Tell me your limit

Модди смутить не сложно. Достаточно подобрать несколько точных слов — и краска зальёт его лицо без шанса на сохранение равновесия. Конечно, это работает только в определённом случае — на людях Чат спокоен и непоколебим. С Пугодом же... С Пугодом он всё так же спокоен, но на свет выглядывают нежность и смущение, мешающиеся во что-то невероятно чувственное. Рыжего, выглядевшего на публике пусть и строго, но всё равно достаточно открыто, смутить тоже не сложно. На эту точку давит похвала. Вот только обычное "молодец", сказанное кем-то, просто польстит, а похвала от Модди... Тихий сладкий шёпот на ухо, протяжное "умничка-а" заставит расплавиться в его руках за мгновение. Они слабы друг перед другом, и это невозможно отрицать. Потому что открылись когда-то, доверили свою жизнь в чужие руки. И ни разу не пожалели. Пугод сдавленно выдыхает. Стонать нельзя — не дай бог заметят. Он позволяет себе лишь тихие вздохи, хотя отчаянно хочется на громкие звуки сорваться. А Модди провоцирует. На низ живота ладонью давит, зная, как ему это голову кружит. С темпом играет, то замедляя толчки до невозможного, почти замирая, то наоборот, вдалбливая его в этот стол несчастный так, что он едва не скрипит. И всё это голову кружит, в животе сладкий узел возбуждения завязывается всё крепче, а сдержать голос всё сложнее. Это ведь не первый такой раз, он уже на опыте, знает, что любой звук может их позорно спалить. Лишний шорох одежды, одно неосторожное движение или излишне громкое слово — пиши пропало. Поэтому они стараются не шуметь, честно стараются. Пугод себя сдерживает, Модди даже стараться обычно не надо — он тихий сам по себе. Ага, исключая те моменты, когда эта тишина жизненно необходима. Именно в них прорезается моддичатовский голос, нашептывающий ласково и искушающе. Провоцируя будто. Зная, что от очередной похвалы, от сладостного "Ты у меня такой умничка, так держишься", шляпник может и не выдержать. Потому что похвала — слабое место, чем гад и пользуется без зазрения совести. Похвала обычно Пугода и добивает, но не в этот раз. Слишком рано, слишком мало. Риск быть замеченными ощущается почему-то меньше обычного. Вместо страха — кипящий в крови адреналин. Он не видит в полумраке взгляд Модди, но почему-то уверен — в них не меньше азарта чем в его собственных. Это чувствуется в движениях, в гуляющих по телу руках, по тяжёлому дыханию. Его самого хватает только на то, чтобы одной рукой ухватиться за край стола, а другой — за плечо Чата. Откинуть голову и зажмурить глаза от замедлившихся, глубоких толчков. У шатена свой ритм, и Пугод даже при всём желании не смог бы под него подстроиться. Он, в целом, и не против. Одно удовольствие от тягучих, сладких толчков, сильных рук и редких поцелуев, что Модди оставляет на его шее и губах. Модди провоцирует: давит на самые слабые точки, все козыри на стол выкладывает так, чтобы горячее, опаснее было, и вместе с тем хорошо, до ужаса хорошо. — Ты такой умничка, Пугод, — тихий шёпот сопровождается поцелуем в шею. — Так хорошо меня принимаешь... Ты молодец, ты такой тихий. Но тебе ведь хочется, да? Хочется простонать хоть что-то, хочется кончить? И Пугод всё ещё не на грани, — мало, чертовски мало, — пусть его к оргазму и подталкивают. Хочется впитать в себя родной голос, вжаться в тело так, чтобы кожа к коже, и не отпускать. Ему дают не меньше. Толчки наконец приобретают один темп, чётко проезжаясь по простате, и рыжего выгибает дугой. Теперь — ещё чуть-чуть. Совсем немного, и его накроет волной наслаждения. Совсем немного. МоддиЧат, раскованный в своих действиях сейчас, вопреки обычному поведению, в поцелуе кусается чересчур и улыбается довольно, прекрасно видя реакцию Пугода. Знает, что ему будут мстить — изводить не меньше, — и продолжает издеваться игриво. Мужчина чувствует, что партнёр на грани, и пальцами бежит от бёдер к рёбрам и обратно, смотрит внимательно на чужую реакцию, взглядом скользит по раскрасневшейся коже жадно. Он припадает к пугодовским губам вовремя. Ловит чужой стон, и пальцами ласково гладит бедро, тоже изливаясь. Шляпнику хватает нескольких секунд, чтобы передохнуть и он получает ответный поцелуй вместе с предвкушающей ухмылкой.