджина рядом с собой. Он сидел рядом с Хао на диване и что-то печатал в телефоне. — Где Ханбин-хён? — Я не знаю. Кажется, в своей комнате. А что? Юджин молча протянул Хао свой телефон и увидел, что тот просматривал Twitter. — О боже, что там опять? — сказал он, но ахнул, когда посмотрел на твит. Кто-то выложил фотографии кафе матери Ханбина, но оно было полностью разграблено. Хао прикрыл рот рукой, просматривая фотографии. Кафе было милым и уютным, с чистыми белыми стенами и удобными стульями и столиками, расставленными повсюду. Всё кафе было своего рода святилищем для Ханбина, созданным его фанатами и его мамой. Но теперь стулья и столики были перевернуты и разбросаны повсюду. Передние окна были разбиты, а фотографии Ханбина сорваны со стены. Когда-то белые стены теперь были исписаны граффити, самое большое из которых было написано красной краской из баллончика: «ГОРИ В АДУ» — Думаешь, Ханбин-хён знает об этом? — спросил Юджин. — О чём я должен знать? — спросил Ханбин, подходя к ним сзади. — Эм, Ханбин, — осторожно сказал Хао. — Твоя мама сегодня с тобой связывалась? Ханбин нахмурился. — Нет, а что? Хао неохотно передал телефон Юнджина Ханбину. — Кажется, я говорил вам, ребята, чтобы вы держались подальше от… — он замолчал, глядя на твит. Хао заметил, как расширились зрачки Ханбина, и увидел, как у него перехватило дыхание, когда он просматривал фотографии. — Ханбин-а, — мягко сказал Хао, протягивая руку, чтобы коснуться руки Ханбина, но тот внезапно бросил телефон Юджина на диван и молча ушёл в свою комнату. Юджин и Хао обменялись обеспокоенными взглядами. Когда Ханбин по-настоящему злился, он не кричал и не вопил, он замолкал. Хао видел Ханбина таким только однажды, после того как их сильно помяли в аэропорту. Хао вошёл в комнату Ханбина и увидел, что тот пытается дозвониться до родителей, как предположил Хао. Ханбин выругался, когда они не взяли трубку. Затем он прошёл мимо Хао к входной двери и начал обуваться. — Ханбин, подожди, — сказал Хао, следуя за ним. — Не пытайся меня остановить, Хао. Я ухожу. — Посмотри на меня, — Хао нежно взял Ханбина за лицо и заставил его посмотреть на себя. Он видел, как в его обычно мягких глазах закипает смесь ярости и страха. — Я не пытаюсь тебя остановить. Я хочу пойти с тобой. Ханбин на мгновение замешкался, прежде чем кивнуть, когда Хао переплел их пальцы. Он взял ключи от своей машины, и они вышли из общежития, держась за руки. Поездка в кафе прошла в тишине. Хао чувствовал, как нарастает напряжение в Ханбине, пока тот вел машину. Его пальцы нервно постукивали по рулю, а левая нога подпрыгивала вверх-вниз. — Я уверен, что с ними всё в порядке, Ханбин-а, — сказал Хао, проведя левой рукой по волосам Ханбина и слегка помассировав его шею. Он чувствовал, как Ханбин наклоняется навстречу его прикосновениям. — Наверное, они просто не хотели тебя беспокоить. — Ханбин кивнул, но промолчал. Когда они подъехали к кафе, Хао увидел жёлтую ленту, натянутую вокруг входа. У него защемило сердце при виде некогда прекрасного кафе, превратившегося в место преступления. Он не мог даже представить, что чувствует Ханбин. Они вышли из машины и увидели, что семья Ханбина пытается отмыть граффити и осколки стекла внутри кафе. — Эомма! — закричал Ханбин, подбегая к маме. — Ханбин-а? Что ты здесь делаешь..? — она не договорила, потому что Ханбин обнял её, и по его лицу наконец потекли слёзы. — Мне так жаль, мама, — повторял он снова и снова. Хао наблюдал издалека, как они плакали и обнимали друг друга. Он чувствовал, как слёзы наворачиваются на его глаза, когда он сам осматривал кафе. Отец Ханбина подошёл к Хао и тоже обнял его. — Спасибо, что пришёл с ним, — сказал он Хао. Хао кивнул, не в силах говорить, боясь, что голос сорвётся. «Как кто-то может быть таким злым?» — подумал про себя Хао. Семья Ханбина не сделала ничего плохого, и всё же они страдали только потому, что их сын был влюблён в мужчину. Что-то