Мириам Уизли

Матч шёл без происшествий. Ирландцы задавали жару на поле, их загонщики лупили бладжеры так, будто решили разнести стадион. Болгары, хоть и старались, явно не поспевали за их скоростью, но вот Виктор Крам был действительно хорош — не представляю, как вообще такой массивный здоровенный парень может так легко держаться в воздухе. Я украдкой поглядывала на детей: Рон с Гарри, уткнувшись в свои омнинокли, спорили о том, чья тактика круче, Джинни, зараза, рисовала палочкой на барьере карикатуру на Фаджа, а близнецы о чём-то шушукались. Когда Крам, провернув умопомрачительный финт Вронского, всё-таки выхватил снитч прямо из-под носа ирландского ловца, трибуны взорвались смесью восторга и негодования. Ирландия победила по очкам, но Крам, как и предсказывали близнецы, поймал снитч. Я бросила взгляд на Фреда и Джорджа, которые вскочили с мест, хлопая друг друга по спинам и вопя про свой выигрыш в полторы тысячи галлеонов. Ну, хоть ставка сыграла — надеюсь, Бэгмен не сбежит с их деньгами. После финального свистка толпа начала медленно растекаться со стадиона, гудя, как потревоженный рой пчёл. Министерская ложа опустела в считанные минуты — Фадж, бормоча что-то о срочных делах, утащил за собой болгарского министра, а Малфои, окинув нас ледяным взглядом, удалились с таким видом, будто мы испортили им весь вечер. Люциус задержался, чтобы шепнуть что-то Перси, отчего тот покраснел и принялся нервно теребить свои пергаменты. Надо будет выспросить, о чём речь. — Ну что, граждане, — сказала я, собирая детей, — матч мы пережили, Барти поймали, теперь можно и дух перевести. Мы идём в гости к тем израильтянам, будем встречать шаббат. Кто со мной? — К каким израильтянам, Молли? — удивился Артур, — ты с кем-то познакомилась? — Едва-едва, — ответила я, стараясь говорить небрежно. — Познакомились случайно в лагере, им были нужны свечи. Они пригласили нас в свою палатку, а я решила, что это неплохая идея — познакомиться поближе, раз уж мы тут. Я беру хумус и вяленое мясо, помогите донести, а то там много. Дети, хихикая, разобрали свёртки с вяленым мясом, я быстренько смешала хумус из готового нута, тхины, лимонного сока, оливкового масла и специй, и мы двинулись в путь. Лагерь всё ещё гудел: болельщики размахивали флагами, где-то взрывались фейерверки, а запах жареных сосисок смешивался с ароматом магического эля. Авроры патрулировали периметр, но пока что никаких инцидентов не было. Постепенно надвигались сумерки, и, вроде бы, по книгам дебош начался уже ночью, когда правые радикалы достаточно наклюкались. Я еле нашла палатку Магенов, пытаясь вспомнить, как мы шли утром. Плутая по лагерю, мы наконец наткнулись на неё, когда до зажигания свечей оставалось буквально десять минут. Изнутри доносился аромат свежеиспечённой халы и чего-то пряного, похожего на тушёное мясо с шафраном. — Ривка, Леви, вы уже вернулись? — крикнула я и тут же услышала басовитый голос: — Ой, это, должно быть, Молли! Ривка, открывай быстрее, гости пришли! Вскоре перед нами предстала Ривка Маген — невысокая женщина с тёмными кудрявыми волосами, убранными под яркий платок, и живыми карими глазами, которые тут же оглядели нашу шумную компанию. Её улыбка была такой заразительной, что даже Перси, всё ещё нервный после пережитого, невольно улыбнулся в ответ. — Шалом, Молли! Шалом ле кулам! — воскликнула она, отступая в сторону, чтобы пропустить нас внутрь. — Заходите, заходите, у нас как раз всё готово! Внутри палатка оказалась неожиданно просторной, как и наша: магическое расширение пространства творило чудеса. Посреди комнаты стоял длинный стол, накрытый белой скатертью, на котором уже красовались две плетёные халы, пара свечей в серебряных подсвечниках, бутылка красного вина и миски с закусками — хумус, бабагануш, оливки и питы. Леви, высокий