WSQK и поцелуи

      Эл долго не могла смириться с тем, что ей можно хотеть целоваться с кем угодно, но теперь ее метания остались позади. Не то чтобы она собиралась прямо сейчас вставать и идти кого-то целовать, но ей хотелось иметь возможность делать это снова с кем-то, кто не Майк.       Она рассматривала большую часть людей как потенциальных кандидатов. Например, ей бы хотелось поцеловать Лукаса. Серьезно, она бы назвала идиотом или идиоткой любого человека, которому бы не захотелось поцеловать Лукаса. Люди, должно быть, слепые и глухие, потому что этот парень вырос в девичью мечту.       Эл, наверное, была бы не против поцеловать Дастина тоже. Чисто из любопытства — она никогда не целовалась с кем-то, у кого в двенадцать не было всех зубов. Плюс ей было интересно, могла ли его шепелявость как-то повлиять на поцелуй. Она не знала, но была готова к исследованию. Дастин бы ее за это только похвалил.       Целовать Джонатана она бы не стала. Скорее всего. Неправильно целоваться с братом, так ведь? С Уиллом они были слишком близки, поэтому их «братскость» не ставилась под сомнение, Эл могла поцеловать его в щеку или получить от него чмок в лоб — это было нормально. Представить свои губы на щеке Джонатана не получалось, а на губах… Эл не стала развивать эту мысль на всякий случай.       Его друг Аргайл давно вернулся в Калифорнию, но представить с ним поцелуй было проще простого. Он казался Эл тем, с кем такие вещи происходили легко и сами собой, хотя за все время, что они проучились в одной школе, она никогда не видела его с девушкой. Еще она помнила, как приятно ощущалась мягкость локонов Майка, когда он позволял касаться их, а волосы Аргайла приводили ее в восторг с самой первой встречи, но она так и не набралась смелости потрогать их.       Почему-то она была уверена, что Стив отказался бы от поцелуев с ней, хотя она сама, чего лукавить, согласилась бы с радостью. Появись она в своей старой школе в Ленора-Хиллз с таким парнем, как Стив, все бы удавились от зависти, особенно Анжела. Еще он, наверное, был самым опытным в поцелуях из всех, кого она знала, что тоже добавляло ему пару-тройку баллов.       Только вот из подслушанного разговора Нэнси и Джонатана она недавно узнала, что мальчикам могли нравиться мальчики, а это значило, что и девочкам могли нравиться девочки. Сначала это ее удивило, но потом она поняла, что, возможно, хотела поцеловать Макс еще до того, как выяснила, что так тоже бывает.       Если ей и хотелось поцеловать Нэнси, то просто чмоком, но никак не с языком. Скорее, она бы с ней с удовольствием обнялась или подержалась за руки, и не только потому, что она девушка сводного брата. Было в ней что-то такое, отчего поцелуи казались оскорблением, а не удовольствием.       И уж точно ни в коем случае, ни в одной из вселенных Эл не захотелось бы целовать Робин.       Страх был для Эл чем-то давно забытым и даже незнакомым — теперь у нее просто не было на него времени, но вот Робин она именно побаивалась.       От нее не исходило никакой настоящей угрозы, нет, просто она слишком отличалась ото всех, кого Эл знала. Робин была шумной, вечно размахивала руками, что-то роняла, сворачивала или толкала. Единственное — у нее был приятный низковатый голос, но она чаще всего несла какую-то чушь, а потому Эл все равно предпочитала, чтобы Робин молчала.       Конечно, им приходилось взаимодействовать. Эл и не думала никому рассказывать о своей неприязни, даже когда Робин, кажется, собиралась побить рекорд по количеству сказанных слов в минуту.       Майк точно так же закатывал на нее глаза, и в эти мгновения Эл думала — а не ошиблись ли они, расставшись? Вряд ли неприязнь к одному человеку считалась аргументом за удачный союз.       Хорошо что обычно Робин шушукалась со Стивом, реже — с Нэнси или Дастином, но почти никогда со всеми остальными.       