тёмное вспыхнуло внутри Хао, и он молча поклялся, что заставит того, кто это сделал, заплатить. — Когда это случилось? — спросил Ханбин, отстраняясь от матери. — Почему ты мне не сказала? — Хао увидел, как на лице Ханбина отразилась боль. — Это случилось вчера поздно вечером, — отец Ханбина подошёл к входу в кафе. — Там была группа из трёх человек. Наша камера всё засняла. Он указал на камеру видеонаблюдения в верхнем углу у входа. — К сожалению, все они были в кепках и масках, так что невозможно сказать, кто это был. Мы передали запись в полицию, и они сказали, что сделают всё, что в их силах. — Мы подумали, что у тебя и так достаточно забот, Ханбин, — всхлипнула его мама. — Мы не хотели тебя беспокоить. У нас всё хорошо, правда. — Она выдавила улыбку, глядя то на Хао, то на Ханбина. Ханбин отвернулся и уронил голову на руки. — Это полный бред, — сказал он. — Вся эта чёртова страна — полный бред! — закричал он, пиная один из опрокинутых стульев. Он прислонился спиной к одной из исписанных граффити стен и рухнул на землю. Хао подошёл и сел рядом с ним. Он нежно притянул Ханбина к себе и позволил ему выплакаться у него на плече. После минуты молчания Хао прошептал Ханбину: «Бин-а, мы должны помочь твоим родителям прибраться». Ханбин шмыгнул носом и кивнул, и они оба встали. Хао схватил метлу, стоявшую у одной из столешниц, и начал подметать. — О нет, мальчики, пожалуйста! Мы сами справимся! — взмолилась мать Ханбина. — Эомма, - твердо сказал Ханбин. — Мы не уйдем, хорошо? Просто позволь нам помочь. — Глаза его мамы снова наполнились слезами, когда муж обнял ее. Ханбин и Хао остались на несколько часов, помогая оттирать граффити со стен и убирать битое стекло. Через некоторое время им позвонил менеджер и сказал, что они должны вернуться. Ханбин немного поспорил с ним, но в конце концов согласился, когда услышал, что в кафе направляются журналисты, потому что они узнали, что там были он и Хао. — Не разговаривайте ни с кем из репортёров, хорошо? — сказал Ханбин своим родителям перед уходом. — И если что-то подобное случится снова, пожалуйста, не скрывайте это от меня. — Он в последний раз обнял их, и они с Хао вернулись в машину. Обратная дорога была менее напряжённой, но Хао видел, что Ханбин всё ещё расстроен. Хао включил музыку, чтобы попытаться поднять настроение. Ханбин припарковал машину у их общежития, но прежде чем Хао успел выйти, он почувствовал, как Ханбин схватил его за руку. Хао в замешательстве оглянулся на него. — Хен, думаю, нам стоит поговорить. Хао кивнул, и в его голове начали зарождаться тревожные мысли. — О чём ты хочешь поговорить? Ханбин сидел молча, размышляя, как сказать то, что он хотел сказать. — Думаю, нам стоит покинуть компанию, — наконец сказал он. Хао едва не вздохнул с облегчением. — О боже, это всё? Я думал, ты со мной расстаёшься или что-то в этом роде. — Я серьёзно, Хао, — снова повисла тишина. — Кажется, ситуация не становится лучше. Я думаю, что мы слишком долго эгоистично держались за своё. — Ханбин... — Подожди, пожалуйста, дай мне закончить. — Он провёл рукой по волосам, прежде чем продолжить. — Ситуация становится всё серьёзнее. Последнее, чего я хочу, — это чтобы люди пришли за моей семьёй, твоей семьёй или семьями других участников. — Значит, ты думаешь, что если мы уйдём, то всё наладится? Ханбин вздохнул, закрыв лицо руками, и покачал головой. — Я больше ничего не знаю, Хао. В любом случае, это кажется неизбежным. Хао потянулся и обнял Ханбина. — Я так сильно тебя люблю, ты знаешь? — сказал он, целуя его в щёку. — Мы справимся с этим. Я обещаю. Давай поговорим об этом завтра, хорошо? Ханбин улыбнулся и кивнул, наклонившись, чтобы быстро поцеловать Хао, и сказал: «Я тоже тебя люблю». Как бы Хао ни хотелось верить в то, что он сказал Ханбину, сомнения всё ещё не давали ему покоя. Честно говоря, ему было трудно представить счастливый конец для них двоих, и это пугало его больше всего.

