Чудесный сон

Он просыпается внезапно, и смотрит в темноту, судорожно хватая ртом воздух. Последние образы кошмара медленно тают, оставляя лишь тонкие вспышки воспоминаний: гарь пожара, пустой взгляд Цзян Чэна, боль... выкручивающая все тело боль. Он пытается успокоить свое громкое дыхание, чтобы никого не разбудить: бабушка в последние дни спит совсем плохо, вскидываясь от малейшего шума, а Юань... Он резко поднимается в постели. Юань! Он должен был забрать Юаня из детского сада и бежать на смену... Черт, ему нужна эта работа! Сами себя не оплатят ни разорительные больничные счета, ни реабилитация Вэнь Нина, ни аренда. Почему Вэнь Цин его не разбудила?! Он думал, что сможет немного подремать после смены в больнице перед тем, как бежать на ночную смену в магазине, но... Очередное понимание накрывает его: он в постели. В мягкой, уютной постели, а не на старом матрасе, который пришлось положить между кроватями, потому что места для всех не хватало, а позволить бабушке с ее больными костями спать на полу он не мог. В полумраке он видит рядом с собой очертания ночника, поэтому тянется ко включателю, и пространство вокруг озаряется теплым приглушённым светом. Он находится в хорошо обставленной просторной спальне, посреди огромной мягкой постели. Это совсем не похоже на их с Вэнями убогую квартирку, да что там, он абсолютно уверен, что таких квартир вообще нет в их районе, определенном под снос. Пока он оторопело оглядывается, пытаясь выхватить из полумрака очертания предметов вокруг, за его спиной раздается сонное бормотание, а затем – тихий голос: – Вэй Ин? Он вздрагивает и резко оборачивается, а затем расслабляется: за его спиной, привстав на локте, полулежит Лань Ванцзи, сонно моргая. Тревога, начинающая овладевать им, отступает; наконец-то все становится на свои места. Это – просто сон. Хороший сон, очень реалистичный – он чувствует пальцами, как приятна на ощупь ткань простыни под ним, и Лань Чжань, повзрослевший и все такой же красивый, тоже выглядит так... по-настоящему. Но всё-таки это сон. В конце концов, Вэнь Цин предупреждала его, что из-за недосыпа и хронической усталости у него могут начаться проблемы с психикой – вплоть до галлюцинаций. А такие вот реалистичные сны снились ему и раньше, правда, это всегда были кошмары, а не что-то настолько... хорошее. Видеть сонного Лань Чжаня в своей постели (или себя в постели Лань Чжаня, судя по светлым тонам окружающей комнаты) – лучший из возможных вариантов, поэтому он просто любуется красивым лицом напротив, надеясь, что этот сон продлится как можно дольше. Лань Ванцзи же, видя, что Вэй Ин не отвечает, а лишь молча разглядывает его, слегка обеспокоенно хмурит брови. Это небольшое движение, и не будь его лицо так близко к лицу Вэй Ина, тот даже не заметил бы. – Тебе приснился кошмар? – Голос Лань Ванцзи звучит хрипло после сна, и в нем скользят нотки беспокойства. «Наоборот», – думает Вэй Ин, но кивает, потому что да, кошмар ему все же снился – до. Сейчас же он лежит в тепле и комфорте, скользя взглядом по красивому лицу человека, которого он смело может назвать своей первой любовью. Все такой же идеальный. Он не видел Лань Ванцзи уже несколько лет, и тот наверняка давно забыл даже его имя – в конце концов, они в школе не были ни друзьями, ни просто приятелями... Но вот Вэй Ин, судя по всему, все ещё помнит его лицо в малейших подробностях, раз сейчас его воображение рисует такую реалистичную картину – заботливый Лань Ванцзи, что выпутывается из легкого одеяла, под которым он спит, и протягивает руку, чтобы положить ее на лоб Вэй Усяня. Ладонь его теплая и сухая, а прикосновение нежное, и Вэй Ин думает, что этот сон только что стал ещё прекраснее. – Вэнь Цин предупреждала, что ещё несколько месяцев тебя могут мучить провалы в памяти, кошмары и головные боли... – тихо говорит Лань Чжань, отводя руку со лба Вэй Ина, но не убирая совсем. Он проводит ею по щеке, оглаживая