Сын маминой подруги

🍃🍃🍃

На кухне пахло кофе, обжаренным хлебом и чем-то странным видимо. Был слышен мамин голос. Джисон зевнул, почесал затылок и, по дороге в сторону холодильника, услышал: — Да, Минхо. Как всегда выручает. Конечно, передай ему мою благодарность… — Мама говорила мягко, с чуть приглушённой улыбкой в голосе. — Я сплю спокойнее, когда знаю, что кошки не окажутся голодными. Хан встал в дверях, как привидение, в майке с мятой спиной и крошащимися мыслями. — Кто такой Минхо? — буркнул он, потянувшись за соком. Мама повесила трубку и повернулась к нему, прищурившись. — Ты слушаешь, когда с тобой разговаривают? Вспомни, что я говорила тебе два дня назад. — Мам, я ещё не проснулся, не дави на слабого. — Он отхлебнул молока из пакета. — Кто такой Минхо? Почему ты ему что-то передаёшь? — Сын моей подруги. Знаешь же, я завтра в командировку на две недели. Ты, конечно, прекрасный сын, но с кошками ты как бы... ну… не особо дружишь. Джисон хмыкнул, окинув взглядом Мейли, растянувшуюся на полу, и Аяки, лежащую на микроволновке, как королева мира. — С ними никто не дружит. Они злые. Мейли вчера на меня фыркнула, когда я просто... прошёл мимо. — Потому что ты ходишь, как торнадо, — мама фыркнула. — В общем, Минхо будет приходить три раза в день. Кормить, менять воду, поиграть с ними. — Потрясающе. У тебя появился наёмный няня для кошек. — Не няня, а заботливый мальчик, в отличие от тебя. — У него даже имя скучное, — проворчал Хан и открыл ящик с чипсами. — Мин-хо. Как будто имя для кастрюли. — Ну-ну, кастрюля, говоришь? Посмотрим, что ты скажешь, когда они начнут спать с ним, а не с тобой. Хан закатил глаза. — Я вообще-то им спать не мешаю. Это они на мою кровать наваливаются. Особенно эта, с рожей как у судьи. — Аяки очень чувствительная! — возмутилась мама. — Ну всё, не мешай, я пошла собираться. Хан только махнул рукой. Как будто ему не всё равно. Ну будет какой-то Минхо приходить. Кошки его будут любить. Пусть ластятся. Какая ему, Джисону, разница? Он плюхнулся на диван, достал телефон и тут же написал: > — Феликс. Спасай. У меня в доме будет чужой человек. Кормить моих кошек. Это вторжение. Беру джойстики. Приезжай. Феликс ответил через минуту: > — Если он симпатичный, я влюблюсь. Не обижайся. Хан фыркнул. Если бы знал, как близко к правде это окажется.

🍃🍃🍃

— Джисон! Вставай, ты же не хочешь, чтобы мои кошки умерли от голода! Мамин голос врезался в череп, как перфоратор. Хан застонал, натянув подушку на голову. — Проводишь меня, уберёшься, кошек не обижай, гостя тем более не обижай. Он через час придёт. Откроешь дверь, не засыпай! — Мама торопилась, каблуки стучали по полу, чемодан уже был у выхода. — Ага-а-а… — выдавил Джисон с подушки. — Всё понял. Он не понял. Через десять минут квартира опустела. Через пятнадцать — Хан снова спал. И проснулся только тогда, когда телефон завибрировал где-то на груди. Он пошарил рукой, приподнял телефон и увидел незнакомый номер. — Алло? — голос у него был ещё сонный, хриплый. — Открой дверь, пожалуйста. Иначе кошки умрут от обезвоживания, а если они умрут, я найду того идиота, что не открыл мне дверь, и убью его. Медленно и мучительно. Джисон вытаращил глаза. — …чего? — Кошки. Дверь. Я Минхо. Кто ты — мне неважно. Открывай. Он откинул одеяло, вылетел из комнаты, чуть не упал на собственных шортах, которые были будто на пару размеров больше. Футболка была с какой-то