Госпожа Удача

Зевс выругался, с недовольством хлопнув ладонью по спинке своего трона. Артемида, стоящая в другом конце зала, демонстративно кашлянула. —Вообще то, тут дети, - кивнула она на светловолосую девчушку, что стояла, облокотившись на колонну. Та перевела взгляд на Громовержца, и темно - синие глаза ее сверкнули недовольством. —Мы, кажется, договорились. - сухо произнесла она, а затем обернулась к богине Луны. — И если кто-то забыл, я старше тебя, Арти, на две тысячи лет. Так что помалкивай в тряпочку. Дочь Зевса недовольно фыркнула, поведя плечами. —Извини, всегда забываю. - саркастично буркнула она, — Может это от того, что ты постоянно ходишь в образе подростка? Синеглазая богиня снисходительно оглядела Артемиду. —Ну-ну... А ты у нас, как я погляжу, стала настолько примитивной, что оцениваешь внешность в первую очередь? Богиня охоты закатила глаза. —А ты... - начала она, но была остановлена демонстративным кашлем отца. Зевс сложил руки на груди, недовольно посматривая на богинь. — Арти, оставь нас. - сдержанно попросил он. Та только недовольно фыркнула, но все же покинула зал с высоко поднятой головой. Когда стук каблуков стих, Зевс снова выругался, переводя взгляд, наконец, на пришедшую. — Ну что тебе? - раздражённо спросил он. Тихе приподняла бровь, сложив руки на груди и всем своим видом показывая, что ничуть не поверила в то, что ему не известна цель ее визита. —Мы. Договорились. - жёстко отчеканила она. — И ты это помнишь. Тем не менее ты... В какой раз..? - она покрутила пальцем перед собой, как делала каждый раз, пытаясь что-то вспомнить, — В двести пятьдесят шестой раз ты пытаешься ее убить. Двести. Пятьдесят. Шестой. Бог поморщился. —Она меня раздражает. —Мы договорились. - недовольно напомнила богиня Удачи. — Она меня раздражает! - рявкнул Громовержец, приподнимаясь. — Ты согласился со мной! - тоже повысила голос Тихе, делая несколько шагов вперёд. За эти несколько секунд ее тело окутало туманом, и в следующее мгновение перед Зевсом стояла подросшая версия маленькой синеглазой красавицы, все так же недовольно испепеляя его взглядом. — Я не соглашался! - возразил он, нахмурившись. Эта ситуация начинала нервировать. — Тем не менее ты не стал возражать! Ты обещал ее не трогать! Так что сдерживай свое обещание! — Обещал! Да! Но это переходит все границы! — Какие границы? - рявкнула Тихе, взмахом руки отправляя в полет до Луны какой-то ящик Гефеста, и приближаясь к Верховному богу. —Какие границы? О каких границах может идти речь, когда ты нарушил свое слово ДВЕСТИ ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ раз за последние два месяца?! Два месяца, Зевс! Два! Месяца! Когда ты вообще успеваешь строить планы по ее убийству? —По ночам. - раздался весёлый голос из-за трона бога. —Сидит за своим главным столом, и пишет список возможных вариантах убийства, да покрасочнее. Вчера вот нашел варианты "Упала в воду, куда ударила молния", "Свалилась с дерева, на которое решила залезть во время грозы, и куда ударила молния", и "Ветром занесло на Эверест, где она замёрзла на смерть". Зевс заскрипел зубами, когда из-за его спины, подмигнув Тихе, вышел его сын, Аполлон. Он махнул своими золотистыми волосами, кинул игривый взгляд на богиню и повернулся к отцу, ожидая упрёков. —Что. Ты. Тут. Забыл? - холодно спросил Зевс. Аполлон хмыкнул, не пугаясь такого тона. —Пришел сказать, что у нас есть некоторые монстровидные проблемы в районе Майами, да и просто понаблюдать интересно. А то заскучал я в последнее время. —На Майами уже отправился Посейдон с Афиной. - раздражённо сказал Зевс. — А если тебе так скучно, или к Гефесту и попроси у него выделить тебе одно из примитивных человеческих изобретений... Это... Этот... - он замолчал, пытаясь вспомнить название. —Телеглазор. Там и смотри на всякую чепуху, а у нас важный разговор... —Угу. - согласилась Тихе, хохотнув. — Только не Телеглазор, а телевизор. Зевс скрипнул зубами, бросив на нее испепеляющий взгляд. Не помогло. Аполлон, наконец, расхохотался, хлопнул отца по спине, и, снова подмигнув Тихе, вышел. —... На чем мы остановились? - задумчиво поинтересовался Зевс, не отрывая взгляда с того места, куда только что ушел сын. Тихе тут же нахмурилась, делая шаг назад, и внимательно оглядела бога. —На том, что ты не сдержал свое слово. Ты обещал ее не трогать, и что с того? Занесло ветром на Эверест? Серьезно?! Это самая глупая мысль, которую я слышала за свои четыре тысячи шестьсот семьдесят два года и пятьдесят четыре дня! Громовержец поморщился. —Она нервирует меня своим существованием. Значит, я должен ее устранить. —А меня нервируешь ты. И что? - парировала Тихе. Бог успешно проигнорировал ее слова, хотя желание сказать что-нибудь в ответ было очень и очень велико. —Посмотри сама. - попытался вразумить он богиню удачи. —Ты действительно перегибаешь палку. За последние два месяца, напоминаю, она избежала смерти двести пятьдесят шесть раз, выиграла в лотерее, где шанс один на миллион, она подняла свой уровень образования, хотя каждое второе задание, заданное на дом, даже не открывала, нашла верных друзей, которые ее не предадут, не говоря уже о том, как на нее "совершенно случайно" три дня назад с неба свалилась кругленькая сумма!! Это НЕ нормально, Тихе, и я лишь пытаюсь восстановить