Им теперь приходилось проводить много времени в здании радиостанции, но обычно поздно ночью там всегда был кто-то из взрослых, поэтому Эл просто зашла в зал и увидела то, что меньше всего ожидала: Робин целовалась с девушкой.       Не так, как иной раз они с Майком пару лет назад, а более робко и даже невинно. Они едва касались губами на несколько секунд, а потом снова отстранялись. Может быть, о чем-то шептались, но гудение генератора заглушало их голоса.       Подглядывать Эл любила. И Майк, и Хоппер, и Уилл пытались ее за это стыдить, но дар, не раз спасавший жизнь и полученный такой огромной ценой — ценой нормальной жизни, хоть иногда хотелось использовать для чего-то веселого.       Конечно, последнее время ей было совсем не до этого, но, стоя в тени у двери и продолжая наблюдать за Робин, Эл поняла, что впервые подглядывала «вживую». Отличался этот способ в первую очередь тем, что ее могли заметить, но такая мелочь ничуть ее не смутила.       Почему из всех людей именно Робин целовала девушку? Почему Эл никак не могла пересилить свое любопытство, продолжая впитывать открывшееся перед ней зрелище?       Она ведь даже не могла рассмотреть, кто с Робин, да и не была уверена, что узнает незнакомку — Хоппер если и выпускал ее из дома без сопровождения, строго-настрого запрещал с кем-либо говорить.       Может быть, ей просто очень хотелось посмотреть на ту несчастную, которая согласилась бы целовать Робин. По ее мнению, для этого была нужна недюжинная смелость. Или бедная девушка просто не нашла другого способа заткнуть нескончаемый словесный поток?       — Ой! — почти взвизгнула незнакомка. Рыженькая, но не как Макс.       Уже когда этот краткий звук отлетел от стен, Эл поняла, почему он вообще вырвался — ее заметили. Видимо, зачарованная любопытством, она немного вышла из тени и попалась на глаза.       Рыженькая отпрыгнула от Робин сразу на десяток футов так быстро, словно тоже содержалась в детстве в лаборатории и получила там суперскорость в качестве особой силы.       — Вики? Что?..       Робин наконец тоже обернулась, пропуская то, как ее подружка поторопилась сбежать. Эл могла преградить ей дорогу, но не стала — Джойс рассказывала, что вмешиваться в чужие отношения (а поцелуи — это ведь отношения, правда?) — дурной тон.       Наверное, она что-то испортила своим появлением, но Эл не было стыдно — она сгорала от любопытства. Вопросы формулировались и зрели, она перебирала их, решая, какой задать первым, а потому упустила то, как Робин добежала до двери, что-то выкрикнула, а затем вернулась и села прямо на пол.       Это сбивало с толку. Нужно было что-то сказать.       — Там может быть опасно. Может, стоит догнать ее? — спросила Эл, делая шаг вперед.       Робин на нее даже не посмотрела.       Такая многословная всегда, такая надоедливая и сующая свой нос куда не просили, она вдруг замолчала. Между ними осталось только пространство комнаты и назойливое электрическое гудение. Почти тишина, а с тишиной у Эл всегда были хорошие отношения.       Теперь подойти ближе было куда проще, чем думалось. Она тоже села прямо на пол, не рядом, а напротив. Ей хотелось спросить, каково это — целовать девочку. Почему эта девочка убежала?       Наверное, сейчас было не время для всех этих вопросов, поэтому Эл задала тот, ответ на который ее не интересовал, она даже думала, что знает его и так, но он казался правильным:       — Что случилось?       По правде сказать, она надеялась, что ей скажут не лезть ни в свое дело или поблагодарят за заботу, но какая-то ее часть знала, что так не будет. Робин так не умела.       Вопреки ожиданиям, она не высыпала горку слов тут же, а продолжала молчать, выглядя как-то… испуганно? слабо? чувствительно?       «Уязвимо», — нашла Эл подходящее слово, пытаясь примерить его на тот образ Робин, к которому она привыкла.       