О чем молчит профессор

— Где же ты, малыш? — в пустоту спросил Селезнёв в бесплодной попытке найти особенно стеснительный кустик, убежавший во время подсчёта веточек. Вредное растение скрылось в неизвестном направлении, и профессор осмотрел уже все доступные помещения корабля, кроме каюты, отданной в распоряжение капитанам. Кустик вполне мог прибиться к тому же Киму и, шелестя, жаловаться на отсутствие компота и песчаных бурь, в ожидании угощения от доброго капитана. Позволить животным, пусть и безобидным, избалованным, свободно шастать по кораблю Селезнёв не мог — ругаться начинали и Зелёный, и Полосков, поэтому беглеца требовалось отыскать, пока он не успел натворить дел. Игорь остановился напротив входа и постучал. Никто не ответил, что само по себе удивительным не было, а вот незапертая дверь вызывала недоумение. Недолго думая, профессор переступил порог. Капитанов внутри не оказалось. Койки, застеленные без единой складочки, резко контрастировали с хаосом, оставленным на столе. Лежали на нём книга, раскрытая на непонятном чертеже, изображающем по названию схему получения химического соединения, вперемешку исписанные и чистые листы бумаги, два планшета, ручки, стилусы. Красовался на пластиковом покрытии нестёртый след от кружки с чаем. Зато теперь стало понятно, зачем у Алисы были выпрошены разноцветные маркеры — рисовать карикатуры и акул в тапках поверх формул. На одном из кресел висела бережно сложенная форма. Следов пребывания кустика не наблюдалось. На первый взгляд. Профессор Селезнёв зоологом был опытным. — Патрик, иди сюда, не бойся, — позвал Игорь, заглядывая под стол. Пусто. Селезнёв переключился на следующее место, куда мог залезть зелёный друг. Пришлось нагнуться и включить фонарик на коммуникаторе. — Я же тебя не обижу, — пробормотал он, светя под койку, которая, судя по обнаруженной заначке шоколадок, принадлежала Киму. Снова никого. Единственная улика, оправдывающая вторжение в чужое личное пространство — бурый листик. Патрик определённо был где-то здесь. — Кс-кс-кс, — скорее чтобы не молчать, чем всерьёз пытаясь обратить внимание растения на себя, прошептал профессор. Луч, направленный под кровать Всеволода, высветил сжавшийся в дальнем углу у переборки кустик. — Вот ты где, проказник, — произнёс Селезнёв как можно ласковее. — Иди ко мне, я тебе морса налью, клюквенного. Патрик сильнее сжал веточки в защитной позе. Вылезать самостоятельно он явно не собирался. Промежутка между полом и кроватью не хватило бы для того чтобы подобраться к нему, но насколько возможно Селезнёв вытянул руки. — Патричек, что ты, неужели обиделся? Раздался недовольный шелест. — Я же не хотел. — Шфпшффшш! — ответил кустик. — А два стакана морса исправят положение? Растение неопределённо покачалось. К шантажирующим его представителям инопланетной флоры Селезнёв не готовился. — Э-э-э-э... — раздалось сверху за спиной. — Игорь? От неожиданности профессор забыл о верхней перекладине. Когда чёрные звёздочки перед глазами развеялись, очки были обратно надеты на нос, Селезнёв обнаружил над собой Первого. Вид Всеволода не располагал к деловым беседам. Из одежды на капитане было только полотенце, от порозовевшей кожи исходил пар, а с волос капали капельки воды. — Я тут с... — профессор, осознавший степень провала, постарался звучать непринуждённо. — У меня кустик сбежал. — Кустик? — Всеволод поднял одну бровь. — А под кроватью у меня вы... — Он забился туда и не хочет выходить. Даже не знаю, чем выманить. — А-а-а... — как-то совсем неловко протянул капитан. — Тогда вы подождёте, может, пока я переоденусь? — Конечно, конечно. — Профессор спохватился и отвёл глаза к полу. — Простите, вернусь позже. Рассматривать, пусть и объективно хорошо сложенное тело Первого, становилось неприлично. Опустив взгляд и намереваясь поскорее выйти, чтобы не мешать только вылезшему из душа капитану приводить себя в порядок, профессор невольно замер. Нижняя часть Всеволода, куда не хватало длины полотенца, казалась неестественной, точнее слишком правильной. — Что-то не так? — Капитан, стоящий спиной, застыл, не успев до конца натянуть футболку. Тишина. Болезненное чувство, вызываемое работой зеркальных нейронов, пронзило профессора. Там, где у обычного человека находилась левая стопа и голень, у Первого обнаружился идеально повторяющий форму настоящей ноги бионический высокотехнологичный протез. Словарный запас учёного закончился, словно он снова оказался на конференции, где задали неожиданный и бессмысленный вопрос. В голове пульсировало: «Как?!». Нет, конечно, в Содружестве искусственные конечности не были в новинку. Поражало другое – как капитан умудрился скрывать свою «маленькую особенность», ничем ни разу себя не выдав? Первый ждал ответ. — Ничего. — Селезнёв ощутил напряжение в голосе, выдающее его с головой. — Не напугайте, пожалуйста, Патрика, если он решит покинуть укрытие. — Хорошо. Всеволод закончил с футболкой и, выдохнув, развернулся. Веснушчатые скулы его слегка розовели, но лицо оставалось серьёзным. — Можете не стесняться. И без того заметили. — Как? — только и удалось выдавить. — Лет шесть назад. Не повезло, накрывали пиратскую базу и... — Всеволод пожал плечами. — Вы ничего не видели и будете молчать, да? Селезнёв кивнул. — С кустиком попытаюсь договориться. Не штурмуйте в следующий раз нас, мало ли ещё что лишнее застанете. — улыбнулся Всеволод. — Расслабьтесь, Игорь, все же живы.