Мириам Уизли

Я проснулась от поцелуя Артура, который крепко обнимал меня, согревая от утреннего сквозняка. На часах было двадцать минут четвёртого, солнце ещё не встало, и я, потянувшись, ответила на поцелуй. Дальше всё завертелось как-то само собой, Артур шептал мне на ухо всякие нежности, я отвечала взаимностью, и закончили мы, откинувшись на подушки и тяжело дыша, только через минут двадцать. — Ладно, Молли, давай вставать, а то ты опоздаешь, — поцеловал меня в щёку Артур и протянул руку, помогая подняться. Одевшись, мы пошли будить детей. На кухне обнаружился Перси, заснувший прямо за столом, перед ним стояла тарелка из-под шакшуки. — Шшш, не буди его, ему на работу только к восьми, — шепнул мне Артур, наколдовал на Перси Сомниус и, взмахнув палочкой, поднялся по лестнице, левитируя его заклинанием. Я тем временем достала из корзины под Стазисом бутерброды с ветчиной и зеленью и трансфигурировала свою одежду в симпатичное зелёное льняное платье свободного кроя с растительным орнаментом, скромное, но со вкусом — замужняя еврейка не должна гнаться за показной сексуальностью. На голову я повязала платок и выглядела, возможно, немного экстравагантно, но вполне соответствуя дресс-коду мероприятия. Затем я в последний раз проверила палатки, на всякий случай положила туда свечи и зажигалку, раз уж с фонариками муж не преуспел. Артур наверху разбудил детей и те, позёвывая, потихоньку спускались на кухню. Джинни, самая бодрая, с рюкзаком на плечах, одетая в джинсы, оверсайз-футболку с черепами и клетчатую рубашку, сбежала вниз по лестнице, поцеловала меня в щёку и принялась за бутерброд. — Ммм, мам, вкусно, спасибо! Гермиона вошла следом, на ходу копаясь в своём рюкзаке и проверяя, что ничего не забыла. — Миссис Уизли, доброе утро, я готова! — она облегчённо вздохнула и достала из рюкзака волшебную палочку, — я испугалась, что потеряла палочку, но нет, всё в порядке, просто зачем-то убрала её в рюкзак вчера. — Лучше держи её в специальной кобуре на бедре, так точно не потеряется и не сломается, если неудачно сядешь. Когда пойдём за покупками, я тебе покажу один магазин, — я протянула девочке бутерброд и села за стол. Гермиона благодарно улыбнулась и откусила кусок. Наконец, гурьбой спустились мальчики и Артур, и, дождавшись, пока все доедят сендвичи, я повернулась к Артуру. — Где наш портключ? — Молли, портключ в полумиле отсюда, на холме у старого дуба. Это ржавая канистра, зачарованная на 4:15 утра, так что надо поторопиться. Я иду с вами, палатки понесу. Он поставил палатки у двери и поправил мантию. — Хорошо, тогда давайте выдвигаться, и побыстрее, пропустим портключ и не попадём на матч! — поторопила я детей, и мы, наконец, вышли на холодный утренний воздух. Забрезжил рассвет, и мы по мокрой от росы траве двинулись к холму. Пели птички, громко зевал Рон, со стороны нашего участка доносилось, как чуть подросшие помидоры распеваются перед дневным репертуаром. Добравшись до дуба, мы увидели Амоса Диггори с сыном. — Привет, Артур, Молли, — улыбнулся Амос, — ого, сколько детей, все ваши? — Только рыжие, — засмеялась я, — а это Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер, друзья Рона. Дети, это Амос и Седрик Диггори, — представила я наших соседей в основном для Гермионы и Гарри. Артур поставил палатки на землю и посмотрел на часы. — Осталось три минуты, не пропустите. Всё, Молли, я пойду досыпать ещё часика три, повеселись хорошенько, — чмокнул он меня в губы