анимешной девочкой с максимально сомнительным вырезом. Волосы, как самое натуральное гнездо. Лицо было помято, как бумажный пакет. Но плевать. Главное открыть дверь этому с ума сошедшему. Он открыл. И в проходе стоял не просто Минхо. А Проклятие Его Самоуважения. Белая футболка, с аккуратной эмблемкой на груди, в виде котика. Светлые джинсовые шорты. Волосы красиво уложены, кожа светлая, чистая, взгляд был ленивый, как у кота, которого ты разбудил в его дворцовой кровати. — Ты, видимо, тот самый сонный элемент, который должен был открыть мне дверь ещё сорок минут назад? — лениво протянул Минхо. Хан неловко улыбнулся, почесал затылок. — Эээ… да. Прости. Я… не слышал. — Да. Я слышал через дверь, как ты не слышал. — Минхо прошёл мимо, даже не дожидаясь приглашения. — Где корм? — А? А! На кухне, в шкафчике справа. Под микроволновкой. — Отлично. Хоть что-то ты знаешь. Что за чёрт. Как может такой милый человек говорить такие гадости, ещё и таким спокойным голосом? Джисон в шоке уставился ему вслед. Даже не сразу понял, что стоит в дверях с аниме-девочкой на груди и волосами, напоминающими драку на свалке. «Окей, Минхо. Я иду жаловаться», — подумал он и направился в свою комнату, проходя мимо гостиной. Но тут он остановился. Аяки. Эта высокомерная ведьма в кошачьем обличии… Ластилась к Минхо. А Мейли мурлыкала у его ног, перевернувшись на спину. Он даже не знал, что Мейли умеет переворачиваться. Минхо присел, гладил обеих, шептал что-то тихим голосом. И они слушали. Они слушали! Предательницы. Хан резко отвернулся и ушёл в комнату. Он закинулся на кровать и достал телефон. > — Ликс. Он уже здесь. > — Кто? > — Минхо. Этот... няшный убийца с голосом как у адвоката дьявола. > — Он красивый? > — Да. И кошки его любят. И он язвит. > — Я уже его люблю. > — … > — Я приду. > — НЕ НАДО. Хан уставился в потолок. Вот и живи теперь в этом котячьем борделе с моделью из рекламы корма и моральным унижением с утра пораньше. В дверь позвонили. Джисон вздохнул и крикнул на всю квартиру — Открыто, заходи, идиот. — Ого, и тебе здравствуй, сладкий пирожочек, — весело протянул Феликс, ввалившись в квартиру с пакетом чипсов и огромной бутылкой газировки. — Где мамы-кошки? — На кухне. Ластятся с гостем. — Хан зевнул. — Не спугни, а то тебе тоже с кухни прилетит. — Гостем? — прищурился Феликс. — Аааа, так это тот самый Минхо? Милый няшка, который, как ты писал, "внушает одновременно желание гладить и бежать за солью, чтобы посыпать его язвительный язык"? — Я этого не писал! — заорал Хан. — Ты думал, а я просто умею читать мысли. — Ликс уже направился на кухню. — Проверим, насколько он няшка. Через секунду: — Привет! Я Феликс. Тебе так идёт футболка с котиком. Я бы тоже хотел быть твоим котиком. Минхо даже не моргнул. — Сначала научись мурлыкать по команде. Или хотя бы не шуршать пакетами громче, чем я дышу. Хан из комнаты крикнул. — МОЖЕТЕ ПОТИШЕ?! У МЕНЯ ПРИСТАВКА, А НЕ ШОУ «КОГО УСЫНОВИТ МИНХО»! Они втроём устроились в гостиной. Минхо, к удивлению Джисона, не только не убил Феликса за флирт, но и отвечал в той же манере. — Ну так, Ликс, ты хорош. И с руками, судя по игре, у тебя всё отлично. — Минхо провёл пальцем по нижней губе. — А пальцы у тебя длинные. Наверное, полезные. Джисон молчал но вот его субтитры на лице были громче слов. Я. Вас. Убью. Он проигрывал. Проигрывал с треском, а эти двое ржали, шутили, шептались. Минхо один раз похлопал