Not (Edit)

      Мир волшебников полон сказочных существ, магии и загадок. Каждая клеточка предметов и существ была пропитана неизведанной энергией и колдовством. Казалось бы, здесь не могло не наскучить никогда. А как? Все то, что существует здесь никогда не покажется миру обычных людей.       Но, сука, как же Саша скучал по своему компу.       Школа магии и волшебства Хогвартс сама по себе была, безусловно, загадочной, а все поселения и ее жители манили на новые приключения. Вот только делать это несовершеннолетним магам можно было строго с половины седьмого утра до одиннадцати вечера.       У Фрамы были Наполеоновские планы на свершения и сломанный режим сна. Две вещи, которые никак друг с другом не состыковывались. Весь энтузиазм к секретам замка появлялся где-то в полночь, когда выход за пределы гостиной факультета карался запретным заклинанием.       Сон приходил всегда не вовремя. Ермолаев засыпал и головой в тарелке на обеде, и головой в котле на уроках зельеварения, и вверх тормашками на метле, за что однажды получил нагоняй от Профессора Селиванова. А вот под покровом ночи, когда Марат тихо посапывал на кровати у окна, когда совы ухали вдали, когда одеяло придавливало к матрасу своим весом, Саша уснуть не мог.       Чтобы хоть как-то скоротать несколько часов, до того момента, когда усталость наконец-то возьмет над телом верх, Саша слонялся по гостиной. В такие моменты он больше всего скучал по «Майну». Ермолаев представлял, как приедет домой, поцелует маму и сразу же засядет за комп на все десять дней, изредка перебиваясь на поход в туалет или прием пищи.        А пока он сидел на кожаном диване, перечитывая письма от мамы и сестры. Сестра серьезно взялась за то, чтобы Фрама был всегда в курсе новостей магловского мира и новоиспеченных мемчиков. Пересказывала просмотренные видеоролики и фильмы, распечатывала смешные картинки и вклеивала их в письмо. Рассказывала, как там мама, и честно делилась ситуацией в семье. Мама любила приукрашивать, а иногда и опускать важные детали. Намного больше делилась своими переживаниями насчет сына и задавала тысячу и один вопрос.       Саша отвечал коротко и по делу. Да, ест хорошо. Да, домашку делает. Нет, не все существа вокруг хотят его убить.       Да, нашел друзей. Да, высыпается.       Иногда можно было бы и приврать. Если маме можно, то чем он хуже?       Остальное время Саша тратил на чтение учебников. Делать больше было нечего, но зато он хотя бы приходил готовым на уроки. Бывало, что другие Гриффиндорцы оставляли книги над камином, и Саша читал их.       Ермолаев был храбрым. Не зря его все-таки приняли на Гриффиндор. Но Хогвартс – место, от которого не знаешь, чего ожидать. Каждый треск половиц и шаги за дверьми отличались от тех, что были прошлой ночью. Так что Саша всегда был немного на стороже: кто знает, может быть, это не Марат уже спит за стенкой, а три гоблина, пробравшиеся в их комнату через окно.       Так что, когда скрипнула одна из дверей спален, Фрама тут же схватился за палочку и был готов к бою.       В проеме показалась кудрявая голова, хозяин которой протяжно зевнул и потер заспанные глаза.       – Андрей? – недоверчиво прищурился Саша.       – Ой, – дрогнул Кокошка, очевидно не ожидавший того, что найдет в гостиной еще кого-то. – Фрама? Почему ты не спишь?       – Не спится, – буркнул Ермолаев, кладя палочку обратно. – А ты?       – Поссать, – пожал плечами он и направился в сторону туалета.       Саша внимательно проследил взглядом, как тот закрыл за собой дверь.       Андрюха был вообще классным парнем. Он всегда был за любой движ и от предложений Сани никогда не отказывался. Но это не означало, что в предложенном деле он был хорош.       