Волна ищет свет

Титры бегут по экрану стремительно не успевая зацепить, фильм заканчивается, на самом интересном моменте. На фоне ледяной дождь, фирменный воронежский бутерброд, да чай заваренный подругой, китайский. Лиза вообще в последнее время особенно помещалась на Востоке, так, что Антон долго кашлял от благовоний, заполнивших их с Максом комнату в задрипанной общаге. Им в окна бьёт апрель неожиданно снежный, но отныне запоминающийся, у них четвертый курс на плечах стоит. Диплом, госэкзамены, и ни шанса на здоровую психику, все это он в очередной раз заедает чуть чёрствым бородинским хлебушком. В темноте Шастун зарывается в одеяло поглубже, понимая, что точно получит от Иванченко за крошки в кровати, хотя они даже не пара. Он просто одинокий друг, среди внезапных парочек образовавшихся под закат студенчества. В этой пустоте, с верха шкафа падает баскетбольный мяч, и Антон в очередной раз шипит коброй на кудрявого соседа. — Заяц, блять, говорил же убирать мяч — одеяло пытается укрыть тело полностью. Дверь скрипит и по яркости олимпийки можно опознать, кто тревожит сон в девять вечера. Вместе с собой Максим впускает запах жареной картошки со сливочным маслом, сразу включает в комнате свет. Громко говорит о каких-то событиях, кажется они с Горохом, что-то подожгли, Антон почти все упускает мимо. — Драники отменные, пошли, а то там Лизка ускорилась — Макс присаживается на край кровати. — Я не голоден — слышится в ответ. А на самом деле — я просто не могу смотреть на вас таких влюбленных, когда самого отправляют на научную конференцию, тренировать диплом. Заяц настырно тянет за голые стопы. С мятых простынь съезжает тело прямо на пол, но Тоша, предпочитает валяться звёздочкой после трудной недели. Макс не оставляет попыток и решает любым способом притащить Шаста на общую кухню. Длинные ноги падают на плечи и кажется, его богиня планет сильно заревнует. Так они по приколу преодолевают сотни метров, и никто не удивляется — эти двое давно известны причудами. Взять хотя бы выступление в актовом зале на студенческой весне, где они подожгли штору, зажигалкой, захотев покурить. Горело красиво, слов не было, конечно, но пришлось спасать Олесю, которая с упорством пыталась спасти сумку, где лежал текст и ноты для выступления. — Да, Максимка, теперь придется тебе звать меня замуж — Антон улыбнулся. — Не раскрывай моих планов на наш выпуск, Шаст — Заяц остановился перевести дух. — Стоп, ты реально хочешь сделать ей предложение? — Шаст немного оторопел, взглянув на спину. — Да, я готов, Антон, а теперь сделай спокойное лицо иначе тебя по картам разложат — умолял Макс. Бросив ноги Шаста на половине пути, Макса словно огрело половником по голове. Он забыл выключить заключительную партию картофельных творений Гороха, а это страшнее чем получить по носу баскетбольным мячом. — Что за сервис? Я вам поставлю одну звезду в приложении! — сказанул Шаст. След лапок Зайца простыл, вместе со словами Антона. Казалось бы, что он отсоединился от мира, как ступень от ракеты — ведь дым ещё не валил за пределы кухоньки. — У меня в ГТА и то больше звёзд — женский голос свыше заставил содрогнуться. Шастун не хотел поднимать взгляда, боясь столкнуться с хитрыми глазами. Медуза Горгона явно хотела превратить его в камень устремив взор. По весне девушки расцветают особенно, но никакие комплименты сейчас бы не вразумили богиню группы и всего четвертого курса. Олеся Иванченко — их культорг, и заместитель главы волонтёрского движения института стояла перед ним с папками, шаловливо глядя на бедственное положение Антона. — О, Антоша, хоть кого-то поймала — Олеся наклонилась к нему — Давай подписывай. При всем очаровании кубанской красавицы, Шаст все же решил вчитаться в бумагу. Ощущая всеми фибрами, Макс сбежал, оставив его одного разбираться с полномочиями, которые надвигались на них обоих неминуемо. Действительно, верно леди подметила, он тот ещё чертила. Глазами пробегаясь Антон все ещё до конца не понимал, под, что подписывается — приказ о волонтерской деятельности, четыре несчастных студента из которых, наиболее радостная астрологиня, направление в отряд, все это лично подписано ректором. Студент хотел было отказаться, просто заменив себя кем-нибудь другим — у него вообще то честь должна быть защищена перед комиссией, а его посылают за тридевять земель в Анапу, кстати для чего? Только через мгновенье его бьёт обухом по голове, как он не допер сразу. Ещё неделю назад Иванченко скидывала в их общий чат петицию об бездействии властей на Черноморском побережье. Умоляя подписать, они как прилежные студенты-экологи все сделали, не придав особого значения. Все кроме той, чья душа оставалась до последнего там рядом с Краснодарским краем. Олеся попыталась сдержать эмоции о боли, это её малая родина сейчас задыхалась, покрываясь мазутной лихорадкой. А она стояла здесь в столице, занимаясь вовсе не тем. Волонтеры требовались там незамедлительно, и Антон быстро смекнул — Олеська уговорила куратора отпустить их. — Если не хочешь я сама справлюсь — гордо