Сон

— Спасибо — отвечает он какой — то милой девушке и берёт в руки последний, кажется, букет. Быстро добравшись до гримуборной и бросив ворох букетов на стол, Андрей падает на диван, постанывая от боли. Тело будто бы колют с разных сторон тысячами и тысячами иголок, проникающих глубоко под кожу. С трудом отдирая от себя водолазку с кровавыми пятнами, Миронов принимается за перевязку. Боль становится всё сильнее, пока через десять минут мазь не начинает действовать. Он садится за стол, уже в халате, дабы дать телу отдохнуть от одежды и облегчить боль, а затем сжимает в зубах сигарету. Чиркая спичкой, Миронов прислушивается к звукам, что доносятся из открытого окна — машины, несущиеся по улице, чьи — то голоса, щебечущие на деревьях птички… Начало августа. Всем хорошо. И ему, вроде, тоже… Успех, первые шаги к тому, чтобы вырваться из штампов, навязанных обществом, снять с себя клоунский нос и показать им всем…! Показать, что вот, артист Миронов — де может быть серьёзным и глубоким, а не только петь и смеяться умеет. От этих мыслей на лице появляется блаженная улыбка, а внутри разгорается огонёк надежды… Делая долгую затяжку, Андрей прикрывает глаза и среди радостных чувств обнаруживается одно странное, неприятное, как ком в горле. Оно рождается где — то в области солнечного сплетения и вызывает самые мрачные мысли. Бросив огарок сигареты в пепельницу, он смотрит в зеркало, видя там не любимца публики, а смертельно уставшего человека. Того, кто уже не хочет ничего, разве что выпить чаю и поспать. Последнее показалось не такой уж плохой идеей. В конце концов, до вечернего спектакля четыре часа, и домой можно не уходить, а просто вздремнуть часок — другой на диванчике. Устроившись поудобнее, Миронов быстро проваливается в сон. Мелькают перед глазами недавние события и диалоги… Вот они с Шурой обсуждают предстоящие гастроли, вот посиделки с друзьями, а вот кабинет врача… — Часто болит? — Да, достаточно. — хочется соврать, но не выходит. — С вашей — то загруженностью. — Что с ней не так? Женщина снимает очки и смотрит ему прямо в глаза. — Вам нужно снизить нагрузку на организм, иначе он может не выдержать. — Но мне надо работать, у меня планы, я… — начинает он, но врач не даёт договорить: — Андрей Александрович, я знаю, что вы любите свою профессию и вижу, что вы не ошиблись с выбором жизненного пути, но поймите же… Это не может длиться бесконечно, у всего есть предел. У вас и так тяжелейший фурункулёз, теперь ещё боли в голове… А вы только о работе и думаете. Приказывать вам и посадить на цепь я не могу. А дальше — дело ваше. Вы уже не мальчик, должны соображать, что к чему. — Спасибо… — тихо отвечает он и выходит из кабинета. Затем резкая вспышка, и вот он уже стоит на крыльце театра.Вокруг много людей, все они в чёрном и со слезами на глазах, а с неба падают крупные капли. — Жаль его… — Да, такой талантливый был…И молодой ведь… — Как мы теперь… Миронов подходит ближе к толпе людей и тихо спрашивает у какой — то женщины: — А кого хоронят? Но в ответ он слышит лишь слёзы. — Кто умер? — спрашивает он у других людей, но те тоже не обращают внимания. Андрей пытается пробиться в театр, за двери, чтобы узнать, кто же умер, но невидимая сила не пускает его, и он раз за разом оказывается всё на том же крыльце. Снова вспышка, и вот он уже наблюдает диалог какого — то человека в строгом костюмчике и… своей жены? — Лариса Ивановна, поймите, мы не можем похоронить его там… Не дослужился он, не успел. Давайте, идите домой, оправьтесь… А потом и схороним. Скромно, без лишнего пафоса. Вон, на Ваганьковском местечко выделим. — Рядом с колумбарием хоть? — с надеждой спрашивает женщина. — Какой колумбарий? Не — ет, там у нас для других заготовлено… Та — ак… Где же я видел — мужчина перебирает какие — то бумаги. — О! Участок номер сорок. Там и будет лежать. — Так далеко? Но он же… — Всё, не задерживайте меня. После этих слов Миронов спешно подбегает к жене: — Луся, милая моя, что произошло? Кто умер? Может, я помогу, и дадут место получше? Снова сменяется место. На этот раз — гримуборная. На диване сидит задумчивый Ширвиндт с двумя фото в руках. — Какую же взять для прощания? — Давай эту… Он тут такой… Светлый. — отвечает сидящий рядом Державин. — Ребята, да объясните хоть вы мне или нет?! Кто умер — то?! — кричит Андрей. — Фигаро! — неожиданно отвечает Шура. — Какой Фигаро? Что ты несёшь? Это же персонаж! Вдруг приходит осознание того, что кто — то пытается его разбудить. Миронов с трудом открывает глаза и видит склонившегося над ним друга. — Эй, Фигаридзе, вставай давай! Хватит спать, работать надо. — Маска… Что ты тут делаешь? — Я, мой милый Дрюсик, пришел сообщить тебе, что через полтора часа нам на сцену, а ты тут дрыхнешь, как сурок. — Точно… — Андрей быстро вскакивает с дивана, начиная приготовления к спектаклю. — Как поспал — то? Что снилось, ты так кричал… — Да… Ерунда какая — то. А поспал… Немного, ну ничего. Высплюсь ещё… До конца жизни.