В начале года у них отвалился загонщик, а замены не было. Никто на участие не согласился, кроме Кокошки, который с радостью вписался. Они были в отчаянии. Вся остальная школа над ними смеялась из-за того, что они взяли Андрюху в свои ряды.       Ребята сошлись на том, чтобы просто научить его ровно лететь и натренировать его так, чтобы он хотя бы своим же мяч не закинул. А так просто будет летать где-то рядом и остальным по возможности не мешать.       Шансы на победу в этом году были минимальные. Это понимали все студенты, включая тех, кто в квиддиче не понимал ровным счетом ничего. Надежда была лишь на то, что Слизеринцы неожиданно заболеют сальмонеллой и пролежат в больничном крыле все соревнования. Почему именно Слизерин? Пуффендуйцы и Когтевранцы, если судить по их подготовке, готовы были играть даже мертвыми. Парадеев уж точно был заряжен настолько, чтобы натренировать даже труп.       – И часто ты так?       Саша от неожиданности подпрыгнул и упал с дивана, на автомате хватаясь за палочку.       – Прости-прости, – зашипел Кокошка, уже вышедший из туалета.       – Охуевший, – вздохнул Фрама, забираясь обратно на диван. – Каждый день.       – Каждый? – брови Андрея поднялись вверх. – Может быть, тебе стоит сходить к Мадам Помфри?       – Может, может, – незаинтересованно кивнул Саша.       – Ты нужен нам бодрым на поле, – отвел взгляд в сторону Кокошка. – Да и…       – Андрюх, ты мне будешь говорить о том, каким я должен быть на поле?       Парень слегка смутился, но потом собрался и выпрямил спину.       – Я ведь не только из-за этого, и ты это знаешь, – укоризненно взглянул Андрей, из-за чего Саше стало немного стыдно. – Профессора снова будут злиться, из-за чего факультет потеряет баллы. Потом по колпаку надают Каролине, а она, в свою очередь, пойдет разбираться к тебе…       – Да знаю я, – попытался отмахнуться от слов Андрея Саша, чтобы они не таким тяжелым грузом лежали на его душе.       – Подумай о себе в первую очередь, – не остановился Кокошка. – Обратись за помощью.       – Да обращусь я, че пристал? – вздохнул Фрама. – Ты спать вообще хотел. Иди давай.       Андрей помялся на месте несколько секунд и ушел обратно в свою спальню. Саша выдохнул. Он знал, что подставляет не только себя, но и команду и весь факультет. Но он буквально не мог ничего с собой поделать. Фрама бы с радостью засыпал по комендантскому часу и просыпался на раннюю пробежку перед завтраком, но его организм мог функционировать только в состоянии, далеком от здорового.       Черт бы побрал этот организм. Еще и ложиться спать приходилось голодным, потому что время ужина, судя по расписанию его желудка, начиналось где-то в два часа ночи.       Дверь вновь скрипнула, и из спальни высунулся Андрей с чашкой и тарелкой и в руках.       – Мама прислала мне немного успокаивающих трав, – заговорил он, подходя к кофейному столику. – Вообще я ими пользуюсь, когда получаю травмы. Мне становится немного легче. Но они расслабляют, – он поставил на столик чашку с горячим напитком, от которого исходил пар, и тарелочку с печеньем. – Может тебе станет легче и начнет клонить в сон.       Саша не знал, что сказать. Он только что несколько раз между строк послал Кокошку далеко и надолго, а тот пришел к нему с гостинцами.       – Андрюх… – неуверенно начал он. – Не стоило…       – Все нормально, – улыбнулся одними уголками губ Кококша. – Мама мне много такого присылает. Она знает, что игрок квиддича из меня никакущий, и отправляет такого добра тоннами. Мне этих запасов на год хватит.       – Спасибо, – тихо сказал Фрама, отхлебнув немного напитка. Он почувствовал, что ему стало чуть легче.       – Забей, – отмахнулся Андрей и пошел в сторону комнаты. – Спокойной ночи.       – Андрюх! – окликнул его Саша, на что Кокошка обернулся в недоумении. – Нормальный из тебя игрок квиддича.       – Да не пизди, – снисходительно улыбнулся он.       – Нет-нет, ну правда, – с улыбкой произнес Фрама, вспоминая, сколько раз Андрей упал с метлы на недавних гонках с Пуффендуем. – Знаешь, из кого ужасный игрок в квиддич?       – Ну?       – Из того, кто ни разу в него не играл. А ты на ровне со всеми занимаешься каждую неделю. Только дурак осудит новичка, – плечи Андрея медленно опускались вниз, выслушивая эту тираду. – Я не жалею, что мы тебя взяли.       – Спасибо, – тихо отозвался Кокошка, и Саше показалось, что он искренне имел это в виду.       – Спокойной ночи.       – Спокойной.       Фрама посидел в гостиной еще с полчаса. Он слопал несколько штук печенья, допил напиток, и почувствовал, как его начало клонить в сон. Саша давно не спал так спокойно.       Саша заметил, что никто не обращался к Илье на «Илья». Все его друзья называли его «Илюша», и если Фраме изначально показалось это каким-то опущением Яцкевича, то сейчас он сам не мог позволить себе обращаться к нему как-то иначе.       Илюша тот еще добряк. Когтеврану очень повезло с таким старостой. Яцкевич всегда был готов отмазать кого угодно по любому поводу и зачастую выступал посредником в конфликтах преподавателей и студентов.       Ермолаеву казалось ужасно несправедливым отношение Когтевранцев к Илье. Каждый что-то от него хотел и в ответ бросал лишь быстрое «спасибо». А ему приходилось со всеми этими поставленными задачами разбираться и натягивать улыбку, будто ему совсем не сложно.       Когтевранцы совсем не ценили, что имели! Если бы Фрама хоть раз бы подошел к Каролине с просьбой прикрыть его, она бы одним взглядом срубила с него башку.       Яцкевич и Фраме говорил, что все нормально. Вот только Деревяшкин в присутствии Ермолаева все чаще начал тянуться к лицу Ильи, чтобы разгладить его морщинки от нахмуренных бровей. Так что Саша на такую откровенную ложь не велся, но лезть не стал. Если Илюша захочет – сам расскажет. Фрама ничего вытягивать из него не собирался.       Саша подпрыгнул на кровати от стука в дверь. Он недоуменно осмотрелся и понял, что находится в своей спальне, а на кровати перед ним сидел Илюша.       – Я заснул? – потер глаза Ермолаев, видя блокноты с записями и камеру, оставленную на прикроватной тумбочке.       – Немного, – скромно улыбнулся Яцкевич.       – Ермолаев! – донесся женский голос по ту сторону двери.       – Открыто, – раздраженно произнес Фрама.       В комнату вошла девушка, одетая с иголочки. Ее волосы были завязаны в тугой хвост, одежда идеально выглажена, а брови нахмурены.       – Ой, – Каролина заметила Илью и немного сбавила пыл. – Привет, Илья.       – Привет, Каролина, – улыбнулся Яцкевич.       Фрама перевел взгляд от одной к другому и задумался о том, какими разными бывают старосты. Один его друг. А вторая не хочет иметь с ним ничего общего. Хотя, если бы Фрама учился на Когтевране, Илюша скорее всего относился бы к нему также, как и она.       Клейменова вновь посмотрела на Фраму и сложила руки.       – Заснул?       – Свободное время, могу делать, что захочу, – закатил глаза Ермолаев.       – Спать надо ночью, – девушка начала свои нравоучения. Саша больше всего на свете хотел, чтобы она поскорее вышла из комнаты и прекратила позорить его при Илюше. – Профессора опять на тебя жалуются. Ты постоянно спишь на уроках! Саша, так нельзя!       – Да-да… Какая разница? Баллы за это сняли всего один раз, да и то Профессор Сатир. Он вообще это по приколу делает.       – Тебе еще оценки получать, экзамены сдавать, – разочарованно взглянула на него Каролина. – Сам себе ведь хуже делаешь, Саш.       – Разберусь как-нибудь, сам, – Фрама встал с кровати, чтобы выпроводить Клейменову из комнаты.       – Саш, я ведь не просто так тебе на мозги капаю, это важно, – уже тише сказала она, когда Саша подошел к ней почти вплотную, хватаясь за дверь.       – Я понял. Все?       Каролина поджала губы и посмотрела в сторону. Фрама вел себя некрасиво. И что? Она тоже. Она ведь могла попросить Сашу «на пару слов», чтобы всего этого не слушал Илюша, но не попросила.       – И не води сюда его больше, – прошептала она, наклоняясь к уху Ермолаева так, чтобы этого не услышал Яцкевич. – Это спальни Гриффиндора. Другим сюда нельзя, и вы это оба знаете.       – Илья староста, – нахмурился Саша.       – Старостам можно заходить в чужие спальни только при крайней необходимости. А у вас походу ЧП каждый день.       Фрама взглянул на Илью, спокойно сидящего на его кровати. Он смотрел в собственные записи, стараясь игнорировать разговор между ними.       – Я понял.       – Такие правила, Саш, не я их придумывала.       – Я сказал, что я понял, – строже сказал он.       – В Хогвартсе есть еще множество мест, где вы можете обсудить что захотите, – ободряюще произнесла она.       – Все? – Саша перевел на нее взгляд, практически нависая над девушкой. Он был сильно выше и шире, но в ее глазах не было и капли страха. Только разочарование.       – Все.       – Пока, – начал закрывать дверь Фрама, не пытаясь услышать ее ответ.       Ермолаев закрыл дверь прямо перед ее носом и плюхнулся на кровать с усталым вздохом.       – Тебе не кажется, что ты немного… груб? – аккуратно спросил Илюша.       – Слушай, ну, – тяжело начал Саша, усаживаясь на кровати поудобнее, – я просто устал это слышать. Каждый раз она говорит одно и то же. Она даже не пытается меня понять! Так что она должна была ожидать такую реакцию.       Яцкевич немного помялся, поджав губы.       – Ты плохо спишь?       – Иногда, – спокойно соврал Саша. Илья хотел сказать что-то еще, но он ему не дал. – Забей, такое бывает. Ну так, на чем мы остановились до того, как я отрубился?       Не хватало ему, чтобы еще и Илюша начал беспокоится насчет его режима. Ему нравоучений и от мамы, и от Каролины и даже от Кокошки достаточно. Пускай хоть один человек в его жизни относится к нему не как к маленькому ребенку, который безрассудно относится к своим обязанностям, а как к нормальному человеку, просто проходящему трудный период в жизни.       Саша начал воспринимать свои отношения со сном как абьюзивные. Сон не рассказывал Саше куда уходит, а потом возвращался поздно-поздно ночью, когда Ермолаев уже успел обзвонить всех знакомых, чтобы узнать, не видели ли они его. Сон был непостоянным: то сбегал не пойми куда, то накатывал с удвоенной силой днем, ломая все остальные взаимоотношения Саши. Из-за сна сломался режим питания, из-за сна ломались дружеские отношения в команде, из-за сна Ермолаев мог забить на качество тренировки, из-за сна он не уделял должного внимания общению с Ильей.       Фрама чувствовал себя жертвой, сидя на осточертелом кожаном диване в ожидании прибытия сна. Саша пробежался рукой по волосам и со вздохом подошел к камину, надеясь увидеть там новую книгу.       К его удивлению, он заметил записку на повидавшей виды книге. Фрама взял листок в руки и раскрыл его. Внутри было написано:       «Я подумал, что ты мало знаешь книг из нашей классики. Это сборник историй про Мерлина, который я читал в детстве. На вечер сойдет, думаю. И загляни под подушки дивана, я там оставил кое-что.       

