Шанс

Роман Пятифан — тот еще хулиган, которого чаще всего побаивается вся параллель. В школе поддерживает свой авторитет, нося роль главного хулигана школы. Его поступки непростительны. Издевательства над братьями нашими меньшими, драки до разбитых костяшек, кражи в местных ларьках из-за финансовых трудностей. Он из неблагополучной семьи, и не совсем понимает, что хорошо, а что плохо. За косой взгляд на девушку по имени Полина Морозова он мог сначала предупредить своего ненавистника, и если тот ослушается, то в дело войдут уже кулаки. Да, ему очень нравится Полина, и за нее он может хоть горы свернуть, подставить всю Землю к ее ногам, пойти с ней хоть на край света. Но эту любовь он выражает через чур садистки, принося ей отвращение и презрение к нему за его поступки, которые доходят до ушей девушки благодаря Катькиным сплетням, которые разносятся по всей школе, и ей было трудно не услышать весть о Ромке и его проделках. Это было в 6 классе, прошло 4 года с тех пор, как творился тот беспредел, сценаристом которого был двенадцатилетний мальчик. Возможно, за это время Ромка обрел хоть каплю здравого мышления, и не опустится ниже плинтуса, а главное, не опустился в глазах Полины… *** Был обычный, теплый, будто в июне, но по календарю — апрельский день. Лучи солнца, которое больше не пряталось за облаками, высунулись, чтобы подарить жителям поселка тепло своего света и надежды на лучшее. Утром Ромка встретился в ванной с собственным отражением в зеркале при чистки зубов. Лицо было измученно, как и все тело вчерашними отцовскими побоями. В ушах все звенели те возгласы отца, которые отпечатались на сердце, будто по нему прошлись острейшим лезвием ножа:

«Не сын, а кусок дерьма!»

«Кому ты кроме меня нужен, груша ты для битья?!»

«Тебе придется потерпеть, пока я не выбью из тебя всю дурь!»

«Чего вопишь как баба?!»