Феликса по бедру, сказав: — Умничка. У тебя пальцы быстро работают. Если бы ты был котом, я бы тебя приютил. Но только после стерилизации. — Предатели! — взорвался Джисон и театрально отвернулся, завалившись на диван. — Я никому больше не верю. Я умываю руки. И лапы. И сердце. — Успокойся, — хохотнул Феликс, — давай я тебя обниму, пока ты не превратился в Бэмби. Он потянулся, обнял Джисона, тот тут же уткнулся в его плечо и шепнул: — Ты скотина. Серьёзно. — Спасибо, солнышко. Минхо встал, хлопнул себя по шортикам. — У меня дела. Вернусь через часа три. И… не обижай Мейли и Аяки. Понял? Хан приподнялся. — Я?! Это они могут меня сожрать, если захотят! — Значит, договоритесь по-взрослому, — пожал плечами Минхо и пошёл к выходу. И, уже открывая дверь, добавил: — А ты милый, когда дуешься. Не забудь, у кошек есть чувства. Особенно у Мейли. Она тебя недолюбливает, но... я пока не вмешиваюсь. Дверь закрылась. — Он меня напугал. Я его обожаю. Джисон, с ледяным голосом ответил. — Феликс, хочешь чипсы? Со вкусом предательства? Феликс лежал на диване, раскинувшись, как довольный кот после охоты. Джисон рядом. Обнявшись. Привычка. Или нужда. Или, может, чтобы его друг не встал и не пошёл флиртовать с первым встречным снова. — Чо за цирк ты устроил? — хрипло спросил Джисон, не поворачивая головы. Феликс вскинул бровь. — Какой именно? Я их устраиваю по три в день. Утренний, дневной и вечерний. Иногда ночной бонусный, если есть публика. — С Минхо, — буркнул Джисон. — Эти твои "котиком бы стал"... Что это было? — О. Это? — Феликс зевнул. — Это же я. Я так со всеми. Он просто прикольный. Вышло, как вышло. А ты чо, приревновал? Хан резко повернул голову: — Не. Просто… — он замолк. Правда, зачем он спросил? Обычно пофиг. На флирт Ликса — всегда пофиг. Весело же. Но сейчас… “У тебя пальцы длинные?” — вспомнилось с ненужной чёткостью. Он взглянул на руки Феликса. Потом на свои. Разница была. Причём не в пользу Ликса. Мои длиннее… намного. Так что тебе, Минхо, не понравилось? Или ты просто не пригляделся?.. А если бы ты пригляделся… И тут воображение, как на зло, включилось в 4K. Минхо, изгибающийся от прикосновений. Пышные бёдра. Мягкий животик. Мелкие вздрагивания под ладонью. Мои пальцы… в нём… Джисон тихо выдохнул, откинув голову на спинку дивана. — Ты офигел, — пробормотал он себе под нос. — А? — не понял Феликс. — Да ниче. Пошли чай пить, пока я тебя не придушил, — Хан вскочил с дивана, пытаясь стряхнуть с себя остатки фантазии. — Мама оставила вкусняхи. Если только ты не решил соблазнить и холодильник тоже. — Если у холодильника есть душа, я обязан попробовать, — радостно согласился Феликс, подпрыгивая. — Хотя ты ревнивый, Хани. Это мило. Я тронут. Почти всплакнул. — Лучше всплакни, когда я тебе чай перекипячу. — Джисон выдал хмык. — И это не ревность. Это инстинкт самосохранения. Не забывай, что я старше, а ты вызываешь в людях желание отшлёпать тебя по затылку. На кухне было тепло. Дневное солнце уже давно пробилось сквозь занавески, рисуя пятна света на полу. Закипал чайник. Феликс сидел на табурете, болтая ногой. Джисон доставал печенье и молча обдумывал свои мысли. Он же просто гость. Просто чувак с котиками. Просто "милый снаружи, циничный внутри". Но, бля, почему я хочу быть единственным, кто видит, как он улыбается не в ответ на флирт, а просто так? Он поставил чашку перед Феликсом. Сам налил себе. — Чего думаешь? — спросил