висок, скулу, и Вэй Усянь не может удержаться, чтобы не потереться об эту руку, подобно коту, жадно впитывая ласку, пусть даже все происходящее – всего лишь его больные фантазии, вызванные недосыпом и истощением. Но он не настолько избалован хорошими вещами в своей жизни, чтобы сейчас просто не наслаждаться этим теплым чувством близости как можно дольше. На слова Лань Ванцзи он кивает, не вслушиваясь сильно в смысл, улавливая лишь мягкую интонацию, с которой в настоящей жизни тот никогда к нему не обращался. Кажется, Вэй Ин очень сильно соскучился по ласке, если его мозг так правдоподобно изображает всегда холодного к нему Лань Ванцзи таким открытым и... нежным? На него снова накатывает сонливость и вместе с ней – понимание, что если он уснет сейчас, то уснет по-настоящему, а ему очень не хочется, чтобы это прекрасное наваждение заканчивалось, поэтому он накрывает руку Лань Ванцзи своей и просит: – Расскажи еще что-нибудь. Хочу послушать твой голос. Лань Ванцзи снова хмурится – маленькая складочка на лбу, которую хочется разгладить. Пальцами или... губами. Он молчит так долго, что Вэй Усянь решает, что тот ничего не скажет. Впрочем, того, как Лань Чжань смотрит на него – вполне достаточно. Кто бы знал, что его фантазия так хороша? Вообразить беспокойство во взгляде и нежность в голосе, когда от живого, настоящего Лань Ванцзи Вэй Ин никогда ничего подобного не слышал?.. – Что… что бы ты хотел услышать? – наконец, говорит Лань Ванцзи мягким голосом. – Что угодно, – качает головой Вэй Ин с маленькой улыбкой. – Твой голос... успокаивает. Лань Ванцзи медленно кивает, затем говорит, как всегда, размеренно и весомо: – Я едва смог уговорить Юаня остаться в лагере и не срываться домой сразу же, как он узнал об аварии. Он ведь так долго мечтал об этой поездке. – Об аварии?.. – Вэй Ин рассеянно задаёт вопрос, не сильно, впрочем, интересуясь ответом. Вместо этого он любуется тем, как красиво изгибаются губы Ванцзи, когда он говорит, и из последних сил борется с сонливостью. Лань Ванцзи кивает, и в глазах его мелькает какая-то непонятная эмоция. – В твою машину на полной скорости въехал огромный внедорожник. Его водитель не справился с управлением... К счастью, ты отделался лишь сотрясением мозга. Сегодня вечером тебя отпустили домой, и почти все это время ты просто спал. Вэй Ин кивает, мысли его движутся заторможенно, но он, сосредоточившись, все же улавливаете одну, самую главную, и сонно бормочет: – Разве Юань-Юань ещё не слишком маленький, чтобы ездить в детский лагерь?.. Ванцзи смотрит на него, и легкая улыбка мелькает в уголке его губ: – Ему уже десять... Он бы поспорил с тобой, назови ты его маленьким. К тому же, Вэнь Нин сейчас работает там инструктором по стрельбе из лука и обещал присмотреть за ними. – За ними?.. – эхом отзывается Вэй Ин, нежно гладя кончиками пальцев ладонь Лань Чжаня на своем лице. – Они с Цзинъи и Жуланем грезили этой поездкой последние полгода. Я не мог скрывать от него, что ты попал в аварию, но... – ...но и прерывать их веселье не хотел, – заканчивает Вэй Ин удовлетворенно, и широко зевает. Лань Чжань отвечает ему аккуратным зевком – даже в фантазиях Вэй Усяня он остается Лань Чжанем, и это так мило, что Вэй Ин не может удержаться, и гладит его по лицу, заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. Усталость накатывает волнами, но у Вэй Усяня остаётся, как минимум ещё один вопрос, на который ему очень нужно узнать ответ: – А почему я здесь? В твоей спальне?.. Лань Ванцзи смотрит на него все с той же всепоглощающей нежностью, а затем притягивает его к себе в объятия и шепчет, касаясь губами волос: – Потому что мы супруги. Это наш дом и наша спальня. – Обещаешь?.. – немного невпопад спрашивает Вэй Ин, и над его головой слышится тихий смешок, а затем – утвердительное «мгм». Падая в мягкую темноту небытия, Вэй Усянь с грустью думает о том, насколько сладок и нереален это чудесный, восхитительный сон.