«Мужики не ревут, а таких как ты рвут!» — Порез вдоль переносицы, выделялся больше всего, вызывая у Ромы воспоминания, о которых ему хотелось попросту забыть. Отец во время скандала, выронил уже опустевшую бутылку из-под алкоголя на пол, и та в щепки разлетелась на множество осколков, одним из которых тогда воспользовался Ромкин батек, якобы приукрасить лицо своего сынишки. Под правым глазам красовался заметный, фиолетовый фингал. В эту область, насколько ему помнится, чаще всего прилетал кулак отца. Ромины щеки неприятно пылали красным светом оставшихся следов от пощечин. Ему было больно не только физически, но и морально. Но дело только в одном. Если уж физические раны заживут, то душевные останутся в его памяти навеки вечные. Несмотря на это, есть одно лекарство, которое может помочь заглушить его душевную боль, оставив ее позади. И это лекарство — любовь. Жилось хулигану худо. В поселке не было никакой мелодии, чтобы та приносила хоть частичку радости, в серый как мышь хуторок, который никогда не удастся разглядеть на карте мира, в местах которого явно по ярче, чем здесь. Но, была одна персона, способная все изменить. Первая скрипка школы, да, всей деревни между прочим, пронзала смычком от скрипки весь серый хлам, что скопился в поселке, оставляя за собой лишь приятную мелодию скрипки. Она ложилась на уши Ромки, словно бальзам на душу, заставляя его остановится у дома Полины, чтобы дослушать сей шедевр до самого конца. Закончив с размышлениями, Ромка умыл убитое руками отца лицо прохладной водой, чтобы прийти в себя, находя выход из мечтаний в своей голове. Обычная утренняя рутина, перед походом в школу, куда Пятифана больше несло не желание учится, а встреча с друзьями и Полиной, на которую он мог лишь поглядывать, ведь та с такими как он, дружбу не водит… *** До школы долго топать не пришлось, ведь спустя 5 минут ходьбы, на горизонте показалась нелюбимая Ромкой школа, которая напоминала больше тюрягу своим внешним видом, чем здание, в котором дети должны получать знания. На территории школы ожидала привычная картина: Старшеклассники, опираясь на перила, курят на крыльце школы, не парясь о том, что за это их могут отчитать учителя, если заметят. Мимо несутся первоклассники, судя по выражению лиц, боявшихся опоздать на первый урок. Некоторые школьники, решили задержаться, и не заходить в школу, чтобы разыграть партию в пятнашки. Ромка хотел шагнуть на встречу входу, открывающий ему дорогу в мир знаний, как вдруг его окликнул знакомый шепелявый голосок: — Ромыч, на, мы здесь! — оповестил бурят, махая шатену рукой в знак приветствия, и тем самым подзывая его к себе. Рядом с Бяшей стоял Антон, который несмотря на то, что живет дальше всех от школы, приходит во время, или даже раньше чем его друзья из команды Вольтрона. Ромка недолго думая, подошел к Бяше, крепко пожимая тому руку. Так как, каждый день будто становится для него особенным с присутствием его братанов. Главное для Ромы сейчас одно, чтобы его не доставали вопросами о том, что стряслось у него с физиономией. Ведь это не Романа вопросами закидывать нужно, а его папашу, у которого явно что-то стряслось с башкой. Антон и Бяша естественно переглянулись меж собой, завидев измученное лицо своего друга, сразу поняв, в чем дело. Ведь Рома не скрывал от них, что все его несчастья на лице, происходят от его «любимого» папы. Тоха и Бяша могли только молча посочувствовать Роме, ведь тот тему: «Что у тебя с лицом?» не очень хорошо одобрит, так как не любит говорить об этом, привыкнув нести всю боль в одиночку, чтобы не показаться самым слабым среди них. — Привет, Ром, я с Бяшей тебя как раз ждали. Пошли уже, а то звонок скоро, — пожимая руку Ромке, отчеканил Петров, поглядывая на свое запястье с часами, информируя тем самым своего товарища. — Да? Лады, пацаны, почапали, а то нагоняй от Лилии получим. А мне неохота бабий ор с утра пораньше слушать, — согласился без пререканий Роман, ведя за собой небольшую, но верную ему стаю ко входу в школу. И вот троица перешагнула порог школы. Внутри было немного попрохладнее, чем снаружи, и это играло на руку. В парилке никто уж точно не решился отсиживать 7, а то и больше уроков подряд. Ребята прошли мимо раздевалки, снимать им было нечего в этот жаркий день. — Вроде апрель, а духота июньская, — подчеркнул Рома, идя с пацанами к стенду, где висит расписание уроков. — И не говори, на. Я думал, что всю весну в спячке пробыл и в школу идти не надо. Но мамка, на, в чувства мигом привела и в школу наставила шлёпать, — прошепелявил бурят, попутно с этим рассказав историю, которые часто вылетают из его уст. Он любит ими делится, даже не замечая. Антон лишь молча кивнул головой, соглашаясь с Ромкой насчет погоды, которая на данный момент завладела всей территорией их захолустья. Подойдя к расписанию, глаза троицы стали на автомате двигаться по тексту: — Так, первый урок алгебра, — проинформировал Петров, аккуратным движением пальца поправив очки, чтобы те сидели ровно на переносице. Ромке и Бяше такая новость совсем не понравилась: — Как так?! — в один голос огорчились парни, отчаянно сгорбившись от надвигающейся на них усталости. В воздухе уже чувствовалась угнетающая атмосфера будущего урока, который ведет нечем не отличающейся от нее учитель — Михаил Петрович. Но делать было нечего, ведь на их жалобы никто и никогда не ответит. Многим нравилась алгебра как предмет, даже Ромке, ведь он неплохо подтянулся в учебе за последние годы. Но, вот учитель оставлял желать лучшего. Этот нудный старый хрыч одним лишь своим видом портил все солнечное, весеннее настроение, превращая его в дождливое, осеннее месиво. Даже у отличников, идущих на красный диплом, не удалось наладить общение с этим ржавым человеком. *** Урок проходил без особых причуд, но в сон Рому клонило знатно, а слова Бяши, что сидел с ним за одной партой ощущались как колыбельная. Хорошо, что он сидит на последней