Ликс, чуть мягче. — Что жарко сегодня будет, — ответил Джисон. — И, наверное, я не люблю кошек. Потому что Минхо с ними общается лучше, чем со мной. — Ну, это пока. — Феликс сделал глоток. — Всё, что "не твоё", может быть "пока не твоим", если сильно захочешь. Главное не облажайся. И пальцы не сверни в узел от желания. — Замолчи. — Уже. Минхо зашёл в квартиру, как будто она принадлежала ему. Джисон всё ещё сидел на полу, прислонившись к дивану, пытаясь не выглядеть так, будто ждал именно его. Хотя, чёрт побери, он ждал. На входе Минхо разулся, потянулся вверх, закинув руки за голову. Футболка немного приподнялась. Джисон не заметил, как его взгляд скользнул ниже. Слегка очерченные кубики на животе, тёплый оттенок кожи, тонкий шрам чуть выше пояса... Он сглотнул. Бляяя... Главное держать мысли под контролем. Ты взрослый человек, а не пубертатный подросток, тебе уже двадцать два Джисон, у тебя всё под контролем. Контроль. Спокойствие. Сознание, как холодная вода. Монастырь, молитвы, монахи. Никто не возбуждается от монахов. Всё нормально. Тело действительно вело себя прилично. Слава всем богам не подросток уже. Но вот глаза... Глаза явно жили своей жизнью. И их только что снова притянули бедра Минхо, когда тот наклонился, чтобы снять куртку. — Ты чего уставился? — лениво спросил Ли, не оборачиваясь, но явно заметив. Паника. — Любуюсь, — выдал Джисон первое, что пришло в голову. — В смысле, ты как статуя. Афродита, только без груди. И... да забей. Минхо развернулся, прищурился, потом рассмеялся. Чисто. Приятно. Ни капли насмешки. — Ты странный, Хан. — И ты всё ещё здесь, так что это делает тебя страннее, — отмахнулся Джисон, пряча уши, которые вдруг начали гореть. Минхо прошёл вглубь квартиры. Коты мгновенно ожили, будто услышали любимого исполнителя. Мейли заурчала и потерлась о его икру, Аяки с царственным видом взобралась на его колени, как только он сел. Он покормил их, ловко насыпав еду в миски, и что-то шепнул Мейли. Та даже не зашипела. Джисон сидел, наблюдая, как Минхо гладит Аяки по спине, пока она довольно щурится. Почему, чёрт возьми, это так мило?.. — Что? — Минхо заметил его взгляд. — Я что-то опять испачкал? — Нет, — Джисон помедлил. Потом пожал плечами. — Просто... опять любуюсь. Минхо фыркнул. — Осторожно, а то привыкнешь. — Привыкну и не отстану, — выдал Джисон, и сам себя мысленно ударил по лбу. Они оба рассмеялись. Минхо смеялся хрипло, Джисон, какого-то чёрта, нервно. Чтобы спрятаться от всего этого, Джисон сбежал в комнату. Там как раз позвонила мама. Он говорил с ней минут десять, пока голос снова не стал ровным, а мысли приемлемыми. Когда он вернулся в гостиную, там была тишина. Минхо лежал на полу. Его рука раскинулась в сторону, на груди мурлыкала Аяки, а у бедра свернулась Мейли. Все трое выглядели как три стадии дзена. У Джисона на губах появилась улыбка. Просто... бля, вот же он. Спит, как будто ему тут жить. А я не против. Он достал телефон. Сделал фото. Просто... оставить на память. Потому что хотелось. Потому что вот есть момент. И кто его знает, сколько их ещё будет. Он сел на пол, прислонившись спиной к дивану, и уткнулся в телефон. Сердце наконец сбросило темп, но всё равно в груди жило странное тепло. Тихое. Но опасное. Такое, что если впустить глубже — уже не отпустит. Не влюбляйся, Хан. Просто не влюбляйся. Он даже не твой. Просто друг. Друг. Дружеский кошмар из сна. Чёрт...

