Что таиться за стëклами очков

Ливень стучал в окна, порывы ветра норовили прорваться внутрь, отчего стекла дребезжали и шум неприятно давил, сжимая пространство. Лампочка в потолке мигала, иногда погружая перекрëсток во тьму, сквозь которую пробивался только свет от зажжённой сигареты в пальцах Рыжего, чуть освещая его лицо и бликуя в очках. Погода перекликалась с настроением крысиного вожака, но легче от этого не становилось. Рыжий боялся, по-настоящему боялся, дрожа всем своим нутром. Причина была не известна, но от этого становилось ещё страшнее. Пальцы мелко подрагивали, отчего пепел осыпался прямо на дурацкие брюки в цветочек. Послышались мерные шаги и постукивание трости. По коридору шёл погружённый в свои мысли Стервятник, принося на перекрёсток запахи ацетона, земли и чего-то травяного. Птица уселся на продавленный диван, опускаясь рядом, и достал из внутреннего кармана жилета портсигар. Поджёг самокрутку и затянулся. Два вожака сидели рядом, смотря в пустоту стены и курили. Тишину нарушали лишь порывы ветра и стук дождя. Когтистые пальцы Стервятника, усеянные множеством серебряных колец, осторожно коснулись плеча Рыжего. Тот вздрогнул, словно его вырвали из мира, знакомого лишь ему одному, и повернул голову, слабо улыбнувшись. -Не хочешь поговорить со мной? - произнёс птичий папа, чуть вскидывая бровь. Его глаза были подведены чёрным карандашом и в ореоле этой темноты светились двумя жёлтыми огоньками. Только огонь живой, находящийся постоянно в танце и в движении, а эти глаза стылые, словно жизнь уже покинула их обладателя. Рыжий не стал делиться своими размышлениями, вместо этого спросил первое, что пришло в голову -Что происходит, когда птица не может больше взлететь? Стервятник лишь усмехнулся и покачал головой. Его поражала проницательность некоторых обитателей дома и их способность задавать вопросы, ответы на которые не знают даже стены этого строения. Но в Рыжем его это не удивляло, он давно привык к философским рассуждениям с подтекстом, которые понимали лишь они двое. Ночные разговоры не были редкостью в их общении, но сегодня было что-то, что отличалось от их других встреч. Это что-то неуловимо просачивались через пальцы, звенело в воздухе, аккомпанируя окнам, сгущалось в лёгких и струилось в выдыхаемом дыме. -Наверное она навсегда теряет смысл оставаться в этом времени и в этом мире, утрачивая способность летать, а потому и жить... -Тогда что её держит от края пропасти, перешагнув который, она точно не сможет полететь, а разобьётся о землю внизу, прекратив свои страдания? -Наверное, надежда? Рыжий знал, что собирается сделать Стервятник, знал, что приближающийся выпуск навсегда разлучит их, лишив тех крох общения, которые они собирали кусочками, вырывая несколько часов в неделю. Знал, но вместе с тем общество Стервятника расслабляло, страх постепенно отступал, преобразовывался в тревогу, зудящую под рёбрами. Не хотелось думать о будущем, о выпуске, о неминуемой разлуке. Хотелось наоборот совершить что-то импульсивное, взрывоопасное, выходящее за обозначенные грани их общения. Не озвученные чувства к вожаку птиц бились в грудной клетке, требуя необдуманных поступков и громких слов. Чувства Рыжего обострились, он различал каждый удар капли по стеклу, каждую молекулу воздуха, пахнущего ароматными травами, каждый удар собственного сердца. Стервятник наблюдал за сменяющимися эмоциями парня напротив, чему значительно мешали очки с зелёными стёклами, притягивающими на себя всë внимание. -Сними очки, Рыжий - попросил шёпотом Стервятник. Рыжий перевёл взгляд на лицо собеседника и внутренне вздрогнул. Его почти никто не видел без его защитного барьера, но птичий вожак уже знал его страх и почти залез в душу, так что он решительно стянул с себя ещё одно препятствие, ещё одну стену между ними. Тут же ощутил себя голым, препарированным взглядом и абсолютно не имеющим возможности что либо утаить. Перед Стервятником открылось лицо смерти с глазами ангела или лицо ангела с глазами смерти, он так и не определился. Так вот что видел его брат перед смертью. От этой мысли стало неприятно, словно температура вокруг упала на несколько градусов. Рыжий перестал существовать, перед ним появились, словно возрождаясь из пепла, грустные глаза, обрамлённые медными ресницами. Стервятник, не сдержавшись, очертил пальцами скулу Смерти, перевёл взгляд на его губы. Рыжий сидел, не веря, что всё происходящее - реальность, путаясь в своëм дыхании и, охваченный внезапным порывом, потянулся к лицу напротив, замерев в миллиметре от чужих губ. Протянул, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, - готов ли ты поцеловать самого ангела смерти? Большая птица легко коснулась губ напротив, проводя пальцами по ярким волосам. Свет погас, но в сердце рыжего засиял яркой звездой, освещающей путь, не давая оступиться. Мысли роились в голове, не спеша переходить во что-то оформленное, губы напротив ощущались пожаром, яркими красками и смелыми мазками очерчивая новые эмоциональные грани. Поцелуи были неотъемлимой частью жизни неврастеника и извращенца, как говорили обитатели дома, но таких у него ещё ни разу не бывало. Если бы крысиный вожак не сидел, его колени давно бы подкосились. Тем временем Стервятник углубил поцелуй, запуская в чужой рот свой язык, проводя им по зубам. Рыжий простонал и придвинулся ближе, казалось, что он хотел слиться в безумном танце с тем, кто так отчаянно его сейчас целовал. Наконец, большая птица отстранилась. По собственным словам она питалась падалью, но сегодня сделала исключение для того, кто являлся перед смертью к каждому и страшился этого. Стервятник посмотрел в глаза напротив и прошептал, - я всё равно ухожу, я не могу позволить себе остаться, прости, - затем он поднялся, взял в руки трость и удалился в темноту коридоров. Рыжий опять был один, опять в объятиях страха. Лампочка вновь загорелась, а за окнами всё ещё лил дождь. Одна слеза медленно текла по щеке, хранящей прикосновение когтистых пальцев. Он опять чувствовал, что в груди назревает ком отчаяния.