она вздернула нос кнопкой уже протянув ладонь. А Антон никак не мог отказаться за него все решил его покровитель — Дмитрий Темурович Позов, благодаря которому он, к счастью, с первой сессии не вылетел. Правда, сейчас он не мог смотреть, как дрожит девушка боясь услышать отказ, все же он благодарен и ей за частые прикрытия перед преподавателями. — Одну тебя на такую трудную работу не отпущу, мне Макс голову откусит — засмеялся кучерявый сжав края договора. Глаза девушки засияли и она, как снежная лавина накрыла его тёплыми объятьями. Сжав так сильно, что Антон почти начал задыхаться, если бы не спасительная бригада. Заяц стоял с тарелкой, от которой слишком вкусно тянуло едой, что оба студенты отпряли, друг от друга взглянув на посланника с небес. — Это куда ты собралась — взволновано спросил парень. — В составе волонтерской группы мы вчетвером летим в Анапу, от института, вместе с Дмитрием Темуровичем, разве не здорово, Макс? Максим чуть помидоркой не поперхнулся, услышав данное заявление. Глаза округлились, но больше от того, что Шаст даже не подумал отговорить боевую подругу, а подписался под это сдав оборону. Вчитавшись Загайский уже заметил, как его подпись ловко подделали пальчики перебирающие каждый вечер таро. — Да, так, когда вещи собираем? — осторожно спросил он. — Завтра в шесть уже вылетаем, так, что я вещи собирать! — Олеся обняла обоих парней и тапочками пошлепала в сторону блока. Антон рассмеялся, будет весело, раз и его уговорили. Макс пощипал Антона, пытаясь убедиться в реальности действий. Все было взаправду и оба чуть взвыли от неожиданности, дальше ещё и от Позова прилетело, чтоб без опозданий завтра у входа в общагу. Во, что ввязывались студенты до конца, никто не понимал, а Шаст уже хотел поделиться известием с ним. И память вновь выдала прошлое на поверхность. Я полюбил другую. Тело штормило неделями, он пропускал лекции, не ел несколько дней и только после того, как Макс дурь выбил пришел в себя. Тотчас, после ухода Макса за добавкой греческого салата Шаст все же нажал заблокировать, понимая это его последняя попытка любить. Рвать отношения причин. Поиграл и бросил это весьма распространено в наше то неспокойное время. Душа все же болела и найдя в просторных шортах беспроводные наушники, Шаст ушел в себя даже не поужинав. — Эй, Шаст, я урвал тебе салата и дранников, чего не пришел, Серёга расстроился, что тебя не было — Макс поставил тарелку на прикроватную тумбочку. Антон на кровати лежал, скрючившись в позе эмбриона, ноги к себе поджав. В руке лежали осколки, прошло всего минут двадцать после их расставания в коридоре. Заяц видел, как из руки текла струйка крови, а посреди комнаты разбитая рамка фотографии, где Тоха с этим Арсением обнимались на фоне разводного моста. Черт мозги вправить не получилось. Макс тут же вытащил осколок из ладони, хлынуло ещё больше, а Шаст словно ничего не чувствовал и никак не понимал, произошедшего с ним несколько минут назад. — Тох, ты в сознании, эй — Заяц бил по щекам. Антон глаза не открывал, словно уйти пытался подальше от мира, где был этот голубоглазый. На пол уже натекло, но немного, Максим дал пощечину, удалось привести в чувства. — Дурак, зачем ты меня так пугаешь? — Макс выдохнул — Собирайся, сейчас пойдем в медпункт. — Я не смогу его отпустить, понимаешь. — Мы тебе поможем, сейчас обстановку сменишь на море, все будет нормально, только не калечь себя, прошу — Заяц руку поднял вверх, осматривая порез. — Сорян, все, как в тумане, я осознаю, что глупость сотворил, пошли. — Так и думал, вас нельзя двоих оставить — Горох в дверях стоял с аптечкой. Его проницательность пугала хуже Олеськиных сбывшихся предсказаний. Сережа прошел в комнату, понимая, что не зря решил проведать Шаста. Молча он открыл чемоданчик первой помощи и достал нужные бутыльки. — Мне так стыдно перед вами, парни — Антон поник головой. — Не смей так говорить, каждый имеет право на слабость, только прошу раздели её с нами — Макс дотронулся до плеча. Горох обработал ладонь, к счастью, порез не был глубоким, зашивать не придется. Обмотав бинтом, он улыбнулся другу, пытаясь подбодрить, вставлять взбучки, как Макс, он не умел, но всегда пытался донести мысли. — Меня переклинило просто, завтра я буду в порядке, честно — утверждал Антон, все ещё шипя от боли. — Нет уж караул все нести будем за тобой, понял? — Горох закрыл аптечку. У Шаста глаза засияли от такой эмоциональной поддержки, он даже смешок пропустил. Заяц же включил заботливую мамочку тотчас уложил друга на кровать, укрыв теплым и тяжелым одеялом. Антон сопротивлялся до последнего, пока края одеяла гирями не прижали, чтоб студент точно не убежал. Пришлось сдаться и смотреть, как осколки уже убирала ворчащая Иванченко, мимо проходя. — Горох, а сгоняй за печеньками и горячим молоком, чтоб точно заснул — скомандовал Макс, сам уже кемаря. Дождаться угощения никто не смог, оба парня уснули накрепко, так, что и Олесе, и Серёже пришлось на цыпочках покидать комнату, оставляя в гостях только лунный свет, пробивающийся через шторы.

