Third time's the charm

      – Ты моё проклятье!       Удары все не прекращались. Наоборот, кажется, что они стали только сильнее. Паудер задыхается, глотая катящиеся из глаз слезы. Она пытается сделать хоть что-то, хоть как-то укрыться от Вай.       – Это все твоя вина! Только твоя!       – Прости... Вай, прошу, прости меня..! Я не хотела этого, не хотела! – голос срывается на крик. – Вай, пожалуйста, прекрати. Мне.. Мне больно.       Ее мольбы оказываются пропущены мимо ушей.       – Помогите.. Д-Джейс? Виктор? – девочка оборачивается на них, глядя широко раскрытыми глазами, полными слез.       Они наблюдают. Смотрят со стороны безмолвными куклами, не двигаясь и не говоря ни слова, пока Паудер, стараясь найти хоть какую-то поддержку, бросается к ним. Тянет руки, пытается схватиться за край рубашки или форменного жилета Академии. Нет.. Они растворяются дымкой, едва видной глазу, стоит ее пальцам едва-едва коснуться их.       Сотрясаясь всем телом в беззвучном плаче во сне, Паудер понимает, что тот оказался слишком реалистичным. На щеках в теплом свете лампы, которую Джейс заботливо оставил включенной на ночь, блестят свежие дорожки слёз. Девочка слишком старательно пытается стереть их рукавом своей пижамы, полностью очнувшись от кошмарного сна.       – Дыши… Главное дыши, Пау-Пау.. – шепчет она сама себе, сжимая до побеления костяшек в руках край одеяла. – Вдох и выдох, да..?       Не помогает.       Эти глупые вдохи и выдохи не помогают. Её по-прежнему трясло после того, что было во сне. Крупная дрожь сильно била угловатые девичьи плечи. Кажется, ту пощечину она не забудет никогда. Маленькая ладошка скользнула к щеке, все еще влажной от слез, словно на ней остался след от руки Вай. Вай..?       Когда все еще было хорошо, когда Клаггор, Майло и Вандер были рядом, кошмары казались чем-то абстрактным. Все, что в них было, никогда не случалось или же оказывалось давними воспоминаниями, что после пробуждения тут же забывалось, оставляя лишь неприятный осадок в груди, который подбирался все выше и выше к горлу, стоило попытаться заснуть снова.       Решение всегда было простым. Решением был Вандер.       Кажется, в его кровати она засыпала куда чаще, чем в своей. Это казалось чем-то правильным. Паудер забиралась к нему на продавленный матрас, сворачиваясь под боком. Вандер только хмыкал, неразборчиво бурча что-то под нос, и прижимал ее крепче к своей груди. Он был таким большим и теплым, что в голове Пау-Пау часто сравнивала его с большим медведем. Большим и мягким. Как раз таким, какой мог бы с легкостью отпугнуть любые кошмары. Именно сопя под боком своего приемного отца, девочка могла спокойно проспать до утра, не переживая об отвратительном ощущении, остававшимся после страшных снов в груди и подбирающимся все выше и выше к горлу, стоило остаться одной. Это все казалось таким.. правильным? Наверное, так и должно быть в нормальных семьях.       Если же ночью в спальне было чересчур холодно или Паудер просто нужно было почувствовать рядом сестру, она вставала на цыпочки на своем матрасе, цепляясь за край верхней кровати, и будила Вай. Та, конечно, сонно ворчала что-то вроде «Пау-Пау, сейчас 2 часа ночи..», но никогда не отказывала младшей. Она только вздыхала, глядя на серовато-голубые глаза, которые по-щенячьи умоляюще смотрели на нее из темноты, и отодвигалась ближе к стене, освобождая немного места сестре.       Теперь же…       «Ты мое проклятье!»       Эти слова отпечатались где-то на подкорке мыслей, всякий раз напоминая о себе надоедливо пульсирующей болью во время кошмаров. От этого становилось тошно.       