и, помахав рукой детям, отправился домой. Амос тем временем подошел к Гарри и пожал ему руку, а затем без лишней скромности заявил, что счастлив, что его дорогой мальчик в прошлом году выиграл у Поттера в квиддич. Седрик слабо протестовал, Амос отмахивался, Гарри краснел от неловкости. — Папа, прекрати, в тот день на поле вылетели дементоры, и Гарри упал с метлы, это был несчастный случай! — Да, но ты-то не упал, — с истинно родительской гордостью посмотрел Амос на сына, — всегда в спорте есть кто-то, кто справляется лучше, правда? Седрик закрыл лицо ладонью и застонал. Джинни хихикнула. — Всё, ребята, время, хватаемся за канистру и друг за друга! Мы гурьбой столпились вокруг портключа, я крепко вцепилась в него одной ладонью, второй рукой держа Джинни за руку, и нас словно подхватило рыболовным крючком за пупок и дёрнуло в вихрь портала. Через несколько секунд мы упали на траву в палаточном лагере. Пошатываясь и борясь с тошнотой, я встала на ноги, привела себя в порядок и помогла подняться Гермионе. К нам подошёл волшебник, одетый в резиновые сапоги, семейные трусы и вязаный шерстяной свитер вырвиглазной расцветки. — 4:15 утра, семья Уизли и семья Диггори, — окинув наш табор взглядом, проговорил он себе под нос, записывая что-то в толстый блокнот. Гермиона при виде этой жертвы моды открыла от удивления рот, потом закрыла и, пытаясь звучать спокойно, спросила: — Простите, мистер… а почему вы так одеты? Волшебник повернулся к ней и засмеялся. — Вы первая, кто обратил внимание, я даже удивлён. Питер Джефферсон, к вашим услугам, сударыня. Мы с коллегами устраиваем итальянскую забастовку по поводу этой идиотской конспирации. Палаточный лагерь находится у чёрта на рогах, сейчас здесь в тысячу раз больше посетителей, чем обычно, одна треть посетителей не говорит по-английски и суёт маггловскому смотрителю в лучшем случае болгарские лиры, а в худшем здоровенные булыжники с дырками, другая треть считает, что если они живут в маггловской палатке, это ещё не повод для скромности, и прибывают в вечерних платьях и смокингах, а остальных слишком мало, чтобы мистер Смит ничего не заподозрил. Я захихикала. — Мистер Смит, значит? — Да, он проводит вас к вашему участку, скажите ему вашу фамилию и всё. Вон он, смотрите, — показал мне Джефферсон на усатого мужичка среднего возраста, — Диггори, ваш смотритель мистер Барнс, вон тот высокий господин. Всё, идите, освободите место для следующего портключа! Мы попрощались с Диггори и двинулись к многострадальному мистеру Смиту. Тот устало махнул нам рукой. — Доброе утро, добро пожаловать в кэмпинг «Виллоу-лейк», ваша фамилия? — Уизли, сэр, мы бронировали участок до… — Завтрашнего утра, да-да, я в курсе. Уизли, Уизли, а, вот, нашёл. Ваш участок номер 72. С вас тридцать фунтов, сразу говорю, что никакие другие средства оплаты, включая оплату натурой, галлеонами, рублями, лирами и камнями я не принимаю. Близнецы захохотали. — Мам, у тебя был такой шанс, но увы… — театрально вздохнул Джордж. Я отвесила ему символический подзатыльник. — Не издевайся над матерью! — грозно зыркнула я и потянулась за кошельком. — Держите, мистер Смит, тридцать фунтов десятками. Мужичок с облегчением взял банкноты, посмотрел их на просвет и кивнул. — Фух, хоть одна нормальная семья… Идёмте, мадам, извините за грубость, я две ночи не спал. — Ничего страшного, я всё понимаю, — улыбнулась я ему и мы пошли к палатке. Я смотрела по сторонам и прислушивалась к доносившимся обрывкам