***

Как же ты дышишь? Эти вопросы ссыпались песком на молодого парня, снимающего очередной респиратор. Руки в резиновых перчатках ничтожно потеют, сильно хочется пить, но на локте сидит маленькая чайка с чёрными перьями и глазами. Арсений держит на себе маленькое счастье, что в испуге смотрит на снующих туда-сюда людей, у которых она раньше воровала корки хлеба и жареную кукурузу. Малышка на руках кашляет, видимо наглоталась рыбы, загрязненной мазутом, и Попов аккуратно ставит её на стол. Пара птичек в клетках уже чистые начинают гоготать, принимая в семью нового члена. Они мечутся, желая познакомиться и вместе дружной компанией совершить побег из рук людишек, но не выходит. Подошва трется об пол, и все притихают, но продолжают посылать на своём птичьем волонтёра. — Барышни умолкли, здесь начальство — Дима стучит легко по клетке — Не пугайте такую красавицу. Арсений улыбается, Журавлев, конечно, преувеличивает, какой же он босс, если вместе со всеми выезжает на координаты, где нужна помощь пернатым. Просто руководит всем этим хаосом по имени волонтерский центр "Волна" и гребет тонны мазута прочь от волн. Их таких здесь более тридцати и ничем друг от друга они не отличаются, вот и он выполняет свою работу, передавая в нужные ладони очередную жертву человеческого эгоизма. Видимо остаться самим собой, бросить родной Питер, театр, спектакли и заявится на южные просторы стало правильным решением. Дима начинает проводить манипуляции и перед тем, как Арс уйдёт, вспоминает важное. — Там девчонки, лебедей отмыли — Журавлев зевает. Сказываются сутки на ногах, с перерывами на кофе три в одном, да пирожки с картошкой. — Им надо отдохнуть, на дежурство вместо с тобой заступили, домывай Бусинку и я Стаса вызову, подменит — Арсений помечает в блокноте график, вносит правки. Дима записывает нового пациента ветеринарного штаба — чайку Бусинку. Привычка Арсения давать клички это, что-то волшебное и сколько бы ему ни говорили, что так сильнее к ним привяжешься, он все равно даёт имена всем, кого найдёт на пляже. Они не птицы, они человеческие души, взлетевшие в небо в поисках лучшей жизни — фраза, произнесенная впопыхах отрезвонила в ушах, Журавлёву казалось, что в этих глазах лишь драма под стать софитам театральной сцены. Арсений лишь маску натягивал, становясь упрямым мальчишкой и не хотел говорить о личной жизни. Дима, наблюдая за ним, чувствовал, здесь, что-то не так. Взгляд его друга казался усталым. Попов всегда был таким — непоколебимым и преданным делу, но, когда доходило до личных тем, он словно закрывался за невидимой стеной. — Ты знаешь, — начал Дима, разглядывая список дел, — иногда нужно просто остановиться и взять паузу. Ты ведь не робот? Арсений усмехнулся, но это была не та улыбка, которую он обычно дарил в моменты радости. В ней чувствовалась самоирония и некое смирение. — Может быть, но у меня есть работа, и кто, как не я, должен заботиться о тех, кто не может позаботиться о себе? — ответил он с ноткой грусти в голосе, накинув куртку. Журавль вздохнул, его другу необходимо высказаться, но тема любви, которая сама собой всплывала на поверхности, была под запретом. — Знаю, что ты любишь это. Но бывает, стоит взять выходной. Просто на день-два. — Дима покосился на часы. — Хочешь, я смогу заменить тебя на выходных, а ты проведешь время в Петербурге? Арсений отвлекся, посмотрев вдаль, где море переливалось под светом солнечного диска. В его глазах заблестела некая тоска. — Питер… — произнес он шёпотом, и в его голосе звучали не только воспоминания, но и спрятанные мечты. — Я еду туда не для того, чтобы радоваться. Там всё связано с прошлым. Я просто должен был покинуть сцену, чтобы действительно понять, что мне нужно от жизни. — А может, стоит вернуться и увидеть, что всё это еще может быть частью тебя? — не оставлял попыток Дима. — Нам нужны не только цели, но и любовь. Димка вспомнил свою красавицу Лену и пообещал себе оформить доставку розовых пионов для любимой жены. Арсений снова улыбнулся, но на этот раз это была искренняя улыбка. — Ты, как всегда, оптимист. Но влюбляться — это не для меня. Я привязан к нашим братьям меньшим, и они нуждаются во мне больше, чем кто-либо другой. — А когда ты займешься собой? — продолжал настаивать Дима. — Однажды ты рискуешь забыть, что ты тоже человек. В этот момент Арсений встал, его лицо приняло решительное выражение. — Ладно, давай закончим с этими разговорами, — сказал он, стряхивая с себя пыль. — У нас есть работа. Дима вздохнул и кивнул, понимая, что иногда даже самые смелые слова могут быть услышаны, но никто не обязан их принимать. Они вернулись к делу — заботе о пернатых, которые нуждались в помощи. Каждый новый день в их волонтерском центре был как сцена, на которой ждут. А там в Питере его уже давно никто не ждал. Он сам обрубил топором эти нити, судьбой вязаные на морские узлы. Сбежал от отношений и работы, так и не справившись с расстройствами внутри на грани выгорания. По ночам Арс приходил на пирс и кидал в море камни, загадывая вновь встретить любовь, но волны его не слышали, погружая в пучину темноты. И во время штормов, как бы не закручивала его волонтёрская жизнь, истерики добивали быстрее. Четыре месяца понадобилось, чтобы встать у руля волонтёрского центра "Волна", даже смешно, за несколько лет в театре он главные роли не всегда получал, а тут добился признания намного быстрее. Словно все эти дни сурка были впустую сыграны им на сцене. Ему ссылаться на ретроградный меркурий? За окном каждый день — Чёрное море, покрытое пленкой неестественной, а он странно, но не скучает по Питеру. Сердце сжимается. И время не лечит и не проходит досада. — Арсюха, что кислый, хрен со...—Матвиенко замолкает, как только к губам пальцы прикасаются. — Как обстоят дела с правительственными силами? — мигом переключается на рабочий момент. — Хотят снести наш центр окончательно, видите ли, много денег требуем — пожимает плечами Серёга. — Да, конечно, никому волонтеры не нужны — Арсений царапает костяшки. — Запасы СИЗ кончаются, такими темпами нас прижмут, что будем делать? У Попова скоро разовьётся паранойя от этого вопроса, он вдыхает воздух, давно пропитанный примесями, и кашляет в кулак. Пытаясь забрать у морского побережья его боль прогнав через себя. — Я найду материалы, не беспокойся, у рыбаков снова попрошу сети, смастерим, парни у нас вон какие рукастые — не унывает голубоглазый. Серый поникает. Ещё три недели назад в штабе числилось пять парней, отправленных на сбор мазута. Они сгорели, отравившись парами, больше не желая работать на свой страх и риск. Быстро они разорвали все обязательства, улетев в родные города, а Арс не хотел с этим мириться. Свеча надежды окончательно расплавилась. — Пора сдаться, Арс, у нас не техники, людей, ничего, мы об стену бьемся без касок, понимаешь? — Серый не унимается. Попов хочет возразить, но его прерывает телефонный звонок. Некий Позов Д. Т., честно он совершенно не помнит кто это, возможно очередная шишка из администрации его матом крыть будет, снимает и ставит на громкую. Арсений Сергеевич, это Дмитрий Позов, мы с вами говорили по поводу студенческого волонтерства.

Да, точно, не сможете приехать, я все понимаю, конечно

Погодите, у нас рейс через десять минут, я и четверо студентов, через полтора часа будем в аэропорту Анапы. Можете трансфер нам организовать? Матвиенко глазами хлопает. Этот везунчик, что людей нашел за каких-то десять минут. Вот же пёс.

Вас встретит Сергей Матвиенко, такой черноволосый симпатичный кавказец, скиньте мне время прилета, он подъедет.

Армавирский мачо крутит пальцем у виска. Почему именно он? Есть же Журавль, Артем, Серёга в конце концов. Благодарю, до встречи, Арсений Сергеевич. Попов сбрасывает, улыбаясь лучшему другу. — Я тебя задушу — грозится кареглазый. Арсений зевает на угрозу, ладони складывая в молитвенном жесте. Сережа давно знает, что отказать не сможет, вот только месть будет слаще, дорогое начальство не обольщайтесь. Волонтёр лишь носком сапога песок скребёт, смотря, как фигура удаляется.