🍃🍃🍃

Прошло пару дней. Минхо появлялся почти каждый вечер, как будто это было само собой разумеющимся. Заходил, кормил котов, чесал за ухом Мейли, позволял Аяки залезть на него с таким благоговением, будто она — хозяйка квартиры, а он — её слуга. Джисон привык. Привык к его шагам в прихожей. К его голосу с кухни. К его присутствию в комнате, как будто так и должно быть. Он даже не удивился, когда Минхо снова появился в дверях, в джемпере с высоким горлом, с мокрыми волосами и пакетом кошачьего корма в руках. — Ты опять их балуешь, — сказал Хан, но без упрёка. — Ага, — только и ответил Минхо, проходя мимо и швыряя джемпер на спинку стула. Вечер был ленивым. Коты улеглись на диване, развалившись как будто специально, чтобы занять побольше места. Хан сидел рядом, на полу. Минхо — подложив подушку под спину, рядом, одной ногой почти касаясь бедра Хана. Почти. И этого "почти" хватало, чтобы у Джисона по спине бегали мурашки. — Слушай, — сказал он, стараясь держать голос ровным. — А давай фильм посмотрим? Минхо удивлённо повернулся к нему. — Фильм? Ты? — Ага. Я вообще-то культурный человек, — буркнул Джисон. — С каких пор? — хмыкнул Минхо. — С тех пор, как захотел. Он старается говорить просто, будто ничего особенного, просто вечер, просто кино. Хотя внутри у него всё сжалось. Феликс говорил: «Ты же крутой "актив", давай, действуй. Ты его уже чуть ли не кормушкой заманиваешь, чего ещё ждёшь? Пока он сам поцелует тебя?» Джисон сначала отмахнулся, но потом... Он сказал. Сказал ему: да, он мне нравится. Феликс был на седьмом небе. Выдал идею с фильмом, с тоном полководца перед штурмом крепости. И вот — штурм начался. Минхо кивнул. — Ладно. Только без ужастиков. Фильм включили. Какой-то романтический, лёгкий. Вроде случайно выбранный, но на самом деле заранее подготовленный. Минхо устроился поудобнее. Даже не отодвинулся, когда Хан сел ближе. Он мог бы отодвинуться. Но не стал. Это уже кое-что. Минут через десять Джисон почти не слышал диалоги. Он просто смотрел. На то, как у Минхо подрагивают ресницы, когда он залипает. На то, как тот улыбается — не в экран, а... вообще. Просто улыбается. Тепло. Как будто ему по-настоящему хорошо. И вот тогда Джисон понял. Всё. Всё. Конец. Он окончательно погряз. Ты не просто запал. Ты упал и ударился задницей так ещё и мозги вышиб себе, Хан Джисон. И тебя это даже не пугает. Он опустил взгляд. Сжал кулаки. Сделал вид, что потянулся за бутылкой воды. Всё, чтобы не смотреть на него. А то ещё скажет что-нибудь глупое. Например: «Ты красивый, когда улыбаешься». Или: «Ты мне нравишься». А может и вообще ничего не скажет. Просто поцелует. И это было бы хуже. Потому что значит, пути назад уже не будет. Фильм закончился. Минхо зевнул и облокотился локтем на подлокотник дивана, запрокинув голову. Волосы упали на лоб. Он мягко убрал их назад пальцами. — Мило, — сказал он. — Но предсказуемо. Я почти заснул. — Ну извините, что не хоррор, — пробурчал Хан, вставая и потягиваясь. И именно в этот момент он увидел. Шорты. Те самые. Сидели на нём идеально, будто сшиты под его бёдра. Футболка было простая, но тонкая, тянулась на груди, будто подчёркивая нечто скрытое, но точное: упругость, силу, мягкость. Хан застыл. Было глупо и нелепо, как будто впервые видит человека, которого знал уже... сколько? Неделю? Меньше? Но всё равно — знал. И всё же — не знал этого. — Чего застыл? — Минхо посмотрел на него. Улыбнулся. Медленно. Мягко. Как улыбаются людям, которых не боятся. Как улыбаются котам, когда те трогают лапкой щёку. — Ничего, — выдохнул Хан. — Просто... жарко тут. — Ага, особенно в твоей