***

На следующий день Кюбин крикнул: — Хао-хён! Ханбин-хён! Вам нужно это увидеть! Ханбин застонал, повернувшись к Кюбину, который вбежал в гостиную. — Что теперь? — спросил Хао, поднимая голову с колен Ханбина. — Не думаю, что смогу вынести ещё больше плохих новостей, — ответил Ханбин. — Нет, нет, всё хорошо! Я думаю, — сказал Кюбин, садясь между Ханбином и Хао на диван. Гонук и Тэрэ, которые тоже были в гостиной, придвинулись ближе, чтобы посмотреть, из-за чего весь этот шум. — Ты так думаешь? — растерянно повторил Ханбин. — О, просто посмотри видео. Кюбин открыл клип из Twitter'а, и Ханбин с удивлением увидел на экране Бан Чана, лидера Stray Kids. Ханбин посмотрел на Гювина, гадая, то ли видео он открыл. — Хён, поверь мне, просто продолжай смотреть. Ханбин покачал головой, но снова переключил внимание на телефон. Судя по всему, это был ролик с прямой трансляции Чана. Кюбин нажал на кнопку воспроизведения, и Чан начал говорить. — Честно говоря, я не уверен, стоит ли мне это говорить, — сказал Чан. Последовало молчание, пока он, казалось, спорил сам с собой. — Хотя знаете, мне всё равно. Я уверен, что все, кто смотрит, слышали о недавнем событии, которое очень сильно потрясло индустрию. Ханбин почувствовал, как у него ёкнуло сердце. Он говорил о них? — И всё, что я могу сказать, — это то, как я разочарован реакцией людей. — Последовала ещё одна пауза, пока Чан пытался подобрать нужные слова. — Любовь — это любовь, ребята. Неважно, мужчина это и женщина, мужчина и мужчина или женщина и женщина. Любовь — это любовь. Я постоянно говорю вам, ребята, любите себя и любите окружающих, и мне хотелось бы думать, что никто из вас не участвовал в той сильной ненависти, которую я видел в индустрии в последние несколько недель. Они этого не заслуживают. Никто этого не заслуживает. Так что, пожалуйста, распространяйте любовь. Это всё, о чём я тебя прошу. Ханбину казалось, что он спит и видит сон. Он недоверчиво посмотрел на Хао, который ответил ему таким же взглядом. — И я не знаю, увидят ли это те двое, но они знают, кто они. Я просто хотел сказать, что считаю вас такими смелыми и сильными. Мне очень жаль, что всё так получилось и что эта индустрия так отреагировала, но просто знайте, что Stray Kids на вашей стороне. На этом клип закончился. — И смотри! — сказал Гювин, открывая Instagram. — Хёнджин-сонбэним тоже это опубликовал. Ханбин почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, когда он посмотрел на пост. Это была фотография двух мужчин, держащихся за руки, с подписью #LoveIsLove. — Хэштег «LoveIsLove» сейчас в тренде в Twitter'е. Это хорошо, не так ли? — Кюбин взволнованно переводил взгляд с одного на другого. — Почему..? — Ханбин почувствовал, что не может сформулировать мысль. — Почему они это сделали? Я имею в виду, что это, вероятно, негативно скажется и на них. Почему они за нас заступаются? — Что происходит? — спросил Джиун, когда он, Рики, Юджин и Мэттью вошли в комнату. Кюбин встал и показал видео остальным. — Так это отлично! — воскликнул Джиун. — Ребята, вы что, не понимаете? Это может стать началом настоящих перемен в индустрии! — Вы правда так думаете? — спросил Ханбин. — Посмотри на все комментарии под