***

— А можно поаккуратнее не дрова вообще то везёте — Олеся подпрыгивает на кочках теснясь между парнями. Анапа встречает их солнечным мужчиной на песочном и чуть ржавом Жигули, охлаждающим пивом под ногами в салоне. Пятиместный автомобиль для них оказывается тем ещё испытанием, Горох буквально на коленках у Зайца едет, а Олеся даже ревнует немного. Антон словно не замечает прохлады из открытого окна, скоростей и нарушения правил. — Милочка, скажи спасибо, что не на такси, у меня комфорт плюс — Серёжа очки на переносице поправляет. — Олесь, осталось пять минут до базы терпи — Позов спереди едет довольно расположившись. Недовольство Олеси сменяется толчком в плечо — Шаст глазами стреляет в сторону — море. Море бескрайнее по ту сторону железной дверцы миражом кажется, мечтой несбыточной и воспоминанием из детства с кукурузой жареной и чурчхелой. Оно попадает в сердце навсегда отпечатываясь кипением бурных волн и оба они глядят завороженно, будто пришлось им сдаться перед силой природы. Сейчас пораженной такими ладонями, что впечатались в грязные стекла. Досадно, здесь хотелось бежать голыми пятками со второй половиной, есть мороженое на перегонки, но только сюда Антон приводит одиночество. Даже чайки над ними вместе летят крылышками все ближе держась и это кажется таким добрым знаком, что зеленоглазый позволяет себе мимоходом лёгкую незаметную улыбку. Антон мечтает о такой старости как у этих чаек неоправданно белых для этих краев. — Кажется, возвращаются старожилы наши — Серёжа заворачивает на территорию. — Вы знаете их? — удивляется Дима, глядя, как рядом с автомобилем садится парочка. — Они наши первенцы, долго же их отмывал наш Арсений Сергеевич — водитель забирает ключ — Картина Репина "Приплыли" Оповещает пассажиров, и они вываливаются, как помидоры из огурцов, устало на песочную дорогу. В глаза бьет фонарь за полтора часа в дороге успело стемнеть и апрельский вечер забирался под лёгкую одежду студентов. Антон вдыхает после дороги замирая так, словно увидел привидение, а на веранде два человека — один из которых ему улыбается лучезарно. Позов, что-то лопочет, вручая парням сумки тяжёлые. Антон так и стоит вкопано, ему хочется курить. Незнакомец стоит, сжимая ладонью деревянные перила и смеётся от шуток собеседника. — Арс, дешёвую рабочую силу привез принимай — кричит Матвиенко. Тишина пронзается взглядом ледяной синевы. Торопливо парень спускается по ступеням, настигая будущих волонтеров в три больших невесомых шага. — Распугаешь птиц, Серый — Арсений трепет его макушку по-дружески. Странно, но у Антона теплеет на душе, несмотря на промозглый ветер со стороны моря, это чувствуют и одногруппники начиная перешептываться за спинами. — Всем привет, я Арсений, главный волонтёр в штабе "Волна", можно обращаться на "ты", а вы Дмитрий Темурович? — протягивает ладонь. Позов отвечает на рукопожатие. — Да, это я вам звонил. Приятно познакомиться это мои студенты, прибыли к вам на помощь — Дима показывает на квартет охломонов, как он по-отечески их называет. — Отлично, все обстоятельства завтра виду вы устали с дороги, сейчас мой помощник вам ключи отдаст от номеров. Антон уже видит в ладони другого парня связку ключей, радуется, что наконец упадет на мягкую кровать после путешествия, как его кипятком обливают. — У нас только два номера свободных, территорию урезали, отняв один из корпусов, Арс — тот самый парень пожимает плечами. — Артем, в смысле два номера, они на пятерых не делятся — досадно произносит черноволосый. — Тащите пилу, придется по половинкам жить — шутит Антон — По два с половиной человека делится. Арсений пропускает смешок. Отчего Матвиенко и Гаус удивлённо глядят. Арс все меньше улыбался в последнее время из-за проблем с администрацией города, недовольными местными жителями, и уставшими его волонтёрами, а тут расцветает первоцветом от этого солнечного студента? — Тяните жребий, у меня есть раскладушка в номере — находит решение. Макс инстинктивно рукой Олесю отводит, нечего его девушке с незнакомым парнем ночевать. — Не переживайте с девушками не ночую —вкидывает Попов. Фраза двусмысленна, но все принимают её за шутку, кроме Шаста, который видит сквозь неё колющую правду. Каких пару минут и в руках Артема уже четыре веточки. — Кто вытянет самую короткую тот и ночует — объявляет Артем. Макс мигом вытягивает длинную и радуется, словно он карапуз, нашедший миску с шоколадными конфетами. Следующий тянет Шаст, он надеется на удачливость, высшие силы, экстрасенсорику, положение карт таро и Вселенную. Олеся мотает головой сегодня не его период, а ещё вторник, а он в черном, дурилка. — Короткая — Антон хлопает глазами словно его подставили. — На ближайшее время я твой сосед, Антон, да? — Арсений подходит неприлично близко. Шаст помня горячее дыхание бывшего отталкивает Арсения на безопасное расстояние и дышит тяжело. Он боится вновь близости и следующего за ней удара в челюсть. Унижений. Ревности. Начинает подрагивать от Арсения, ему опять страшно и ладонь царапает сильнее, кажется вновь вскрывая недавнее ранение осколками. — Тогда мы пойдем располагаться, завтра в девять, Арсений Сергеевич? — Позов уточняет. — Да в столовой, там на входе табличка висит, и гитара стоит не ошибётесь — кивает Арсений — До встречи. Очень жаль, но сердце подсказывает, на восходе улететь в Воронеж, не возвращаясь до сессии к Белокаменной. Антон поднимает чемодан и ноги тянут его к этим Жигули, когда все кроме Арсения расходятся. Колёсики по песку не едут и сбежать быстро не получается. У крыла ласточки он останавливается, понимая, что даже угнать её он сейчас не в состоянии. В больной руке держит чемодан на весу. — Лишение свободы до пяти лет, да и эта тарантайка, только у Матвиеныча не кряхтит выхлопными газами — Арсений берет чемодан. — Я хочу уехать отсюда, можете такси вызвать? — Шаст прислоняется спиной к автомобилю. — Увы, не могу, я ответственность за тебя несу, Антон, куда ты пойдешь— Арс вопросительно смотрит. Антон руку прячет в карман джинс. Пачку сигарет достает здоровой ладонью, выуживая никотиновую палочку, зажимая между рядами зубов. Зажигалка выпадает перед кроссовками и черт он тянется за ней кровавой ладонью. Попов роняет чемодан с грохотом хватая нового знакомого крепко за запястье и являя фонарю проблему. Содранная болячка кровоточит, а Шаст испуганно, пытается вырваться. — Я тебя испачкаю отпусти немедленно — кричит Антон. — И не посмею, быстро ко мне в номер и без отговорок. Шастун упирается ногами пытаясь в землю вжаться с силой, но не срабатывает, его под подмышку берут и тянут за собой. От усталости Антон чуть ли не падает на землю, а упертый Арсений ещё и чемодан несёт по другую сторону. Хватит говорит всем, что "все хорошо" кричит сознанию всю дорогу. Кубарем они докатываются до номера, слышен звонкий стук, и дверь с грохотом захлопывается за ними. Помещение — небольшая, но уютная, с мягким кроватным покрывалом, чуть потрепанными, но чистыми шторами и аккуратно сложенной стопкой вещей. На окне — фиалки в горшке, из темно-синие, придающие номеру такое нужное уединение. На стенах — картины в деревянных рамах, чуть поцарапанные, но с теплыми пейзажами, где на панораме маяк горит желтыми огнями посреди шторма. Антон сидит на кровати, рука в крови — вокруг пальцев сухие пятна. Его лицо — бледное, с усталым выражением, и видно, как он старается сдержать слезы. Арсений, заметив это, резко подходит, его глаза сверкают яростью. — Чёрт, Антон! — ругается он, голос его глухой и суровый. — Что творишь? Ты вообще понимаешь, как это выглядит? Расцарапал себе руки до крови, а ведь мог бы просто сказать, что больно! Шастун коброй шипит. Арсений бережно снимает с себя куртку и, доставая аптечку, начинает аккуратно стирать грязь с ладоней Антона. Его движения — четкие, аккуратные, с осторожностью, будто он заботится о чем-то очень ценном. Вновь стерильный бинт, мягко накладывает на рану, прижимаю при этом ладони Антона. В его голос добавляется спокойствие, но в нем слышится и нотка строгости: — В следующий раз скажи мне, что тебе плохо. Не надо мучить себя. Я позабочусь, чтобы ты понял — никто не должен страдать так, особенно ты. Буду рядом, чтобы ты не чувствовал себя одиноким. Всё, что нужно — это сказать. И я помогу. На данный момент это его обязанность — ответственность за волонтеров. Антон смотрит на Арсения, чувствуя, как внутри что-то меняется. В его глазах читается не только благодарность, но и тихое, почти незаметное ощущение — будто зарождение нового, чего он раньше не знал. Внутри просыпается доверие, не связанное с обидой или страхом, а с тихой надеждой, что кто-то действительно рядом и заботится. В этом человеке он нашел то, чего так давно искал, — безопасность, без боли и унижений. Он ещё долго сидит в темноте, когда Арсений уже погружается в сны. Взгляд тающий, каждый дюйм кожи голубоглазого принца, манит дотронуться, поблагодарить. Одно касание неторопливо, очень осторожно, и Антон начинает понимать, влип. Зависнув на ключицах и кудрявом локоне, упавшем на острые скулы. Так и остаётся до звёзд, вошедших на небосклоне.