Эта Робин казалась другой. Даже цвет кожи отличался, а еще на лице виднелись веснушки, прямо как у Майка, и эта крошечная деталь немного убавила предвзятость. Как бы она ни раздражала, тишина ей попросту не шла, и Эл с сожалением подумала, что молчать в такой компании ей по-настоящему некомфортно.       Это ей не Хоппер, не Уилл, не Джонатан, которые умели молчать правильно.       — Я знаю, что девочки могут целоваться, — зачем-то первой нарушила тишину Эл. — Пусть такое не показывают по телевизору.       — Вообще есть несколько французских фильмов, но в Хоукинсе их не достать, уж я-то знаю, — сначала слабо, но с каждым новым словом все увереннее и быстрее ответила Робин. — Ты слышала об «Эммануэль»? Это единственное, что было у нас в прокате, но я не могла взять его на себя, несмотря на то, что работала там! Ну, это же эротика. Я могла бы попросить Стива, но это так неловко, понимаешь?       Как за ней можно поспеть? Эл еще зависла на мысли о том, что фильмы французские, а она ненавидела французский, потому что у нее и с английским были большие проблемы, что уж говорить о другом языке! Уилл, конечно, старался помогать ей на уроках в Леноре, да и вообще она пошла именно на французский, потому что этот язык выбрал он. Эл даже представить не могла, что придется ходить на занятия одной — математика для отстающих и география были тем еще отстоем без него!       Пытаясь хоть как-то обработать быструю сбивчивую речь Робин, Эл выцепила одно совершенно точно незнакомое слово и поспешила переспросить, пока поток речи не превратился в океан, из которого она уже никогда не всплывет.       — Э-ро-ти-ка? Что такое эротика?       — Черт, я забыла, что ты не знаешь таких вещей, — Робин смешно прикусила губу. — С другой стороны, я рада, что эта армия мальчишек не стала просвещать тебя на подобные темы, а то это было бы очень странно. Одно то, что у тебя есть парень со скольких? С двенадцати лет? Это уже немного… нет, не подумай, что я как-то осуждаю, я знаю про лабораторию и про то, что Уилер помог тебя спрятать, а там все и закрутилось, но ты понимаешь, о чем я, да? А, ну или не понимаешь.       — Мне не нравится то, что ты говоришь, — хмуро заметила Эл. — Ты мне не нравишься!       Говорить об этом она не собиралась, но упоминание лаборатории и Майка так, словно Робин лучше всех разбиралась во всем этом, попросту взбесило.       Только вот Робин криво улыбнулась, а потом снова подтянула колени к себе и уткнулась в них лицом, явно не собираясь продолжать этот разговор. Эл что, обидела ее? Лукас же говорил, что на правду не обижаются!       Ей стало обидно от того, что на нее обиделись, и это чувство было куда противнее неприязни. Эл вспомнила рыженькую девушку, которая убежала. Может, Робин расстроило это, а не ее слова?       Как же злило то, что она не могла так легко, как остальные, понимать, что случилось. Хотя однажды она точно слышала, как Уилл сказал, что Майк тоже часто ничего не понимал, а ей казалось, что Майк-то разбирался во всех этих штуках с общением лучше всех! Правда, если вспомнить, сколько раз он ее невольно обижал, сколько раз ссорился с Лукасом и Уиллом, этот вывод отпадал сам собой.       Она сама была немногословной, а потому точно справлялась с общением плохо, но вот Робин-то, по этой логике, должна была быть просто профессионалом!       Только сейчас она больше напоминала Эл ее саму, чем кого-то, кто точно знал, что делал, вроде Анжелы и Стейси из ее старой школы.       — Извини, я не это имела в виду, — поспешила извиниться она.       — Да ладно, я уже привыкла, что никому не нравлюсь, — ответила Робин, поднимая голову. Вопреки предположениям Эл, ее глаза были сухими. — И знаешь, круто, что я сейчас с вами, потому что мне нравится делать общее дело с людьми, которые ничего не имеют против тебя и все такое.       