справедливость! Тихе закатила глаза. —Угу. - недовольно произнесла она. —Конечно. То есть все те пять лет, что я ссыпала на нее половину неудач, предназначенных всему ее городу, ты благополучно пропустил? Все ее поражения, после которых она продолжала просить меня о помощи, все неудачи, от которых она становилась только сильнее..! - голос ее окреп, и Зевс точно отступил бы на шаг назад от той уверенности, что от нее исходила, если бы позади не было спинки трона, украшенной золотом и алмазами. — Где ты был в это время? Где была твоя справедливость?! Где?! А не было ее! Так что не надо мне тут вешать лапшу на уши, про эту долбанную справедливость, ясно?! Хватит! Наслушалась уже! Удача - полностью моя сфера, и тебе там делать нечего! Зевс молчал. Молчала и Тихе, но не долго. —Она прошла испытание с гордо поднятой головой, и получила то, что заслужила. Я отвечаю за это целиком и полностью, и тебя это никак не касается. Я взяла ее под покровительство, и ты, если с ней что-то случится, будешь первым подозреваемым. И на статус, будь уверен, я не посмотрю. Верховный бог замер. Связываться с богиней удачи было полной глупостью даже для него. Он это понимал. Понимала это и сама Тихе, поэтому с вызовом глядела на собеседника. —Все равно. - устало вздохнул Зевс, вдруг меняя настрой с боевого на устало - примирительный. —Она не может оставаться в живых. Она смертная, которой известно о нашем мире. Мало того, она верит в тебя больше, чем во всех остальных вместе взятых, так что... - он замер, внезапно понимая, что сказал, и осторожно взглянул на богиню. Та на несколько мгновений замерла, а потом начала медленным, угрожающим тоном... — То есть... Все это... Только из-за веры? Из-за того, что одна смертная девочка - подросток верит во второстепенную богиню сильнее, чем все остальные, знающие о нашем мире..? Так вот в чем дело... Верховный бог просто слабеет от недостатка веры, в то время как какая-то богиня удачи набирает силы из одного слабого человека... Вот оно что... Зевс даже удивился, не услышав с ее стороны ни слова упрека, и замер, в ожидании бури. Уж что-то ему подсказывало, что этого не избежать. Тихе усмехнулось. Горько, с презрением. —Вот оно что. Верховный бог испугался смертной девчонки, и решил избавиться от нее, да побыстрее... Так вот, знай. - она ненадолго сделала паузу, а потом сказала так просто, будто рассказывала о чем-то обыденном, а не шла против самого Зевса, — Не получится. Девочка под моим покровительством, она в меня верит, и я сама решаю, что мне с ней делать. Тронешь ее - будешь иметь дело со мной. Ищи себе сам того, кто будет верить в тебя даже после ряда вещей, показывающих, что если ты и существуешь, то точно не на его стороне. Ищи. Иди и ищи! Слушай просьбы людей! Слушай, а не сиди на месте, пытаясь испортить жизнь другим!.. хватит. Хватит этого. Я устала. Устала спасать ее каждый раз, но я не остановлюсь. И если ты не хочешь, чтобы всей удачей распоряжалась Фортуна или ещё кто подальше от нас, то не заставляй меня тратить ее всю на одного человека. Зевс покорно вздохнул, кивнув. Недовольство никуда не делось, оно бурлило под кожей, смешиваясь с золотым ихором, но он промолчал. Может, Тихе и права... Он задумался, прикрыв глаза, и упустил момент, когда сама синеглазая богиня покинула зал. Лишь теплые руки сестры привели его в чувство. —А она в чем-то права. - негромко произнесла Гестия, успокаивая его своим мягким голосом. — Хватит тебе. И Зевс лишь кивнул. Спорить с Тихе было сложно в любом случае. Гестия ее поддержала, а она, не смотря на то, что отдала свое место, по-прежнему была уважаема всеми богами. А если уже на их сторону перешёл Аполлон... Он покачал головой, хмыкнув. Пусть живёт, что уж теперь. Боги тоже иногда бывают милосердны. Просто иногда их милосердие нужно заслужить. *** Самая обычная на вид девочка лет двенадцати только хмыкнула, когда мимо нее, подгоняемый ветром, пробежал какой-то парень. Интересно, а куда может занести ветер? Она слышала, что он бывает очень сильным, но сама никогда не видела такого. А жаль. Уж очень хотелось узнать, какого это - лечь на ветер, так, что ты потеряешь точку опоры под ногами, но не упадешь, а ляжешь пораллельно земле в тридцати сантиметрах... Но, видно, не судьба. Хотя, кто знает, какой подарок ей ещё преподнесет Тихе... Она приподняла голову к небу, мысленно взывая к этой древней и загадочной богине, так сильно подсобившей ей в последнее время, и просто шепнула: —Спасибо... *** Прислонившись спиной к колонне, синеглазая богиня прикрыла глаза. Удача... Удача есть временная привилегия, награда за стойкость в этой жизни... И рано или поздно она подойдёт к концу. И тогда наступит черная полоса. Густая, темная, широкая... Пройти ее будет гораздо сложней. А даже если и пройдет... Ради чего? Чтобы потом опять наступила белая, а затем все стало ещё хуже? Для чего вообще живут люди..? Она покачала головой, вздохнув. Это не ее дело. Пусть люди живут так, как жили сотни, тысячи лет. Всегда будут те, кто сломается на половине пути, это... настолько обыденно, что... нормально. Ей лишь оставалось надеяться, что малышка сможет преодолеть все препятствия, сможет не согнуться под тяжестью, похуже физической боли - под тяжестью душевной боли, что выделили Мойры на ее неокрепшую душу...