Сейчас Паудер ни за что в жизни не смогла бы уснуть. Точно не здесь, не в этой комнате, где призраки прошлого гонялись за ней по пятам, стояли вдоль покрашенных стен, у шкафа или окна. Даже в компании своего плюшевого Мистера Кролика это казалось если не невозможным, то точно чем-то невероятно сложным. Поэтому, крепко прижимая к себе его, такого родного, заплатанного и с маленькими пуговицами за место глаз, она тихо вылезает из кровати, и выскальзывает из комнаты, стараясь не разбудить Вай скрипом двери. Путь до комнаты Джейса и Виктора показался вечностью для Паудер, ступающей на носочках по паркетному полу. Пока она крадется к комнате, дверь которой была едва приоткрыта – Джейс не мог спать в душном помещении, в то время как Виктор постоянно мерз, от чего открывать окно было плохой идеей, – ей вдруг становится так тоскливо. В груди что-то до боли сильно сжимается комком. Дома она никогда бы так не прокрадывалась. Дома Пау-Пау никогда и не думала беспокоиться о шуме, когда шла ночью в ванную комнату или на кухню, чтобы приготовить полуночный перекус. Все это было таким привычным, что не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Иногда она даже специально будила их, то ли для того, чтобы предложить что-нибудь из приготовленной ею еды, то ли для того, чтобы провести мокрыми руками по их лицу и прошептать, что она еще не помыты, а после наблюдать за их забавной реакцией. Впрочем, последнее всегда касалось исключительно Майло. Майло… Всё-таки Паудер невыносимо скучает по дому.       Дверь в комнату Джейса и Виктора оказывается приоткрытой, так что тихо прошмыгнуть туда не составило никакого труда. Пока дверные петли протяжно не заскрипели.       – Мм? – голос Виктора в тишине квартиры казался слишком хриплым после сна. Однако, как заметила девочка, тот не был раздражен или недоволен тем, что его разбудили. Хотя, вероятно, и спать они с Джейсом легли не так давно, учитывая, что вечером они вернулись из Академии, воодушевленные тем, что один из их проектов оказался одобрен Хеймердингером. – Паудер? Ты чего не спишь?       Однако вместо того, чтобы ответить, как изначально и хотелось, из глаз просто потекли слезы. Все казалось таким ненужным и лишним, что ей не хотелось ничего больше, кроме как убежать обратно в комнату и спрятаться под теплым одеялом, притворяясь, что все в порядке и ничего не случилось. Но она как-то бездумно, спотыкаясь обо что-то, лежащее на полу, подошла к Виктору. Аккуратно и немного неуверенно рука мужчины легла на ее плечо, заставив вздрогнуть от неожиданности. Только сейчас Паудер поняла, что она глупо и так по-детски разревелась, уткнувшись мокрым от слез лицом куда-то в грудь Виктору. Рука несильно сжала ткань пижамы с кроликами на девичьем плече и переместилась на спину, более уверено поглаживая в попытках успокоить.        – Мм? Что случилось? – послышался еще более заспанный голос с другого края кровати. Джейс, не дожидаясь ответа, поднял взлохмаченную голову. – Паудер? Эй, ты чего?       – Я..Я хочу домой..! – словно дождавшись желанного разрешения, она тихо всхлипнула, еще сильнее прижавшись к Виктору. Воротник его ночной рубашки стал мокрым насквозь.       – Тише, тише, Паудер… Тебе надо успокоиться, – шепчет мужчина, перебирая в худых и длинных пальцах голубые прядки волос. – Давай вместе: вдох и выдох..       Паудер, однако, не хотела успокаиваться. Ей сейчас не под силу сделать нормальный глубокий вдох. Она жадно, как рыба, выброшенная на берег, хватала ртом воздух, чуть не заходясь в кашле от своей беззвучной истерики. Тело била крупная дрожь, пробегая табуном мурашек по коже и пробирая до костей. Девочка смотрела куда-то невидящим взглядом, до боли сжимая ткань чужой пижамы в руке. В голове слишком много всего, но и одновременно с этим как будто бы ничего. Мысли никак не сформируются, только и делают, что бьют молоточком по подкорке мозга, давя на нервы, отчего перед глазами начинают мигать блики... Словно вдалеке она чувствует, как прогибается матрас кровати.       – Ты куда это? – почти что обвинительно спрашивает Виктор, удивленно поднимая бровь и глядя, как Джейс встает с кровати.       – Сейчас вернусь, – тихо ответил тот, скрываясь за дверью, которая вновь неприятно заскрипела, заставляя Паудер дернуться от резкого звука.       Виктор на это лишь тихо вздыхает, продолжая осторожно гладить по-прежнему дрожащую девочку по спине, тихо шепча что-то под нос.       «Вот видишь, они ссорятся из-за тебя!»       Мерзкий голос назойливой мухой жужжал в голове. Тот голос, который спрятал себя глубоко-глубоко в ее подсознании, укрывшись неутихающим горем и упиваясь солеными слезами, так приятно обжигающими его грешную душу.       «Когда же наступит конец твоим страданиям и горестям, глупышка Пау-Пау? Неужели единственный способ завершить эти мучения – покончить с..»       – Вот, держи, – голос Джейса, несмотря на то, что был успокаивающим, комфортным заставил Паудер вздрогнуть и обернуться назад. Он был таким же, как у Вандера.. У нее все до сих пор плыло перед глазами то ли от слез, то ли паники, но, кажется, ей протягивали стакан воды. – Выпей, пожалуйста. Тебе нужна вода, а то может стать хуже.       Девчушка недоверчиво поднимает взгляд, переводя его со стакана на ученого и обратно. Талис улыбается ей. Казалось, даже его глаза искрятся каким-то отеческим теплом. Он всегда был добр к Паудер и ее сестре с тех самых пор, как они впервые встретились. Да, возможно он местами немного рассеян или несерьезен, но у этого мужчины точно-точно не было плохих намерений. Девочка это чувствовала. И сейчас, в его глазах не было никакого упрека или раздражения, несмотря на то, что его буквально разбудили посреди ночи. Нет, в этих карих глазах читалось только искреннее беспокойство за нее и желание помочь.       Паудер разжимает затекшие пальцы, всё это время крепко сжимавшие теперь уже немного помятую ночную рубашку Виктора. Она забирает стеклянный стакан, который обдает руки приятной прохладой, заставляя вернуться в реальность. Оказывается, в комнате уже не так темно: на столе, заваленном какими-то чертежами и прочими бумагами, тускло горела лампа. Когда только они успели включить свет? Наклоняя стакан, чтобы сделать пару глотков, девочке приходится высвободить и вторую руку, которой она буквально повисла у Виктора на шее, ища хоть немного тепла и поддержки в попытке спастись от неприятных мыслей и воспоминаний. Прохладная вода помогает прийти в себя еще больше. Девчушка выпивает все до последней капли, держа стакан в едва подрагивающих руках.        – Еще хочешь? – спрашивает Джейс, забирая у Паудер стакан.       Она отрицательно мотает головой, шмыгая носом. Пить больше не хочется, но без возможности отвлечься холодной водой к горлу снова подступает неприятный комок чего-то скользкого и липкого, а в голове становится туманно и пусто, прямо как в закоулках Зауна.       – Не хочешь залезть на кровать? Думаю, это будет поудобнее, – предлагает Талис, кивая на свободное место около Виктора.       Девочка только сейчас осознает, что ее ноги замерзли от того, что она стоит на паркете, а по полу веет прохладой. Когда они успели открыть окно, а главное зачем? Насколько она помнит, Виктор мерзлявый до ужаса. Так зачем морозить его? Паудер поднимает взгляд на Джейса и молча кивает ему. Только когда ноги оказываются в воздухе до нее доходит, что ее взяли на руки. Сил, да и в целом желания сопротивляться не было. Талис теплый и сильный, а еще от него пахнет кофе. Да, он не настолько большой как Вандер, но и в объятиях с ним девочка ощущает себя как с огромным плюшевым медведем. Её усаживают на середину небольшой кровати. Виктор вытягивает из под Паудер одеяло, укрывая им замерзшие ноги девочки.       «Ха-ха наслаждайся этим всем, пока можешь. Потому что ты вскоре убьешь и их тоже! Вонзишь свои коготки в их глотки. И тогда Вай тебя уже не простит. И ты будешь одна. Одна. Одна»       – Замолчи..! Замолчи! – девчушка тянется руками к голове, закрывая ладошками уши. Она мотает головой, стараясь прогнать его, словно надоедливую муху. Слова сами срываются с губ, заставляя Виктора, который хотел приобнять ее за подрагивающие плечи от вновь навернувшихся слез плечи, отпрянуть, поднимая руки в примирительном жесте.       – Паудер, – янтарные глаза с беспокойством смотрят на нее. Что у Виктора, что у Джейса сердце кровью обливается от того, насколько хрупко и беззащитно выглядит сейчас девчушка, прижимая к груди колени и словно стараясь уменьшиться в несколько раз, – посмотри на меня, пожалуйста, - его голос заставляет Паудер немного приподнять голову. Виктор не решается трогать ее, чтобы не испугать еще сильнее. Он только переводит взгляд на Талиса, тяжело вздыхая.       «И что же ты скажешь, глупышка Пау-Пау?»       Этот голос девочка не спутает ни с чьим. Это точно Майло. Ее пальцы впутываются в лохматые после сна – пускай и не самого удачного – голубые волосы. Она чувствует его взгляд на себе так, словно он стоит в этой самой комнате, где-то там, около рабочего стола. Усмехается, глядя на нее и вертит в руках один из чертежей, взятый из общей кучи.       «“О, Боже мой, я убила свою семью!" Тебе было сказано оставаться дома! Это твоя вина!”       – Эй, Паудер, - чужой голос, низковатый, но такой комфортный прорывается через неприятные мысли, словно через толщу воды, - ты нужна нам тут, приятель.       Девочка не сразу осознала, что снова плачет, и уже тем более не поняла смысл слов, сказанных Джейсом, который вроде находился близко, а будто бы и в нескольких метрах от нее. Она сидела на этой кровати и уж точно не уходила, не в таком состоянии. Так куда она могла деться?       – Смотри, я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня, – Талис ободряюще ей улыбнулся. – Можешь назвать пять вещей, которые ты видишь прямо сейчас? – Паудер недоверчиво посмотрела на него, как на сумасшедшего. – Просто доверься.       – Ну.. я вижу тебя, – она шмыгнула носом, стирая с глаз остатки слез, чтобы лучше видеть все вокруг. – И Виктора! – девочка перевела взгляд на мужчину, который также как и Джейс улыбнулся ей. – И моего Мистера Кролика, и одеяло. Еще шкаф и, мм.. – она думает еще немного. – И.. Дверь? Пойдет?       – Конечно, молодец, – Талис показывает ей класс. – Теперь назови четыре вещи, которые ты можешь потрогать.       – Мм.. Мой Мистер Кролик? – она поднимает на мужчину взгляд, без слов спрашивая, можно ли повторяться, на что получает легкий кивок. – Тогда еще одеяло, матрас и.. моя пижама.       – Хорошо, давай теперь три вещи, которые ты слышишь, – продолжает ученый, перебирая каждое чувство.       – Часы, дыхание, и твой голос, – уже более уверенно говорит Паудер, прижимая коленки поближе к груди.       – Две вещи ты можешь почувствовать?       – Запах стирального порошка и моей игрушки, – снова получает кивок.       – И последнее: одна вещь, которую ты можешь попробовать.       Паудер задумывается. Попробовать? Она прикусывает губу, стараясь что-то придумать, как чувствует соленый привкус и, опустив взгляд вниз тихо, но четко говорит Талису:       – Мои слезы.       – Как ты себя чувствуешь? – подает наконец голос Виктор, всё это время молча наблюдавший за ними. Он осторожно кладет свою худощавую ладонь на девичье плечо, легонько сжимая.       