мужчина с аккуратной бородой и в вязаной кипе, возился у небольшого очага, где в котелке булькало что-то ароматное. Он обернулся, поправил очки и широко улыбнулся: — Шабат шалом! Надеюсь, вы голодны, потому что я не рассчитал с порциями и, видимо, решил накормить половину лагеря. Я поставила миску с хумусом и свёртки с вяленым мясом на стол, чувствуя, как напряжение дня постепенно отпускает. Дети, немного стесняясь, расселись на стульях, а Гарри с Гермионой тут же принялись разглядывать предметы на полках — красивые фарфоровые чашки с узорами, хамса, синий стеклянный глаз, вроде бы он называется «назар», и, конечно, Танах в тиснёной обложке. — Шалом, Леви, Ривка, — ответила я, поправляя свой платок. — Спасибо за приглашение, мы принесли немного угощений, надеюсь, вам понравится, только я не подумала, что у вас есть свой хумус, извините. Это мой муж Артур, а это наши дети — Фред, Джордж, Рон, Джинни, Перси и наши друзья Гарри и Гермиона. Ривка всплеснула руками: — Какая большая семья! Вспомнилось своё детство, у меня тоже было четыре брата, — подмигнула она Джинни, — Садитесь, сейчас будем встречать шаббат, а потом поговорим обо всём на свете. — Вообще-то у меня шесть братьев, просто двое старших на работе, — смущённо улыбнулась в ответ дочка. Леви зажёг свечи, и Ривка, прикрыв глаза ладонями, произнесла благословение. Её голос был мелодичным, почти гипнотическим, и даже близнецы, обычно не способные усидеть на месте, замерли, слушая. После благословения на вино и халу мы все дружно отломили по куску тёплого хлеба, и я почувствовала, как меня окончательно отпустило, всё-таки первый мой шаббат в этом мире добавил какое-никакое чувство стабильности. — Ну, рассказывайте, как вам матч! — начал Леви, отпивая глоток вина. — Мы видели вас, когда вы заходили в министерскую ложу, как же вы туда попали, вы с Артуром работаете в английском правительстве? И что там за шум был в начале? До нас дошли слухи, что авроры кого-то арестовали. Артур и Перси начали было рассказывать о своей работе, но их перебили близнецы: — Мам вообще героиня! — выпалил Фред, размахивая куском халы. — Она вычислила пожирателя смерти прямо в ложе! — Да, Барти Крауча-младшего! — подхватил Джордж. — Он сидел под мантией-невидимкой, а мама его — бац! — и Петрификусом по нему! Рон, не отставая, добавил: — А потом авроры связали всех, даже маму с папой, но потом разобрались, что к чему. Мам, ты была как… как настоящий аврор! Я засмеялась, чувствуя, как щёки теплеют от похвалы, и подняла руку, чтобы остановить этот поток восторгов: — Ну, хватит, дети, не преувеличивайте, всё равно Леви и Ривка не в контексте нашего бардака. Если коротко, то у одного чиновника сынок попал в террористическую организацию, десять с лишним лет назад его объявили погибшим, а оказалось, что папаша всё это время его прикрывал, а сегодня разрешил ему посмотреть на матч. Я просто заметила, что его домовая эльфийка странно себя вела, и услышала шорох на соседнем сидении. А потом Артур случайно сел прямо Краучу на колени, ну и… пришлось действовать быстро. — Я пожала плечами, стараясь выглядеть скромнее, чем чувствовала себя на самом деле. — Хорошо, что авроры были рядом, а то я, честно говоря, чуть не поседела от страха. Леви присвистнул, а Ривка, прищурившись, подалась вперёд: — Молли, тебе бы в Шабак! Я немного слышала про ваших пожирателей смерти, они разве ещё активны? Вроде бы главаря ликвидировали как раз лет десять назад? Гарри удивлённо приподнял брови, судя по всему, впервые встретив людей, не знающих подробностей его семейной драмы и называющих Волдеморта главарём террористов. — Что-то вроде того, — ответила я, подбирая слова. — Вот перед вами сидит Гарри, он единственный свидетель произошедшего в ту ночь, но по малолетству ничего не помнит. Газетчики