видео, хён, — сказал Кюбин, возвращая телефон Ханбину. «Чанни прав. Мы должны иметь возможность любить того, кого хотим! Я никогда не понимала ненависти к ним.» «Вся эта ненависть реально отвратительна. Я думаю, это прекрасно, что Ханбин и Хао смогли найти друг друга. Я надеюсь, что однажды они смогут свободно любить». «Надеюсь, WakeOne позволит Хаобину остаться в группе. Если они уйдут, клянусь, я буду протестовать. Любовь есть любовь!» «WakeOne, пожалуйста, верни Хаобина!!!» Ханбин не мог поверить в то, что читал. Всего несколько дней назад единственные комментарии, которые он читал о себе и Хао, были полны ненависти. Но теперь он видел только поддержку и просьбы вернуться. Ханбин повернулся к Хао и увидел, что по его лицу текут слёзы. Он схватил его и притянул к себе. — Вот оно, Хао, — сказал он. — Это может всё изменить.

***

Спустя два месяца Ханбин и Хао сидели в кабинете генерального директора WakeOne. Хао не мог унять дрожь в руках, и Ханбин потянулся, чтобы успокоить его. Он наклонился ближе и прошептал: «Всё будет хорошо». За последние два месяца многое изменилось с тех пор, как Чан из Stray Kids рассказал о том, как индустрия обошлась с Ханбином и Хао. #LoveIsLove взорвал Корею, и вскоре другие айдолы начали высказываться и отстаивать не только Хао и Ханбина, но и всех представителей ЛГБТК+ сообщества. Хао действительно чувствовал, что индустрия K-pop меняется. Накануне генеральный директор попросил Ханбина и Хао встретиться с ним в его кабинете, чтобы обсудить их дальнейшие планы с ZB1. Хао знал, что в этот момент всё может закончиться; его мечты стать айдолом. И хотя ему было страшно, глядя на Ханбина, он чувствовал себя в безопасности. Что бы ни случилось в этот момент, он знал, что Ханбин его поддержит. Внезапно вошёл генеральный директор WakeOne. Они оба встали и поклонились, когда он подошёл и сел за свой стол. — Я обсудил этот вопрос с советом директоров, — начал генеральный директор. — И мы приняли решение позволить вам остаться в группе. Хао моргнул, не уверен, правильно ли он расслышал генерального директора. — Что? То есть, простите? — сказал он, случайно перейдя на неформальный тон. Генеральный директор усмехнулся. — Вы правильно меня поняли, Хао-ши. — Он встал и подошёл к окну за своим столом. — Вы двое, конечно, доставили мне немало хлопот за последние несколько месяцев, но общественность высказалась. Фанаты хотят, чтобы вы остались. Поэтому мы решили позволить вам продолжить свой контракт с ZB1. Хао захотелось плакать, когда он встал и поклонился генеральному директору. — Спасибо, спасибо, — повторял он снова и снова, слыша, как Ханбин вторит ему. Затем генеральный директор отпустил их из своего кабинета, сказав, что они проведут встречу позже с остальными членами совета директоров. Хао и Ханбин вышли из кабинета генерального директора, держась за руки. Оказавшись в коридоре, Ханбин притянул Хао к себе, и они заплакали. — Всё кончено, Хао. Мы сделали это, — сказал Ханбин, гладя Хао по волосам. Хао зарыдал, уткнувшись в плечо Ханбина. Они вместе прошли через ад, и хотя будущее всё ещё было неопределённым, Хао знал, что ни с кем не хотел бы столкнуться лицом к лицу, кроме любимого человека, Сон Ханбина.