Эл хорошо поняла, о чем она. Сколько раз она чувствовала то же самое, особенно после того, как познакомилась с тотальным неприятием, столкнулась с реальностью, к которой ее не подготовили ни уроки Хоппера, ни рассказы Майка, ни телевизионные фильмы. Почему та, которую она считала самой непохожей, самой раздражающей, чувствовала то же, что и она?       — Почему та девочка убежала? — сменила тему Эл. — Я бы никому не рассказала.       — Она этого не знает, — пожала плечами Робин. — И очень боится, хотя и говорит, что я ей нравлюсь уже давно.       — Я иногда думаю о том, каково это — целовать девочек. Их поцелуи отличаются от поцелуев с мальчиками?       — Я не знаю. Я целовала только Вики.       Это удивило Эл, по-настоящему удивило. Она думала, что все целовались в первый раз в тринадцать-четырнадцать лет, а Робин уже сколько? Раз она закончила школу в прошлом году, значит, точно больше восемнадцати. Кажется, Джонатан говорил, что она младше его на полгода.       Хотя Уилл не целовался. Мама Майка рассказывала, что поцеловалась впервые только в одиннадцатом классе, а ведь она красавица и сейчас, и тогда была — Эл видела фотографии. Если бы Майк не поцеловал ее, возможно, и она сама была бы среди всех этих нецелованных в свои неполные шестнадцать, и эта мысль ей совершенно не нравилась.       — Я тоже целовала только Майка, — призналась Эл, снова поднимаясь на ноги. — И мне всегда было интересно целовать других, но почему-то друзей не целуют.       — Иногда бывает интересно посмотреть на мир с такой точки зрения, как у тебя, — нахмурившись, сказала Робин.       — Что не так с моей точкой зрения?       — Она не опирается на все, что нам привычно. Ты на многое смотришь по-новому.       — Оно и есть новое для меня.       Они так и замерли друг напротив друга: Эл стоя и смотря сверху вниз, а Робин сидя и все еще обнимая свои коленки. Пока она выглядела такой беззащитной и пока молчала, никакого раздражения Эл не чувствовала.       Это что, выходит, Эл приняла Робин в круг своих друзей?       — Хочешь, я проверю, нормально ли твоя Вики добралась до дома?       — А ты можешь?       Эл только фыркнула, по-хозяйски выкрутила переключатель на одном из радиоприборов и снова уселась на пол. Ее умения так возросли, что завязывать глаза было уже не обязательно, да и звук помех тоже не являлся чем-то необходимым, но ей хотелось устроить маленькое представление для той, кто еще не видела ее в деле.       Рыженькая Вики и правда была уже дома — одна посреди черного пространства, она сидела за письменным столом и что-то писала. Эл наклонилась над ее плечом, но не смогла разобрать кривой — более кривой, чем у Майка — почерк. Как раз тогда она в очередной раз вспомнила все лекции о личном пространстве и чужих секретах и с сожалением вынырнула в реальность.       Робин переместилась к ней поближе, и Эл нарочитым движением стерла из-под носа кровь, глядя ей в глаза.       — Тебе не больно, когда ты это делаешь? — спросила Робин почему-то шепотом.       — Нет, — фыркнула Эл, снова глядя на Робин так, словно она неразумный ребенок. — Твоя девушка в порядке.       — Я… Я не уверена, что она моя девушка. И не думаю, что она хочет ею стать.       Так странно, что Робин оказалась совсем не такой, как Эл себе представляла. В ее понимании шумные люди, занимающие вместе со своими словами столько места, не могли быть такими неуверенными и даже робкими.       — Ты больше меня не бесишь, — сказал она вдруг, снова вставая. — И мне, кажется, пора.       Может быть, Робин не хотела остаться одна, может быть, Эл и сама была не против задержаться, но, раз она не нашла здесь ни Джойс, ни Хоппера, ее ждали дома.       Еще хотелось немного подумать, переварить все, что случилось на радиостанции, и, наверное, все же добавить Робин в список тех, кого она хотела бы поцеловать. В самый конец списка, конечно, но все же.