***

На часах утро, в комнате пустота и сквозняк, гуляющий между пальцев ног. Антон моргает пару раз, а затем глядит на настенные часы, тотчас срываясь к стулу с одеждой. Он проспал завтрак, а этот Арсений даже не подумал разбудить. На экране четыре пропущенных от Максима. — Чёрт, чёрт — Антон одной ногой заскакивает в спортивные штаны. Чистит зубы, под глазами уже небольшие синячки и все кажется сном, словно сейчас водопровод его возвратит в общежитие и корпуса родного института. Справится ли он на морально-волевых или не вывезет. Работа волонтером это не красивая картинка на экране. Этот труд через кровь и пот ради долгожданного вдоха природы. На выходе не единой души только бескрайняя полоса, да чомги, кружащие над ним. Апокалипсис когтями скребёт по его кроссовкам вызывая скрежет и крики умирающих дельфинов на побережье. Болью дышит небо, и он укутывается в капюшон толстовки стараясь не слышать эти мольбы о помощи. Так для чего же он здесь? Грудь режет, и он боится проснуться в худшей версии этого мира, где от моря останутся лишь черные пятна, липко приставшие к обнажённому и беззащитному телу. Позади слышится автомобильный рокот, разгружают мешки, что падают вниз для дальнейшей транспортировки. Кидают друг другу в руки складируя до техники, что на полигон отвезёт. Антон видит, как в кузовке сидит Арсений, прислонившись, его лицо решительное, рядом с ним необходимая амуниция. Люди спрыгивают, пожимая ему руку, они шатаются, с макушек падают очки, из ноги из белых превратились в черные, грязные — но они счастливо опираются на лопату. Одного из них Шаст уже видел это Артем, что на него взгляд недовольно косит. Его тотчас толкают в плечо, мол проспал, но сейчас же явился на смену. — Шевелев, продышись хотя бы час, не рвись сразу, прошу — Арсений грозит пальцем — Вы мне все живыми нужны. Попов старается голос держать, но парни знают, что он вот-вот и сорвётся. Они людей уже теряли. И Сережа, глядя на крепкого молодого Антона пытается не видеть предыдущих, в черных мешках, увы не для мазута. — Смотри сам четыре часа не проторчи, как в прошлый раз, норма ровно. Сто двадцать минут. Все повторяют, как мантру. Иногда уборка мазута превращается в азартную игру, и волонтеры в порыве снимают средства защиты жертвуя безопасностью. — Всем привет, я это проспал — чешет в досаде затылок. Арсений не кричит. Ни один мускул злости не выдает. За такой промах бывший бы Антону апперкот в челюсть прописал. — Запрыгивай, Тох, по дороге оденешься— Арс руку протягивает. Шаст хватается, кое-как залезая в кузовок верхней частью тела, но тут водитель давит газ в пол. Арсений чувствует, как на его паховую область падает Антон грудью. Виновато поднимаются глаза, а Попов пунцовым становится, что же за дурашка такая на его голову свалилась. — Пардон, месье, у вас очень уютно между. Максим свистит, как деловитая сваха, и никак не помогает выпутаться из этого ужаса. — Располагайтесь, только я деньги беру за приват — Арс губы облизывает. Все пытается перейти в шутку, но становится откровенным флиртом, который Заяц с гордостью выдерживает, кидая в друга респиратор. — Оденься извращенец — Загайский театрально глаза закатывает. Антон наконец садится нормально, подбирая предмет. Арсений отводит взгляд, иначе глаза выдадут с потрохами — лучше смотреть на уже асфальтированную дорогу, что несёт их вперёд грести лопатами, чем на того, кто понравился. Шастун распластался на весь кузовок, так, что даже ноги в резиновых сапогах выглядывали. На скорости все это грозило тем, что один из волонтеров вылетит раньше и пешком пойдет двадцать пяти километров. — Только не вперёд ногами, мне ещё рано — молит Шаст, когда уже молния комбинезона застёгивается. Попов его к себе подвигает, ненароком, чтоб не свалился и наказывает смирно сидеть. — Арсений, а едем то мы куда? — Макс выглядывает осторожно. — В станицу Благовещенская там природный парк "Анапская пересыпь". — Разве особо охраняемыми зелёными территориями не власти и МЧС должны заниматься? — Антон по карте смотрит. — Если считать, что они пришли только спустя одиннадцать дней после трагедии и объявили ЧС федерального характера, в общем делайте выводы сами — Арсений помечает в блокноте — Их там крайне мало, и не интересует, что одни из лучших пляжей Анапы гибнут. — В чем наш план состоит? — Антон уже перчатки натягивает. — Копать то сможешь с своей рукой? — Арсений беспокоится. — Да на нем пахать, как на самом продвинутом белорусском тракторе можно — Заяц хлопает по ноге. Антон кивает. — Мы копаем верхний слой песка пятнадцать сантиметров, чтобы птицы не клевали. Часа два поработаем передохнем, потом нас заменят с другого волонтёрского штаба. — Есть товарищ командир — Заяц честь отдает. Морская гладь кажется бесконечной, простираясь до горизонта, где небо и вода сливаются в мягкий голубой туман. На косе, ветра выдувают из песка причудливые узоры и дюны, создавая иллюзию, будто природа сама рисует картину без кистей и карандашей. Здесь, в тишине и просторе, слышится только, как челнок лопаты зарывается в мазутные пучины. Матвиенко вручает каждому оружие для боя. Пристраивается ближе к Арсению, но тот пожимает плечами. Сергей понимает его, что променяли на молодого, какой беспредел творит его начальство уже второй день и кому же жаловаться? — Серёг ты с Максом, а мы пойдем к сеткам, намыло там песка — Арсений улыбается — Я, что ему нянька? — Я не сосу ничего — встревает Макс. Матвиенко на этом больше глаза открывает. Пошлый парень, а не симпатичная барышня, и где же он провинился Вселенная. Антон тянет Арсения к берегу сам, иначе они не продвинутся, а будут спорить, потакая ревности Матвиенко. На небольшой кромке перед бурлящими потоками воды возвышаются конструкции на расстоянии двух метров друг от друга. Две железные опоры не более двадцати сантиметров воткнуты в землю, между ними сетка оранжевая, ловящая солнечные лучи. Арсений присаживается на корточки и проверяет целостность приспособления, вчера был шторм, все могло полететь к чертям. Антон внимает, по ходу дела понимая, как это