– А.К.»

      Саша заинтересованно подошел к дивану и поднял нижние подушки. С самого краю, ближе к стенке дивана лежал небольшой пакетик. Открыв его, Ермолаев обнаружил несколько имбирных тритонов.       Тепло разлилось в груди. Саша аккуратно сложил записку и положил в карман штанов. Он бережно, боясь повредить книгу, которая была дорога Андрею, взял ее и уселся на диван. Он открыл первую страницу и погрузился в сюжет детских историй под тихий хруст печенья.       В следующий раз на камине уже лежала другая книга и новая записка. Саша улыбнулся, ведь надеялся, что вчерашний случай не был разовой акцией. Такой полуночный интерактив очень обрадовал его, разбавив серые, – если так вообще можно выразиться в контексте мира, где по школе книги летают, словно птицы, – будни.       «Я надеюсь, что тебе понравилась книга! Я знаю, что она детская, но все же интересней, чем учебники по Нумерологии. Рад, что ты поел тритонов, я не знал, если ты такое ешь. В этот раз получилось выкрасть несколько сахарных мышей из кабинета Профессора Сатира! Хоть какая-то польза после тех выговоров. Найдешь там же, в диване.       P.S. Сходи в женский туалет в коридоре, третья кабинка, под унитазом.       

– А.К.»

      Саша заулыбался во весь рот. Вот они! Приключения без последствий в виде криков от дежурных!       Ермолаев достал сахарных мышей из-под подушек и быстрым шагом пошел в сторону туалетов. Шаги эхом раздавались по периметру пространства. Из-за громких звуков в гнетущей тишине башни немного сводились мышцы у ушей.       В туалете было прохладнее, чем в остальной части башни, и Саша понял, что не хочет оставаться в этом месте надолго. Он зашел в третью кабинку и увидел какой-то предмет за унитазом.       Там оказалась стопка карт с изображением неизвестных ему волшебников и записка.       «Привет, Саша! Когда я была маленькой, папа каждую неделю приносил мне одну карточку волшебника после похода в город. Потом их перестали производить, но я изучила все карты досконально. Сейчас я, наверно, и половину не вспомню. Я подумала, что они могут понравиться тебе! Может быть, это поможет тебе в подготовке к истмагу.       

– К.К.»

      Саша пролистал карточки с известными магами, их краткой историей и интересным фактом. Некоторые карточки были синие, некоторые зеленые, даже были блестящие. Фрама решил, что это что-то на подобие рарок. Он решил уточнить об этом у Каролины.       Фрама подумал о том, что, возможно, их миры не так уж сильно и отличаются.       Когда на следующий день Андрей рассказал о том, как у них дома однажды завелись гномики, которых пришлось вытравлять и гонять метлами, Саша вернулся к мысли о том, что их миры все-таки очень разные, хоть и имеют некоторые схожести.       За ужином Илья был повернут к столу Пуффендуя, активно жестикулируя Парадееву и Деревяшкину. Саша и сам не понял, почему это его так расстраивало. Он и раньше сидел один, спокойно доедал ужин и уходил восвояси. А теперь он каждый раз надеялся на то, что Илья все же сядет лицом к нему, и они невербально начнут вести светскую беседу.       Илья, разумеется, объяснил, что у них с пацанами такая традиция. У них там свой язык жестов. У них там своя химия. Так что пускай все будет традиционно как прежде: Илья лицом к Пуффендуйцам, спиной к Гриффиндорцам, а Саша один за столом, окруженный людьми.       В любом случае, Илюша был повернут к нему лицом один раз. Это не могло так сильно повлиять на Фраму. Хотя, с другой стороны, Саша впервые за долгое время почувствовал намечающуюся дружбу с кем-то. А рушить вековую дружбу между Ильей, Лешей и Сашей Фрама тоже не хотел. Так что смирился.       – Это типа рарки?       Справа от Фрамы сидела Каролина, а слева Андрей. Они к нему сами подсели, не спрашивая разрешения. Саша, разумеется, был не против. Их компания отвлекала его от мыслей насчет старосты Когтеврана.       – Рарки? – недоуменно переспросила девушка, которой Саше протянул блестящие карточки.       – Типа редкие карточки. Выпускались в ограниченном количестве.       – А, – улыбнулась Каролина. – Да.       Саша взглянул на то, сколько блестящих карточек было в колоде.       – Нихрена себе ты их насобирала, – хмыкнул Фрама.       – Скажи, а? – восторженно произнес Кокошка. – Я в детстве бы все отдал ради хоть одной такой.       – Не попадались? – усмехнулся Саша.       – Не то, чтобы… – смущенно отвел взгляд в сторону Андрей. – Родители вообще мало чего покупали. На еду и одежду хватало, на том спасибо. Все карточки, которые у меня были – это повторки, которые мне отдавали ребята.       Саша задумчиво промычал, анализируя информацию. Он вновь прошелся по всем картам и заговорил.       – Если хочешь, я их отдам тебе, когда закончу их изучать, – произнеся это, он резко опомнился. – Если Каролина не против, конечно.       Андрей вдруг засиял, с надеждой взглянув на девушку. Она улыбнулась и махнула рукой.       – Пускай. Говорю, они все равно у меня пылились.       – Ребята! – громко воскликнул Андрей, из-за чего студенты, сидящие рядом обернулись. – Спасибо вам большое!       – Не понимаю правда, зачем они тебе, – пожала плечами Каролина.       – Закрыть гештальт, – сказал Саша, рассматривая карточки. Он почувствовал, как они замолчали и поднял голову, встретившись с растерянными взглядами. – Чего?       – Что значит «закрыть гештальт»? – спросила Клейменова.       – Термин такой из психологии, – на что получил еще более растерянные взгляды. – Вы ведь знаете, что такое психология, правда? – настороженно спросил Саша, из-за чего Андрей и Каролина переглянулись. – Ебанные маги. У вас хоть какое-то дошкольное образование имеется, или первые познания вы в 11 лет получаете?       Саша понял, что он очень устал от того, что живет в ожидании одиноких часов в ночи. Он как будто не давал себе выдохнуть, постоянно напоминая себе, что даже если сейчас спокойно или весело в компании людей, то все равно спустя несколько часов он вновь будет сидеть в гостиной Гриффиндора, пытаясь найти, чем заняться.       А еще Саша понял, что страх этот стал постепенно пропадать. Ребята буквально заморачивались и обеспечивали Фраме досуг. Они писали записки, оставляли их в случайных местах башни вместе с приколюшками, с исследованием которых Саша мог сидеть до тех пор, пока к нему не вернется сон.       Андрей почаще оставлял травы. Каролина оставляла приколы, больше связанные с учебой. Андрей оставлял еду.       Однажды Каролина оставила записку с очень странным содержанием.       «Вчера заходила в кабинет к Профессору Сатиру. Он на тебя, кстати, больше не жаловался! Горжусь, но, надеюсь, что ты гордишься собой больше.       Он попросил передать ему некоторые бумаги из шкафчика в столе, а я там нашла вот эту карту. Это, кажется, наша башня. Как думаешь, зачем главе Слизерина карта Гриффиндора? Я не поняла, что на ней отмечено. Может, у тебя получится в ней разобраться? Расскажи, что нашел.       P.S. Береги себя. Если поймешь, что слишком опасно, то не иди туда один и дождись нас. Удачи.       

– К.К.»