голове, — засмеялся Минхо и снова откинулся на подушку, закинув одну ногу на другую. Полежал, а потом повернулся к коту, подошедшему ближе, и начал с ним разговаривать: — Иди сюда, мой комочек. Кто такой хороший? Кто такой сладкий? Голос. Мягкий, высокий, но не фальшивый. Он разговаривал с кошкой так, как будто она ребёнок. Как будто это нормально. Как будто так правильно. Хан смотрел. И у него стучало в висках. Потом Минхо взял палочки и даже это невыносимо раздражало Джисона. Потому что он держал их… аккуратно. Как будто пальцы у него тоньше, чем на самом деле. Как будто каждое движение у него тщательно обдуманное. Он и раньше думал, что Минхо — милый. Но теперь это было другое. Это было заразительно. Это было как одержимость. Позже, когда Минхо ушёл, Хан остался один. Сел на кровать, кот залез к нему на колени, и он бессознательно гладил его, но в голове был только один образ. Минхо. В футболке, в шортах, с мягкой улыбкой и колечком с котом на пальце. Он в жизни бы не сказал, что у него есть кинк. Вообще-то, он всегда говорил: «Мне важен характер, интеллект. Я не по этим штукам. Мне просто нужен человек, с которым можно быть собой». Но сейчас он сидел, и внутри у него всё горело. Он вспомнил тот момент — два дня назад — когда Минхо, поскользнувшись, глухо выругался и тихо простонал от боли. Хан услышал это. Это был самый короткий, самый сдержанный стон, который он когда-либо слышал. Но он запомнил его. До мелочей. И с этого всё началось. Он думал, что это случайность. Но потом увидел, как Минхо аккуратно берёт еду палочками. Увидел, как он поправляет волосы за ухо. Увидел, как тот разговаривает с кошкой, целует её в макушку, улыбается, как будто действительно счастлив. И понял всё. Не жесты. Не одежда. Не тело. А всё вместе. И ни одна деталь не лишняя. Минхо не просто нравился. Минхо стал его кинком. Формой, в которую идеально попал его голод. Его тоска. Его привязанность. Он не знал, что делать с этим. Говорить было страшно. Прикасаться было ещё страшнее. Но не думать? Невозможно.

🍃🍃🍃

В комнате пахло зелёным чаем — Минхо всегда добавлял туда немного мяты и каплю лимона, даже если его никто не просил. Он сидел на полу, закинув ногу на ногу, и смотрел, как пар поднимается над двумя чашками. Его пальцы аккуратно крутили ложку в кружке Хана, делая вид, что он не нервничает. — Тебе как? Мёд или сахар? — спросил он, не поднимая глаз. Хан сел рядом. Не слишком близко, но и не на безопасном расстоянии. Легко вытянул ноги вперёд, подперев голову рукой. — Я сладкий по жизни, — лениво бросил он. — Без сахара. Минхо усмехнулся и поставил кружку перед ним. Всё молчание, всё напряжение, все подглядывания и затаённые мысли — вдруг слились в один момент. Комнату заполнила тишина, от которой чуть подрагивали пальцы на чашке. — Ты сегодня не пошёл на пары, — заметил Минхо, не глядя. — Хотел остаться дома. Иногда мозг требует тишины. Или тебя, — добавил Хан будто между делом, а потом сразу сделал глоток, чтобы не дать Минхо шанса спросить, что он имел в виду. Минхо поднял глаза. — Что? — Ничего. — Хан пожал плечами, будто было неважно. — Я просто говорил. Как ты. Иногда ты тоже так, будто просто говоришь. Он вытянулся на полу, потянулся, подняв футболку, и снова сел. Минхо не смог не посмотреть. Хоть краем глаза. Хоть миг. Там был пресс. Безупречный. Гладкий изгиб кожи над поясом. Аккуратная линия татуировки. Тень от ключиц. Он поспешно отвёл взгляд, как будто обжёгся. Хан это заметил. Конечно заметил. — А тебе какие девушки нравятся? — будто невзначай спросил он. Минхо замер. Почувствовал, как чай внезапно стал слишком