приспособление работает. — Мазут прилипает к сетке, а мелкие фракции бьются об дно, все задерживая, да? — Шаст касается материала. Арсений кивает, но требовательно указывает, чтобы студент надел фильтр в маске. Это не шутки. Антон улыбается, словно он непослушный ребенок и касается брезента, скрывающего ключицы и мощные плечи. Тяжёлый костюм Попова выдувается ветром, словно парус, и кажется, что он готов взмыть в небо в любой момент. В его глазах играет огонёк дерзости и спокойной уверенности, а студенту не хочется отпускать его далеко от земли. Он делает шаг вперёд, и воздух вокруг наполняется тихим гулом. Медленно наклоняется вперёд, его дыхание становится сбивается. Ветер играет с его волосами, а в воздухе витает напряжение от Арса. Пальцами командир тянется к маске, срывая её в порыве, костром разгораясь голубым — присущим только жителям геены. И вдруг, по сигналу высших сил кто-то решает к нему доставить искалеченного человека, да боль забрать прикосновениями. Попов встаёт, впервые замечая расстояние между их губ. Шастун голову наклоняет, понимая сейчас в адовом кругу появится брешь. Арсений держит дыхание и спокойствие на кончиках нервных окончаний к нему осторожно крадутся, касаясь устами. Сталкиваются две проблемы в объятьях исчезая, наполнив предчувствием чего-то большего спасительного — того, что может вернуть их к жизни, к миру, к спокойствию. Неспешно отпускают поцелуй, чувствуя, как напряжение уходит из тел, словно волна, смывающая всё лишнее. Антон мягко берет его за руку, и их пальцы переплетаются, словно обещание, что они обязательно вернутся сюда. Арсений все же надевает, хитро улыбаясь средство защиты Шасту. — Теперь ты обязан меня слушаться, Антоша — протягивает сладостно последнюю гласную. Спокойствие возвращается, хотя внутри всё ещё бурлит нежданное ощущение близости. Они знают, что сейчас самое важное — это не торопиться, не ломать мгновение, а просто позволить себе быть здесь и сейчас. Вдали слышится смех друзей, и звуки восставшей в природы — всё это напоминает им о том, что мир продолжает вращаться, и им надо стараться держать и его на плечах, как Атлантам. Арсений мягко отводит взгляд и, с легким улыбкой, тихо говорит: «Пойдем к ним. Нам нужно вернуться. Они ждут нас». Антон и не может поверить. После тяжёлых отношений впервые решившись на такое, это высшая степень глупости. И он боится признаться себе, что без бывшего, оказывается можно жить припеваючи. Эта рана затягивается не только на ладони, и вот уже он смотрит вновь влюбленным котом, понимая, что в этот раз все без ошибок. — Наконец то, у меня уже поясницу свело, Арс, имей совесть! — Матвиенко протягивает лопату. Арсений забирает. — Ночью тебя разотру без проблем? — Арс вымаливает прощение. — Да, с обнаженным торсом и маслом, что случайно затечет не туда, как в прошлый раз? — Серж получает удар лёгкий в нос. Максим замечает, как чуть покраснели щеки Антона, взгляд стал более сосредоточенным, а в движениях — какая-то легкая неловкость, словно он старался скрыть что-то преступное. В момент, когда Антон повернулся к нему, Максим вдруг ощутил в его глазах нечто большее, чем просто разговор или дружеское настроение. Увидев растерянность, нежность, и в этом — понимание, что произошло нечто особенное. И хотя Антон старался сохранять спокойствие, в его движениях и выражении лица мелькнула искра. Заяц пытался прочитать его мысли без слов. Он понял всё: тот целовался, и это было видно не только по его лицу, но и по тому, как он держался, как его дыхание сбилось. Максим мягко улыбнулся, слегка подмигнул и тихо произнёс: —Ну, ты и хитрец, Антон. В голосе прозвучала легкая насмешка, с гордостью. Все беседы о том, что бывший хуже все матерных слов не прошли даром. Шаст язык показал, но забрал у друга инструмент. Лопата, сделанная из толстого металла, с ручкой из твердого дерева, плавно входит в плотную массу мазута — Арсений копает. Шаст подвисает немного, но после хлопка в ладоши Матвиенко начинает сам. Содержимое проносится через сеялку, крупные фракции остаются отдельно и направляются прямиком в мешки, которые отправятся в дальнейшем на переработку. Шастун прилагает усилие широкое лезвие с слегка закругленными краями, — скользит по поверхности, с силой вдавливаясь и собирая черную вязкую субстанцию. Каждое движение требует усилия, все — это прилипает к металлу и дереву, сопротивляясь любым попыткам сдвинуть с места. Издается шлепок и Антон, пытается сдержаться. — Ты также шлепаешь, а Тош? — Арсений ручку прогибает под натиском. — Для тебя я приложу больше усилий. В тотчас, когда через четыре часа труда мазут собирается и поднимается с земли, работа кажется почти механической — ты просто повторяешь одни и те же движения, погружая лопату в массу, затем поднимая и выкладывая ее в определенное место. Антон уже не чувствует усталости и только объятья на талии, помогают отбросить дело на время, хоть он и готов действовать дальше. В зеркале заднего вида потом видит красные слезящиеся глаза и ноги подкашиваются, так, что его, как Элли сдувает. С полевой горячей кухни приходит Арсений с стаканчиком белым и бумагой крафтовой, в которой бутерброд заворочен. Протягивает улыбаясь, сам ныряет в термос с кофе и сливками, навсегда там забываясь. Шаст кусает хлеб, благодарно, и кажется сейчас это самое вкусное блюдо после тяжёлого рабочего дня. Макс, какую-то кашу кушает, так, что всё остаётся на лице и Антон хихикает, отправляя Олеське отца Пухли. — Эй, она уже в тг-канал выставила! — возмущается Заяц. — А, что довольно мило — отмечает Арсений, смотря с телефона Шаста. Матвиенко понимает, что за время нахождения на Бугазской косе, Арсений все меньше был среди белых листьев блокнота. Меньше стараясь прятаться от людей. Да, его жизнь между театром и домом наконец смыслом наполнилась и имя ему — Антон. Став причиной для искренней радости. Арсений словно переосмыслил свою роль, свои цели и понимание того, что важно в жизни. а его взгляды на будущее приобрели ясность. Сделав важный шаг вперед, общий путь снова ведет к лучшим исходам на земле.