парте, иначе бы учитель преподал ему «индивидуальный» урок, заметив, что тот отлынивает от занятий. Рука неохотно чиркала пометки с формулами на тетради, о которых монотонным голоском рассказывал Михаил Петрович, показывая на доске, как их правильно применять. «Бред собачий. Вот отучишься и о их существовании забудешь. А вот он не забыл…» — пронеслось раздраженно в голове Пятифана, как только он взглянул на старого математика, которому давно бы пора свалить на пенсию. Затем, его взгляд, против его желания переместился на девушку, что сидела на второй парте среднего ряда. Она внимательно вникала в слова учителя, а ее спина была такой же прямой, как струны скрипки. Что тут и говорить, она и сама, будто скрипка. Ее мелодичный голосок, эхом повторялся в голове Ромы, когда та переспрашивала учителя о чем-то. «Полина», — осторожно, будто его мысли мог кто-то прочитать, подумал Ромка, мечтательно посматривая на красавицу спереди. Как бы ему хотелось сейчас прикоснуться к ее волосам, почувствовать до боли знакомый запах ежевики, перебирая аккуратными движениями пальцев локоны, будто от одной ошибки они могли порваться. Но, порвется сейчас от обиды Будаев, который увлеченно что-то рассказывал своему замечтавшемуся соседу по парте: — Ромка, харэ в облаках летать. Я тут между прочим тебя развеселить пытаюсь, а то вон как приуныл, — в обиженной манере прошипел Бяша, демонстративно надув губы. Слова Бяши долетели до слуха Пятифана, и тот, будто ошпаренный, посмотрел в сторону друга, неловко почесав затылок: — Блин, Бяш, сорри. Урок нудный настолько, что молитвы бессильны против этого проклятия, — найдя оправдание, под которым мог скрываться совсем иной смысл ответил шатен. Ромке оставалось надеяться, что бурят не поймет, что он от не фиг делать засмотрелся на Полину. Надежда угасла: — На Полинку засматриваешься, на? — спросил с игривым смешком Бяша, переводя взгляд с друга на девушку, в которую сейчас устремлены карие глазенки Пятифана. За этот вопрос он вполне мог схлопотать подзатыльник, если бы сейчас не шел урок. Ромка чуть не словил инсульт, поняв, что неосознанно перевел взгляд на Полину при Бяше, когда они завязали весь этот диалог. Он мигом покраснел как рак: — Захлопнись, а то у доски под дудку у этого старпера отплясывать будешь. Посмотрим, кто будет смеяться последним, — огрызнулся шепотом Ромка, давая буряту намек на то, чтобы тот заткнулся. Ведь Михаил Петрович мог уловить их шепотки, тогда им ой как не поздоровится. Как бы то ни было, Ромка ощущал, что ему хотелось влепить подзатыльник больше самому себе, чем Будаеву за наглые вопросы. Ведь это ОН снова потерял связь с внешним миром, лишь на мгновение взглянув на ослепительную красоту Морозовой. Прозвенел звонок, обозначавший, что настало время перемены, которая может изменить или разрушить все. Некоторые ребята в классе, сразу дернули на выход из класса, не спросив у учителя разрешения, за что получили в ответ: — Эй! Кто сказал, что урок окончен?! Живо всем на места! — недовольно изъяснился Михаил Петрович, лицо немного исказилось от сдерживаемого гнева на беготню подростков. Поняв, что это бесполезно, учитель оповестил всех оставшихся, немного откашлявшись после недавнего выкрика: — Кхм-кхм… Записываем домашнее задание… Так-с, номера 1023, 478, 123, 229, 301, — произнес учитель на весь класс, чтобы даже до спящего дурака донести свои слова. Было такое ощущение, что тот просто скачет по всему учебнику, наугад тыкая пальцем в номер, чтобы ученики знатно помучались над его решением. — И этих сбежавших, будьте любезны оповестить о домашнем задании, а иначе лебедей им наставлю! Урок окончен! — последние слова учителя, были для Ромы, словно глотком чистого и свежего воздуха. Свобода ощущалась так, будто все школьники в кабинете были крестьянами, а учитель — их хозяином, который наконец их отпустил. Но, впереди еще много трудностей в качестве уроков. Хорошо, что сегодня четверг, а там уже и пятница, а после выходной — долгожданная суббота. *** Рома сидел спокойно за партой, устало положив на нее голову, скрывая свою избитую физиономию. Школьный день подходил к концу и в течение этого времени, Ромчик даже не проказничал, лишь изредка обменивался фразами с пацанами. Это продолжалось уже давно. На протяжении длительного времени. — Рома че-то совсем поплыл, на, — заглядывая в класс произнес печально Бяша, за которым стоял Петров, также поглядывающий на всю эту картину. Рома сидел за партой, и внимательно изучал взглядом открывшейся ему задний вид на Полину, которая спокойно читала книгу, не обращая на него никакого внимания. — Да, Бяш, с этим явно нужно что-то делать, — кивая головой произнес Антон, понимая, что так больше продолжаться не может. Двоя из команды Вольтрона перешагнули порог, и оказались в полупустом кабинете, ведь остальные ученики были на обеде, уплетая его за обе щеки. Они подошли к понуренному Роману, у которого роман никак не мог завязаться даже в мечтах. — Ромка, может Полинку на гулянку позовешь, на? — осторожно предложил бурят, словно пытаясь не спугнуть дикого зверька. Тоха закивал в знак согласия на слова Бяши, вгоняя Рому в большое недоумение: — Вы с дуба рухнули?! — громко выкрикнул разводя руками Пятифан, нарочно вскочив со стула, чтобы врезать дуэту «поддержки» за такую глупую идею. На его крик обернулась Полина, заставив Рому резко остановится и немного покраснеть от ее непонимающего взора. Но, она также быстро отвернулась, поняв, что ничего интересного больше не произойдет. — Вы с дуба рухнули?.. — повторил уже более тихо шатен, угомоня свой пыл — Она меня даже видеть не хочет, какой там гулять? — обреченно произнес хулиган с разбитым сердцем и скопившимися детскими травмами в нем. Он понимал, не видя надежды на лучшее, что этого не будет даже во снах. Как бы он не старался, возможно ему навсегда придется нести бремя этой настолько детской, но несбыточной для него мечты.