горячим в ладонях. — Не знаю, — сказал честно. — Я об этом… не думал. Он думал. Он очень даже думал. Просто сейчас всё это казалось слишком хрупким, чтобы выкладывать на стол. Ему казалось, что стоит признаться и всё изменится. — А ты? — переспросил он. Хан поставил чашку на стол и, не моргнув, сказал: — Я гей. Девушки не моё. Сказал это с такой лёгкостью, с такой уверенностью, как будто говорил об утреннем графике или о том, что в холодильнике закончился соус терияки. Минхо смотрел на него. И не знал, что сказать. Всё внутри него взлетело, как воздушный шар, и кольнуло в груди. Хан был честен. Настолько искренен, что от этого хотелось спрятать лицо в подушку и тихо визжать. — Понял, — сказал он. Спокойно и сдержанно. Только пальцы неуверенно дрожали на чашке. Хан тихо усмехнулся. — А ты что? У тебя нет типа? Минхо пожал плечами. — Есть. Но… это скорее человек. Манера говорить. Манера смотреть. Как мило выглядят по утрам в растянутой футболке. Как поправляют волосы. Как… улыбаются котам. Хан замер. Он понял. Понял, что это не просто так. Это не абстракция. Это почти признание, спрятанное в сложносочинённом предложении. Он наклонился ближе, будто случайно. Плечом коснулся плеча Минхо. Необязательно, но достаточно, чтобы в теле пошла лёгкая дрожь. — У тебя голос становится тише, когда ты говоришь о том, что правда любишь, — тихо сказал Хан. — Это плохо? — Это делает тебя… — Хан чуть наклонился ближе. — Заметным. Минхо не знал, что делать. Он знал, что его взгляд соскальзывает к губам Хана. Что хочется коснуться его руки. Что хочется остаться здесь. Долго. До темноты. До тех пор, пока чай остынет, пока никто не вспомнит о мире за дверью. Он не сказал ни слова. Просто медленно повернул голову. И они молчали. Глаза в глаза. Никаких слов. Только дыхание. И маленькое напряжение между пальцами, которые почти соприкоснулись на полу. Хан выдохнул. — Мой самый странный кинк — это ты, Ли Минхо. И Минхо улыбнулся. Мягко. Настояще. Тепло. — Тогда у нас проблема, — сказал он. — Потому что у меня, кажется, такая же беда. Комната была почти темной, только мерцал слабый свет от уличного фонаря, проникающий сквозь неплотно закрытые жалюзи. Он ложился полосками на пол, на стену, на одеяло, в которое завернулись двое. Воздух казался густым, как мёд. Было не жарко и не холодно — идеальное «вдвоём». Они сидели вплотную, спинами к стене, молчали. — Странно, — нарушил тишину Минхо. — Обычно в такие моменты я нервничаю. — А сейчас? — А сейчас… будто всё правильно. Джисон смотрел на него в полпрофиль. Его волосы мягко падали на лоб. Веки чуть подрагивали от переизбытка эмоций, но губы были спокойны. — Можно… — Минхо замялся, — можно я… Он не договорил. Просто вытянул руку. Ладонью вверх. Джисон молча посмотрел на неё и положил свою сверху. Пальцы сомкнулись. Неуверенно сначала, как будто оба проверяли; а вдруг это неправильно, а вдруг это ошибка. Но нет. Это было верно. Просто. Точно. Не нужно было объяснять. Пальцы Минхо чуть дрогнули. Он провёл подушечками по костяшкам Джисона, по изгибу большого пальца. И вдруг, без паузы, сказал: — Вау, у тебя пальцы длиннее, чем у Феликса. Джисон фыркнул, перекатился ближе, уткнулся лбом в плечо Минхо. — Ты понимаешь, что нарушать такой момент — это просто незаконно? Минхо засмеялся. Мягко, почти беззвучно, но от всей души. — Я просто… Я нервничаю, когда становится по-настоящему. — А сейчас — по-настоящему? — Ага. Джисон поднял глаза. — Тогда заткнись и просто держи меня за руку. Минхо кивнул. Сжал пальцы крепче. И в этой тишине было всё. Признание. Страх. Радость. И их двое — в одном ритме.