***

Солнце пробивалось сквозь занавеси, окрашивая столовую теплым золотистым светом. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе и свежих булочек. Антон сидел за столом, нервно поглаживая руки, когда Олеся вошла со свежим макияжем и легкой улыбкой. — Доброе утро, — мягко сказала она, садясь рядом. — Как спалось? Антон вздохнул, чуть покраснев, и посмотрел ей прямо в глаза. Отодвинул салфетницу, сжав её ладони в своих. — Олеся, у меня есть что тебе сказать. — начал он, собираясь с силами. — Вчера я целовался... и, честно говоря, я окончательно влюбился в Арса. В голове принцессы мигом пробудилось беспокойство, так рано, не наломает ли он дополнительных дров? — Знаю, — тихо ответила она, улыбаясь. — Я женщина и такое чувствую на расстоянии. Ты уверен, что Арсений хороший человек? Антон задумался, внутри груз рухнул, давя на ребра неопределенностью. Иванченко, могла быть права у него нет доказательств, что Попов не конченный абьюзер. Шел четвертый день после поцелуя и больше близости, даже мимолётных прикосновений не было. Как бы он ни старался, Арс отнекивался на дела. Завтра они возвращаются, улететь, так и не узнав о настоящих чувствах Арса, стало смертной казнью без последних слов. — Он постоянно смотрит на мою ладонь, одеяло свое отдает потому-то я мёрзну — начинает оправдываться. — Если он тебя обидит, ты скажи, я на него сразу наведу порчу на понос — Олеся задорно улыбнулась. — Спасибо, лосенок. Мне важно было сказать это вслух, чтобы не держать в себе. Трапезу прервали громкие крики. Железная тележка, на которой обычно развозили граненые стаканы мчала к стене, Макс все это вез. Артем же сверху на подносах пытался удержаться, но кажется скользкая подошва подвела Зайца. Гаус врезался, но успел закрепить лист с объявлением. — О, мой охламон развлекается — Олеся отпила какао. Антон вчитался. 🎉 Приглашаем волонтеров на праздничный вечер! 🎉 Друзья, в преддверии окончания смены — особого события мы организуем тёплый и душевный вечер с костром и песнями под гитару. Хотите провести время в дружеской атмосфере, поделиться улыбками и хорошим настроением? Тогда мы ждём именно вас! 🕒 Время: 20:00 📍 Место: беседка у пирса Что вас ждёт: 🔥 Уютный костёр 🎶 Живая музыка и совместное пение 🌭 Вкусные угощения и горячий чай Общение и хорошее настроение! Если вы готовы присоединиться к нашему празднику и помочь создать тёплую атмосферу, вытяните у нашего Серёжи фант из шляпы. Ждём вас, друзья! Вместе мы сделаем этот вечер незабываемым! 🌟 — Макс ты там живой? — Олеся руку подала. — Да, вроде, ушибся только — самостоятельно встал — Вы ещё бумажки не тянули? Оба показали головой. — Тогда это надо срочно исправить — вдруг откуда не возьмись появился Шевелев, протянув студентам шляпу. Олеся развернула. — Отмыть птичек и придумать декорации — прочла принцесса — О, как, а компаньоны есть? Макс кивнул грустно. — Не расстраивайся у нас с тобой ещё вся жизнь впереди, милый. — Антон вытягивай — сказал Сережа. Фант оказался таким же, как и у богини планет, лишь вторая часть поразила больше. Придумать песню и исполнить её под гитару вместе с Максом. — Если хочешь Заяц, мы махнемся — сказал Шаст. — Ой, нет мальчики, я уже придумала такую космическую тематику, давайте как-то вдвоем, тем более у вас опыт есть — Олеся кокетливо отказалась. — Тогда пойдем работать с птичками? — Антон под руку взял Олесю — Показывай, принцесса. — Рядовой Шастун за мной, шагом марш. И он повиновался, не успев доесть завтрак.

***

Они сгорают здесь каждый раз, оставляя небо для других — полноправных хозяев. Следы от мазута лапками пачкают серый пол, вновь заботливые руки забирают чомгу и ставят на синий пластмассовый стул. Просторная комната, хорошо вентилируется, она поделена на несколько зон, каждая со своей функцией. Все сделано для безопасности и комфорта птиц и волонтеров. — О, Антоха, ты попал на мойку — Арсений берет две картонных коробки — Рад тебя видеть. — Взаимно, вот так выпал фант, ты же будешь на вечере? — с надеждой в голосе спрашивает Антон. — Конечно, иначе мои подопечные все разнесут. Отлично, значит признаюсь сегодня — мелькает мысль у студента. — Чего застыл тазик в руки, птичку на изгиб локтя — Иванченко бойко указывает на какую-то уточку с оранжевыми глазками. Антон котиком крадётся к ней, а она ищет в нем такую же поддержку. Крылышки тянет к незнакомому дяденьке, он перемещает её в тазик пластмассовый, в который она с трудом помещается. Это девочка сообщает ему ветеринарный врач, можешь дать ей имя как отмоешь. Шастун дрожит ему доверяют очень кропотливую работу несмотря на природную неуклюжесть. Удивительно уже то, что малышка его размеров не испугалась. — Это поганка, Антон — Арсений подаёт упаковку крахмала. Удерживая поганку, Шаст насыпает крахмал в другую ёмкость, Арс помогает, наливая туда "fairy", данная паста неплохо сорбирует частички мазута. В перчатках Антон начинает мыть крылышки, на него пару раз кидаются, но потом смирившись отдаются полностью. Так, что птичке уже нравится такой спа-салон, да ещё и бесплатный. Пена смешивается с грязью становясь коричневой, поганка пытается почиститься сама, но грозный взгляд студента не даёт это сделать. Попов уже подливает воду куда опускают новую жительницу их моечной. Из ковшика её поливают, Антон радуется у него получилось впервые, значит заботится о других он умеет. И слова бывшего окончательно разбиваются об гальку. В полотенце заворачивают осторожно и доносят до подстилки. Поганка греет свои крылышки об лампу, и, кажется, она улыбается несмотря на все процедуры. — Ротик ам — Арсений в шприце даёт ей сорбент. — Аманита, я придумал — Антон пишет на картонной табличке красного цвета черным маркером. — А, что оно означает, Антон? — волонтёр убирает инструмент. — Бледная поганка на латыни — смеётся Шастун. — Креативно, мне нравится — Арс касается губами лба. Не переживай, все переживём и рано или поздно природа восстановится, изменившись до неузнаваемости.