уверяют, что Волдеморт пытался его убить, но напоролся на своё же заклинание и помер сам. Гарри хихикнул. — Сейчас бы вам профессор Дамблдор дал бы по губам за неуважение к силе любви, но так-то вы правы. Что там произошло, непонятно, свидетелей не осталось, кроме Волдеморта, а он сейчас недоступен для вопросов и слава Мерлину. Ривка, разливая по тарелкам тушёное мясо с овощами, сменила тему: — Ну, матч-то хоть был хорош? Мы болели за болгар, конечно, из-за Крама, но ирландцы задали жару! — О, ещё как! — оживилась Джинни. — Их загонщики просто звери, я думала, они стадион разнесут! — А я поставил на Ирландию! — гордо заявил Рон, размахивая вилкой. — Ну, точнее, близнецы поставили, но я их поддерживал. И мы выиграли! Фред и Джордж синхронно ухмыльнулись: — Полторы тысячи галлеонов, между прочим! — хвастался Фред. — Если Бэгмен не сбежит, мы скоро будем богачами! — Не расслабляйтесь, мальчики, — строго сказала я. — Я теперь ни в чём не уверена, бумажка с распиской у меня, конечно, но если у него не будет денег на выплату, будет суд и долгая процедура банкротства, так что выигрыш вы увидите нескоро, если увидите. Но если он попробует вас обмануть, я лично прослежу, чтобы он пожалел. Леви рассмеялся, поднимая бокал: — Молли, с тобой точно лучше не ссориться! Лехаим, за твою решительность и за знакомство! Мы все подняли бокалы, и тост прозвучал звонко, как колокольчик. Разговор плавно перетёк к более мирным темам: Артур увлечённо рассказывал Леви о своей сегодняшней эпопее с электричеством, а Гермиона с горящими глазами выспрашивала у Ривки, как устроено израильское магическое общество. Я, поев баклажанов и хумуса (мой, кстати, получился не хуже, чем у Ривки), решила задать вопрос, который меня интересовал: — Леви, Ривка, а чем вы занимаетесь в Израиле? Леви, откусывая кусок халы, ответил с лёгкой улыбкой: — Я сейчас на пенсии, а до того преподавал каббалистику в нашей магической школе, Нес-Цион. Школа вообще-то очень древняя, но до дня независимости находилась в полулегальном состоянии и была открыта для очень узкого круга цфатских евреев. А теперь она переехала в современное здание в Рамат-Гане, ну и масштабы уже совсем другие, сравнимо с европейскими школами. А Ривка у нас звезда Сохнута. Ривка, отмахнувшись от комплимента, добавила: — Ой, не звезда, а просто сотрудница магического отдела Сохнута. Мы помогаем магам, которые хотят репатриироваться в Израиль, разобраться с законами, найти жильё, работу, выучить иврит и всё в этом духе. Из Англии у нас не так много репатриантов, в основном бывший СССР и Америка. — Ого, — впечатлилась Гермиона, тут же включившись в разговор. — Получается, вы бывший профессор? И что за каббалистика? Это как нумерология? Леви рассмеялся: — Не совсем, хотя есть общие черты. Каббалистика — это изучение магических структур мироздания, если упрощённо. Мы учим, как использовать древние символы, числа и тексты для усиления заклинаний. Это не для всех, конечно, но очень мощная штука, если освоить. Я кивнула, думая о том, что всегда считала каббалу скорее бредом ультраортодоксальных раввинов, а не полноценной магической дисциплиной. Интересно, неужели и в моём прошлом где-то в Рамат-Гане была школа для израильских магов? Но прежде чем я успела задать ещё вопрос, Артур, который до этого с энтузиазмом уплетал фалафель, вдруг повернулся ко мне с тёплой улыбкой: — Знаешь, Молли, я так рад, что ты наконец примирилась со своей еврейской стороной. Твоя мама была бы в восторге, увидев, как ты встречаешь шаббат, помнишь, как вы с ней устроили скандал, когда ты сбежала ко мне на свидание вместо семейного ужина? Я замерла с куском халы в руке, чувствуя, как все взгляды устремились на меня. Моя… мама? Еврейка? В каноне о родителях Молли почти ничего не было, кроме того, что она из рода