иностранной речи. Проще сказать, кого тут не было, в этом секторе, судя по всему, разместили тех, кто не являлся ярым болельщиком Ирландии или Болгарии, а просто приехал на зрелище. Услышав родную речь, я обернулась. — Аз квар амарти леха ше ата хаита царих лакахат нерот шабат, ну, ма наасэ ахшав, эйфо никнэ нерот шабат бэ Англия ба шиши ба эрев, ата метумтам о ма? Элохим ишмор оти! Говорила пожилая ведьма в похожем на мой прикиде — платье в цветочек и повязанном на голову платке. Её муж, грузный мужчина в вязаной кипе на голове, сидел на корточках и рылся в здоровенном бауле с вещами. Я остановила детей и подошла к ним. — Если вам нужны свечи, таки держите, — достала я из сумки две свечи, — шабат шалом! — Шабат шалом, гиверет, спасибо большое! — слегка опешил мужчина и взял свечи, — Леви Маген, к вашим услугам, а это моя жена Ривка. — Молли Уизли, — улыбнулась я, — вы из Израиля? — Да, из Беэр-Шевы, а вы? — А я местная, мы живём неподалёку от Плимута. — Барух ашем, что ты нам повстречалась, Молли, что бы мы делали без шаббатних свечей… — поблагодарила Ривка. — Кидуш-то вы хотя бы не забыли? — улыбнулась я. Они оба засмеялись. — Нет, это мы взяли, молодое вино с Голан, кидушный бокал, свежая хала, это всё есть. Только свечи забыли. Заходите к нам на кабалат шабат после матча, будем рады. — Я бы с удовольствием, но у меня на попечении шестеро детей, если мы все поместимся к вам в палатку и не стесним вас, то… Ривка замахала руками. — Сейчас бы кого-то стеснить в палатке с расширенным пространством! Приходите всей толпой, шестеро детей это благословение Господа, не может быть, чтобы они не смогли поместиться! Я хохотнула. — Да, толпа, это точно. Хорошо, тогда мы обязательно зайдём! У нас с собой сэндвичи с говядиной, но если вы планировали молочную трапезу, то я что-нибудь придумаю. — О, не волнуйтесь, у нас тоже мясо. Тогда подходите минут за десять до зажигания свечей, будем вас ждать! Мы попрощались, и я вернулась к детям. — Кто это был, мам? — выразила общий интерес Джинни. Я пожала плечами. — Израильтяне, они забыли взять свечи и я им дала две наши свечи. После матча пойдём к ним на ужин, они нас пригласили. Дети покосились на меня, но промолчали. Пока мы шли по тропинке, утоптанной сотнями ног, я внимательно смотрела по сторонам, продолжая выискивать знакомые лица среди толпы волшебников. Лагерь пестрел разнообразием: семьи в ярких мантиях, болельщики с зелёными шарфами, торговцы, предлагающие магические сувениры, и дети, бегающие с игрушечными мётлами. Я заметила несколько патрулей авроров в красных мантиях, которые выборочно проверяли палатки. Джинни, шагая рядом, восторженно оглядывалась: — Мам, смотри, какие палатки! Вон та — с балконом! А кто это там? — Она указывала на группу волшебников в экзотических одеждах, но я не узнавала их. Гермиона, держа рюкзак, сказала: — Миссис Уизли, это, наверное, делегация из Египта. Я читала, что на Чемпионат приехали команды со всего мира. — Она внимательно смотрела по сторонам, словно выискивая что-то подозрительное. Гарри, идущий чуть позади, молча осматривал лагерь, но я заметила, как его взгляд задерживался на аврорах. Он тихо сказал Рону: — Много охраны. Это нормально? — Рон, жуя остатки бутерброда, пожал плечами: — Ну, матч же большой. Мам, а где наш участок? Далеко ещё? Фред и Джордж, шагающие впереди, перешучивались, но я видела, как они тоже оглядывались, словно оценивая возможности для развлечений. Фред воскликнул: — Мам, вон там палатка с фейерверками! Может, заглянем? Среди толпы я заметила несколько знакомых лиц: в стороне стоял Людо Бэгмен, глава Департамента магических игр и спорта, окружённый группой болельщиков, которым он с энтузиазмом что-то рассказывал, размахивая руками. Его яркая мантия в полоску выделялась даже в этой пёстрой толпе, делая его похожим на здоровенного шмеля. Я вспомнила, что он отвечает за организацию Чемпионата, и прикинула, не стоит ли поздороваться, но решила, что сейчас важнее установить палатки. Чуть дальше мелькнула фигура Корнелиуса Фаджа, министра магии, в сопровождении двух авроров. Он выглядел напряжённым, затравленно озирался по сторонам, и я подумала, что, должно быть, Амелия здорово его напугала. Мы дошли до нашего участка — небольшой поляны с табличкой «Уизли, палатки 72А и 72Б». Дети сразу же развернули кипучую деятельность, разворачивая палатки, разгружая рюкзаки и суетясь вокруг. Джинни и Гарри с Гермионой решили ставить палатку девочек с помощью заклинаний, а Рон с близнецами, напротив, ковырялись в инструкции и пытались разобраться, как правильно ставить колышки вручную. На всякий пожарный я втихую проверила рюкзаки близнецов, но ничего не нашла, и мне стало стыдно. Дождавшись, пока обе палатки не встали, как следует, я достала из своего рюкзака две упаковки маршмеллоу. — Дети, давайте разводить огонь. Артур бы сейчас сказал использовать маггловские спички, но, как по мне, это излишне, всё равно мы привлекаем куда меньше внимания, чем та же палатка с балконом. Можем пожарить на огне маршмеллоу, я вчера купила в маггловском магазине в деревне. Как вам идея? Или, если хотите, погуляйте по лагерю, здесь должно быть много ваших знакомых! Гермиона, раскладывающая лепёшки в палатке, кивнула: — Миссис Уизли, костёр — отличная идея. Но я бы не прочь и прогуляться, вдруг увижу кого-то из Хогвартса. — Она посмотрела на Гарри и Рона, ожидая их реакции. Гарри, ставя рюкзак в палатку, улыбнулся: — Маршмеллоу звучит круто. Я останусь у костра, если никто не против. — Его взгляд мелькнул по лагерю, и я почувствовала, что он, возможно, хочет избежать лишнего внимания в толпе. Рон, потирая руки, воскликнул: — Мам, ты гений! Маршмеллоу — это то, что надо! Давайте жарить, а потом я, может, схожу посмотрю, нет ли где омниноклей. — Он ухмыльнулся, явно предвкушая и еду, и прогулку. Фред и Джордж, услышав про прогулку, переглянулись с озорным блеском в глазах. Фред сказал: — Мам, костёр — это здорово, но мы быстренько пробежимся по лагерю, а? Хотим глянуть, что там за фейерверки продают. — Да, конечно, ребята, думаю, что раз эти торговцы всё ещё в лагере, то у них вполне можно купить пиротехнику, — я протянула Фреду два галлеона, — у вас, наверно, и свои накопления есть, но вот вам деньги, если не хватит. — Мама, — возопили близнецы дуэтом, — ты лучшая! Мы пойдём, оставьте нам пару штучек, ладно? Я достала из зачарованной сумки пакет маггловского маршмеллоу и несколько деревянных палочек, которые купила вчера в деревне. Указав на место для костра, я взмахнула палочкой и шепнула «Инсендио», разжигая небольшой, но яркий огонь. Я начала раздавать палочки и маршмеллоу Джинни, Рону и Гарри, которые с энтузиазмом приступили к жарке. — Мам, смотри, идеально подрумянилось! — хвасталась Джинни, показывая золотистый маршмеллоу. Рон, уже с набитым ртом, бормотал: — Вкуснятина! Мам, надо чаще так делать! Я сама съела пару маршмеллоу и подумала, что пока что утро удалось.