***

Сигареты скуриваются, нервно теребится рубашка — Антон стоит у беседки, его освещает свет от гирлянды. Олеськин так постаралась, что их островок веселья, можно принять за маяк надежд. Дмитрий Темурович просит зажигалку — сейчас Шастуна выгонят с универа, но нет, кольца Позов и сам выдыхает в закатное небо. — Ты точно в порядке, малой? — Дима обращается к нему. — Я впервые чувствую себя живым, там, где мертвечина под ногами — Шастун пепел стряхивает в стакан полуразбитый. — Знаешь, я ведь недавно пережил не лучший момент — Поз мнет фильтр — Оказался под капельницами и почти потерял любовь всей жизни. Антон кивает, тогда всей группой переживали за здоровье преподавателя. — Все слезы на исходе, я смог, и желаю тебе сил, и, если надо вовремя обращайся к специалистам, а не держи в себе — Позов взглянул на солнце, уходившее на перекур. — Спасибо, Дмитрий Темурович, на вас держатся миры многих, кто встречал такого человека — Антон даже курить прекращает — Я прямо сейчас свой выбор сделал. Дима рад. Он вырастил прекрасного парня. Антон вздыхает, ощущая тепло в груди. В этот момент здесь всё — и тяготы, и надежды — сливаются в единое целое. Гирлянда мягко мерцает, освещая их лица, словно напоминая о том, что даже в самые тёмные времена есть свет, который ведет вперёд. Иванченко подходит ближе, её глаза искрятся в свете лампочек в виде знаков зодиака. Она тихо говорит: — Вы знаете, иногда кажется, что всё рухнет, — её голос тихий, но уверенный, — но именно в такие моменты мы понимаем, кто мы есть и что действительно важно. Дима улыбается, смотрит на своих студентов. Он чувствует гордость за их силу и искренность. Ветер нежно колышет листья, и в воздухе витает ощущение перемен — спокойных, но решительных. — Ну что, ребята, — говорит он, — пора возвращаться. Завтра новый день, и у каждого из нас есть шанс начать всё заново. — Да, подождите ещё мне там Макс радио по заявкам обещал и сюрприз. А Антон вспоминает их разговор с Максом, ещё там в Москве и теперь может объяснить сильное волнение Загайского. Вот жучара, конечно. Шастун руку подаёт Олесе и вот они садятся напротив друг друга на мягкие пуфики. Смеются, что и Гороха втянули помимо блюд в активность придумывать названия композиций. Звучат фразы, предложения, все смеются, а аккорды гитары заставляют мечтать о будущем, которое уже стучится к нему. Да, он станет экологом по диплому, но никому не дано знать, что станет его призванием на самом деле. И это не страшно, молодость и дана для того, чтобы шишки набивать. Он справится и держа в жарком июне синий диплом поймет, что это лишь плот, с которым он отправится в свой круиз. — А теперь у нас композиция с названием "жаль я не умею петь" — Шевелёв мелодию перебирает — Максим и Антон сами писали, удивительно. В этот момент звучит вступление — мягкий, немного задумчивый перебор на гитаре. Сережа, сидя немного сбоку, ловко перебирает струны, создавая лёгкую и меланхоличную атмосферу. Звучит мелодия, и ребята начинают петь вместе, их голоса переплетаются в гармонии. Максим: Жаль, я не умею петь, Я бы спел для тебя, чтоб понять, Что в мире важней — любви к тебе ничего нет.

Антон:

Жаль, я не умею петь,

Но знаю точно — я хочу тебе сказать,

Что без тебя моя жизнь — море без берегов

Кораблем пустым плывущим без ориентира только к тебе.

Здесь он делает паузу, глядя прямо в глаза Арсения. Антон и Максим вместе: Жаль, я не умею петь Я бы спел про твои красивые глаза Про то как ты убираешь волосы назад Жаль, я не умею петь Жаль, я не умею врать Сережа, играющий на гитаре, мягко ведет ритм, подчеркивая искренность слов. Его пальцы ловко скользят по струнам, создавая ощущение легкости и надежды, будто весь мир играет новыми красками. Когда песня подходит к концу, все трое смотрят друг на друга. Максим делает шаг вперед, и, на мгновение замерший, с улыбкой полной надежды, произносит глядя на Олесю. — Если ты согласна, я хотел бы, чтобы наш следующий общий путь начался именно с этого — предложить тебе стать моей навсегда. И, протягивая руку, он добавляет: — Выйдешь за меня? На колено встает, протягивая бархатную коробочку. Любовь спасет мир. — Да, — она плачет. Антон так крепко обнимает их, что совершенно забывает про Арсения. На этот раз сам Попов ведёт его к пирсу, понимая, что их диалог нельзя откладывать на потом. Спасаться Антону уже поздно его разворачивают прямо перед собой. Эта ночь все открывает совершенно по-другому, Арсений гипнотизирует в этом слабом лунном свете, выпуская мифических существ на плечах наружу. Падают блики звёзд, словно хотят на своих хвостах молодых людей обратно в небо поднять. — Я долго не мог понять, что же ты такое, Антон — Попов поднимает брови. — Выходящее за рамки твоего сознания—Антон камушек пинает, пытаясь ноги унять. — Ты мне нравишься, и я бы хотел, даже после твоего отъезда поддерживать нас, я через два месяца обязательно прилечу на твой выпускной — Арсений запинается так, что становится понятно. Он хочет попросить Антона остаться. — А я никуда не уезжаю, Арс — Шастун кладет ладони на щеки голубоглазого — Я остаюсь здесь ради тебя буду в экологическом центре помогать. Арсений не сдерживается, он подхватывает чуть под ноги Шаста и крутит его на пирсе, чуть не малая вместе с ним. Волна ищет свет И находит его в людях.