🍃🍃🍃

Если спросите у Джисона сколько месяцев он встречается с Минхо, он ответит, что не знает. Но если спросите, как давно он счастлив, то точно скажет, что с седьмого мая двадцать четвертого года. На улице лил дождь, а в комнате вкусно пахло корицей. Осенью многие любили пересматривать Гарри Поттера. Минхо и Джисон тоже. Поэтому укутавшись в одно большое одеяло, они лежали на кровати с ноутбуком стоящим на комоде. — Ай. Аяки, не царапай меня! — Хан шикнул на кошку, но почувствовал шлепок по бедру. — Не ругай нашу дочь! — заступился за хвостатого Ли. — Ты её больше меня любишь! — он обиженно выпутался из одеял и склонился над своим парнем. — Вообще-то нет! — взяв в свой ладони лицо Джисона, Минхо сжал его щёчки и поцеловал в лоб. — Ты у меня самый любимый. Хан хитро улыбнулся и ответил на поцелуй. Минхо тихо рассмеялся, когда Джисон ткнулся носом в его щёку тепло, почти щекотно. Дождь снаружи шёл сильнее, будто специально создавал им идеальный фон. Джисон скинул одеяло на другую половину кровати и сел между ног Ли. Тот хотел возмутиться, но его прервал очередной поцелуй, который набирал уже далеко не нежные обороты. Мягко промычав в губы напротив, Минхо поерзал по матрасу. Уместил руки на шее парня отстраняясь. — Твоя мама спит буквально за стеной, а ты собираешься меня трах… — его снова заткнули напористым поцелуем. — Побудь тихим, малыш, — сняв с Хо толстовку, он наклонился к его уху, горячо прошептав, — Покажешь папочке, каким тихим и послушным может быть мой малыш? — Блять… Минхо лежал на животе полностью обнаженным, кусая свой палец на левой руке, пока правая упиралось в кровать. Он сдерживал порыв зарыдать, когда пальцы внутри грубо массировали точку P. — Блять, Джисон. Ты мне нужен, — уткнувшись лицом в простыне, промывал Минхо. Его голос был плаксивым, не оставляя другого выбора, кроме как — подчинится. Хан упёрся коленом в матрас и потянул Минхо на себя за руку. Тот встал на колени и прикусил губу, смотря на Джисона умоляющим взглядом. — Задать мнением, малыш? — усмехнувшись младший лёг на кровать похлопав себя по бёдрам. Ли, без лишних слов сел на него и, слегка привстав, направил член в себя, полностью опускаясь на него. Тяжёлый вздох вышел из обоих. Минхо опёрся об массивную грудь под собой и начал ритмично вставать и садится. — Боже, блять, ты такой красивый, — прошептал Джисон. Минхо плаксиво уткнулся в его шею и укусил её. Джисон знал, что это значит. Быстро поменяв их местами, он склонился над Хо и мягко вошёл, заглушив последующий стон поцелуем. — Хан… быстрее. Джисон ускорился, вбивая тихо стонущее тело под собой, в матрас. — Блять, я сейчас кончу, — пробормотал Минхо, подняв голову к потолку. Джисон укусил его за подбородок и, рисуя неопределенные силуэты слюной, спустился к груди. Захватил один сосок в рот и стал играть с ним языком. Прежде чем Минхо вскрикнул, он успел сжать его рот своей ладонью. — Будь тише. Ты ведь не хочешь, чтобы моя мама узнала, чем мы тут занимаемся, — увидев активные кивки Джисон убрал руку, но другой рукой стал надрачивать ему в такт своим толчкам. Минхо, тяжело дыша, закончил в его руку, а Хан следом излился внутри него. Аккуратно выйдя из разнеженного тела, Хан вытер салфетками бёдра Ли и оставил на них мягкие поцелуи. Минхо посмеялся и притянул парня к себе, сковав в объятия. — Мм. Я люблю тебя, — пробормотал он, прежде чем уснуть. — И я тебя, — Джисон поцеловал его в лоб и укрыл их одеялом. Гарри Поттера они так и не посмотрели.