      На карте была изображена башня Гриффиндора и схематично нарисовано неизвестное помещение с помеченным крестиком. Отдельно были нарисованы девять квадратиков с помеченными четырьмя из них.       Саша всмотрелся в схему помещения, пытаясь понять, чем это могло быть. Это должно было находиться где-то в башне, раз уж она была нарисована. На схеме вроде бы были указаны четыре маленькие коморки, по парам напротив друг друга. Были обозначены еще четыре объекта без дверей.       Это определенно была не гостиная. Это вряд ли могла быть какая-либо из спален, так как дверь в каждой из них была одна – входная. Саша подумал, что возможно это какая-то часть коридора, а крестиком обозначена одна из спален.       Он прошелся по коридорам спален, так и не увидев ничего, что напомнило бы ему рисунок на карте. Фрама не мог избавиться от мысли, что помещение напоминало ему что-то, но что сказать не мог.       Саша дошел до конца коридора, выйдя на туалеты. Он нахмурился, ощущая, что разгадка вот-вот объявится. И тут его осенило!       Мужской туалет! Четыре коморки напротив друг друга – кабинки, объекты без дверей – писсуары. И тогда становится понятно, почему Каролина не признала помещение – она ведь никогда там не была!       Саша вбежал в туалет и вошел в дальнюю левую кабинку. Он уселся на пол перед унитазом в поисках чего-то напоминавшего девять квадратиков. Стена за унитазом была уложена белой плиткой, на которой квадрат три-на-три выделялся на фоне других.       Фрама прикусил нижнюю губу, пытаясь скрыть улыбку.       – Как в третьем фнафе, – прошептал себе под нос Саша.       Он нажал на серединный квадратик каждой стороны, оставляя углы и серединку нетронутыми. Вдруг стенка стала трястись, из-за чего посыпалась пыль. Саша отпрянул назад, выходя из кабинки и хватаясь за дверь, надеясь воспользоваться ею как щитом.       Плитка расступилась и открыла вход в непонятный коридор. Саша, задержав дыхание, подошел ближе, пытаясь разглядеть что-то в темноте открывшегося помещения, но все без толку.       – Люмос.       Небольшой свет от палочки озарил темный проход. Замшелый, с паутиной, висящей повсюду, и бегающими тараканами. Видно, здесь давно никто не проходил.       Первая мысль Ермолаева, разумеется, была поскорее разузнать, куда ведет коридор. Но после секунды адреналина, Сашу окатила волна усталости. Травы Кокошки начали действовать.       Саша решил, что тайный коридор может подождать до завтра.       Так как Каролина пригрозила Саше и Илюше, что донесет в соответствующие инстанции про их встречи в спальнях Гриффиндора, им надо было найти какое-то новое место. Илья достаточно быстро сообразил, что они могут вместе посидеть в библиотеке.       Саша сидел за столом рядом с Илюшей, Парадеевым и Деревяшкиным и впервые за долгое время не боролся с великим желанием положить голову на сложенные руки и заснуть. Либо травы Андрея реально работали, либо ночные приключения стали его выматывать, а Наполеоновские планы прекратили красной лампочкой мигать в его голове.       Илья достал записи с планами и идеями; некоторые из них были доработанные, а некоторые были лишь названием. Фрама изредка вбрасывал комментарии, разъясняя отдельные моменты.       – Не знаем, с чего начать, – закончил свою тираду Илюша.       – Давай начнем не с лайфхаков и мифов, – начал Леша. – Околонаучная тематика не всем зайдет с первых секунд. Надо что-то попроще.       – Что в магии и заклинаниях научного? – усмехнулся Фрама.       – Ой, блин! – взмахнул руками Деревяшкин. – Ты знаешь, о чем я. Типа научпоп.       – Да знаю-знаю, – хихикнул Ермолаев. – Но в целом ты прав. Надо что-то другое.       Парадеев взял в руки тетрадь и пробежался взглядом по записям.       – Вот, – он указал пальцем на одну из фраз. – Пгхостенько, но пгхикольно.       Илья взглянул на то, что показывал Саша и заинтересованно повернул голову набок, как щенок.       – Прятки?       Саша почувствовал азарт, разжигающий его изнутри. Он сам не заметил, как улыбка расплылась на его лице, косо смотря на Илью.       – Я за.