Пруэттов, но это… это что за фигня вообще? Я кашлянула, пытаясь скрыть замешательство, и выдавила улыбку: — Ну, Артур, ты же знаешь, какой я была бунтаркой в молодости. А сейчас думаю, а действительно, могли бы пойти на следующий день, ничего бы не случилось, всё равно мы были на каникулах. Артур засмеялся. — Ох, Молли, слышала бы тебя твоя бабушка Рахель, она бы ещё раз умерла от счастья. Но мне нравится, что ты перестала себя стесняться. — Да, точно, — кивнула я, всё ещё переваривая слова Артура. — Расскажите лучше про вашу школу, кстати, почему её перенесли в центр? Леви пожал плечами: — Цфат слишком маленький город, тем более близко к границе. Это раньше альтернативы не было, а сейчас большинство учеников из Тель-Авива и окрестностей, зачем их гонять через всю страну каждый день? — Подождите, то есть у вас не полный пансион? — удивилась Гермиона. — Нет, конечно, ни одна еврейская мать не согласится на то, чтобы её чадо забирали так надолго, тем более, что после школы ещё три года армия. Можно жить у себя дома, можно ездить домой на выходные, в общем, полупансион. Артур засмеялся. — Ох, была бы воля Молли, она бы тоже не разрешила детям уезжать на девять месяцев. Кстати, а как вы вообще попали на чемпионат? Вы не похожи на таких уж фанатов квиддича. — О, это была целая история, — рассмеялась Ривка. — Сохнут выделил нам билеты как часть программы культурного обмена. Мы давно хотели посмотреть, как англичане организуют такие мероприятия. Ну и, честно говоря, я фанатка Крама, так что не могла пропустить. Разговор продолжался, и я всё больше расслаблялась, наслаждаясь теплом и уютом. Дети, кажется, тоже чувствовали себя как дома: Гарри с Роном увлечённо спорили с Леви о тактике Крама, Гермиона расспрашивала Ривку о магических законах Израиля, а Джинни помогала убирать со стола, тихо напевая себе под нос на мотив «шалом алейхем». Артур, довольный как кот, объевшийся сметаны, обсуждал с Леви маггловские электроприборы (оказалось, что в Израиле волшебники куда ближе знакомы с техникой), и я поймала себя на мысли, что, несмотря на весь сегодняшний сумасшедший день, сейчас я почти счастлива. Мы пели шаббатние песни, Артур и Ривка рассказывали байки с работы, Перси загорелся безумной идеей выучить иврит для дипломатических миссий, а уж еда была такой вкусной, что мы наелись до отвала и под конец беседа затухла естественным путём, пока мы откинулись на спинки стульев, потирая животы. Когда мы наконец попрощались с Магенами, пообещав встретиться ещё раз, уже в Норе или у них в Беэр-Шеве, лагерь вокруг почти затих. Фейерверки всё ещё вспыхивали где-то вдалеке, но авроры усилили патрули, и я заметила, что они теперь проверяют палатки с удвоенной бдительностью. Похоже, арест Крауча-младшего встряхнул всех, и нападения Пожирателей, о котором я знала из канона, скорее всего, не будет — по крайней мере, не сегодня. Вернувшись в нашу палатку, я разложила спальные мешки для детей и проверила защитные чары вокруг. Артур, обняв меня за плечи, тихо сказал: — Молли, ты сегодня была неподражаема. И знаешь, я серьёзно про твою маму. Она всегда хотела, чтобы ты помнила о своих корнях, но с нашими хлопотами… ну, ты понимаешь. Я рад, что ты нашла время для этого. Я кивнула, всё ещё пытаясь осмыслить, как в этом мире у Молли оказалась еврейская мама. Но, глядя на спящих детей, на Гарри, оказавшегося в этой реальности обычным ребёнком, дерзким на язык подростком, и на Джинни, которая буквально меньше чем за неделю прочно заняла место в моём сердце как любимая дочурка, я решила, что разберусь с этим позже. А пока надо насладиться моментом и вместе с Фредом и Джорджем таки запустить эти несчастные фейерверки, зря, что ли, деньги за них уплочены. И если этот безносый шлимазл думает, что я сдамся, то он ещё не знает, с кем связался.