Паудер сама не понимает. Не то, чтобы хорошо, но и не настолько плохо, что хочется умереть. Больше не хочется. Она неопределенно пожимает плечами вместо ответа, прижимая к груди Мистера Кролика.       – Может, хочешь обсудить? Все, что случилось, – свет от настольной лампы тушится, обращая комнату в приятные сумерки.       Девочке кажется, что она снова разревется от одной только мысли, что всю ту кучу спутанных мыслей в голове придется обратить в слова. Нет, она просто чертовски устала от всего этого. Ей просто хочется спать. Хочется уснуть спокойно, без кошмаров, а может и снов в целом, утопая головой в мягкой перине и прижимая к груди Мистера Кролика. Паудер отрицательно мотает головой.       – Может, что-то хочешь?       – Я.. – она немного думает, словно в ее голове идет нерешимый спор, прежде чем тихо всхлипнуть. – Я просто хочу спать.. Но не хочу быть одна. Вдруг, вдруг снова..       – Может, тогда хочешь остаться здесь?       – А можно? – неловко спрашивает та, поднимая серовато-голубые глаза сначала на Джейса, потом на Виктора.       – Конечно, Паудер. Может быть, придется немного потесниться, но, думаю, и на троих места хватит, – улыбается ей Талис, доставая из комода еще одну подушку и протягивая ее девочке. – Удобно?       – Угу, спасибо.. – кивает та, укладываясь по середине. И правда, немного тесновато, все же, кровать не рассчитана на троих. Но Паудер почему-то стало так тепло и хорошо, стоило Джейсу тоже лечь на свою часть и подтянуть повыше одеяло, укрывая им девочку.       – Думаю, нам всем надо немного поспать. Особенно тебе, Паудер, – кивает в темноте Виктор.       Девочка впервые за долгое время засыпала так хорошо. Она думала о том, как же им с Вай все-таки повезло, что эти двое ученых, Джейс с Виктором, нашли их тогда. И, несмотря на то, что она все еще скучала по дому, тому дому, ставшему таким родным, она начала понимать, что тут ей тоже будет хорошо, если даже не лучше.       ***       – Как ты это сделал?       Шепот Виктора буквально выдернул уже порядком задремавшего Джейса из сна.       – О чем ты? – сонно бурчит тот, поворачиваясь лицом к своему партнеру       – С Паудер. Если бы ты не вмешался, я тебе клянусь, я бы разревелся вместе с ней, - усмехается учёный       – А.. – Талис аккуратно убрал прядь волос, упавшую на лицо лежавшей между ними девочки. - У меня часто были панические атаки, когда я был ребенком. Так что я наученный опытом.       – Ох, Джейс.. – Виктор грустно поджимает губы, понимая, что мог задеть за больное. – Прости, мне не следовало упоминать..       – Все в порядке       Воцарилась тишина, нарушаемая только тихим тиканьем часов и шумом ветра за окном.       – Не возражаешь, если я спрошу, случаются ли они у тебя сейчас? – мужчина поднимает на Талиса взгляд с оттенком сонливости и беспокойства. – Можешь не отвечать, если не хочешь.       – Нет, нет, все нормально. Раньше было хуже. Сейчас они редкие и я обычно могу сам справиться с ними, – пожимает тот плечами, осторожно перебирая голубые прядки волос мирно сопящей девочки.       – Я рад, что хотя бы один из нас знает, что делает..       Джейс хмыкает, но его прерывает Паудер, что-то невнятно промямлившая во сне и перевернувшаяся на другой бок. Только когда мужчина убедился, что та все также крепко спит, прижимая к груди Мистера Кролика, он, понизив голос еще ниже, продолжил:       – Едва ли, Виктор.. Едва ли..       – Мы разберемся, не сразу, но разберемся, – говорит тот куда-то в подушку, глядя на свернувшуюся клубочком между ними девочку и улыбаясь уголками губ.       Джейс только пробурчал что-то на его слова, прежде чем снова провалиться в сон. В приятный сон безо всяких кошмаров.