Я нашёл это у землян

— ...а если в бульон добавить растёртую в порошок чешую краснохвостых рогачей с Колицуса-7, то это придаст блюду пикантный привкус ос… — Ради Совета Высших, заткнись! — закричал Чанбин, прервав монотонный бубнёж Минхо, зачитывающего вслух статью с какого-то галактического кулинарного форума. — И так жрать хочется, ещё ты тут дразнишь! Сидящий в кресле навигатора Минхо одарил его своим фирменным «я-читаю-твои-мысли» взглядом, умудрившись при этом выглядеть невинным и оскорблённым до глубины души одновременно. Чанбину хватило совести смутиться излишне резкому замечанию, но не хватило, чтобы извиниться. Потому что есть и правда хотелось до жути. Их исследовательская группа в составе 7 профессионалов самого широкого профиля болталась на орбите этой отдалённой и никому не интересной звёздной системы уже половину цикла. Отправили их сюда с не совсем ясными целями, что-то в духе «ну, на месте разберётесь». На первый взгляд, это была самая обычная система — жёлтая звезда с несколькими вращающимися вокруг телами: 4 рядовых газовых гиганта и 5 каменистых планет, из которых интерес представляла лишь одна — третья по счёту. На ней была жизнь. И вполне себе развитая жизнь, со своей цивилизацией. Но загоревшийся было исследовательский энтузиазм почти сразу же угас. Цивилизация оказалась почти безнадёжной в плане потенциального контакта — столько нетерпимости и ненависти даже к представителям собственного вида не встречалось ни у одной известной расы галактики. Хёнджин, когда узнал об этом, несколько суток слонялся по кораблю печальной тенью, не переставая повторять: «Как они могут так поступать? Как они могут убивать себе подобных?» И его можно было понять — для Хёнджина, как выходца из крайне религиозной расы с Эфтехии, убийство разумных являлось тяжелейшим, несмываемым грехом. Эфтехийцы почитали некую Всевидящую Матерь Всего Сущего, которая создала жизнь во Вселенной. И через глаза своих разумных детей она смотрит на этот мир, поэтому убить или причинить вред мыслящему существу для Хёнджина значит убить или причинить вред самой Всевидящей Матери. Вероятно, именно этот принцип «не убей и не допусти смерти» и делал Хёнджина невероятно хорошим врачом. Но даже страдальческие завывания Хёнджина не убедили Совет отозвать их миссию. «Нет, — сказали эти престарелые возвышенные идиоты. — Продолжайте вести наблюдение». И вот они до сих пор здесь. Висят на орбите голубого шарика, называемого местными «Земля». Наблюдают. Ну, по крайней мере, у землян достаточно развитая культура, так что им хотя бы не было скучно — Чанбин и Чан всерьёз подсели на человеческую музыку, Сынмин и Чонин оценили киноиндустрию, Минхо нашёл несколько новых рецептов блюд и уже придумал, как их адаптировать, Хёнджин, хоть пока и пребывал в тяжёлой депрессии от количества жертв последней глобальной войны, произошедшей на планете, но начал понемногу интересоваться изобразительным искусством этой цивилизации. А Джисон… — А где Джисон? — Минхо резко вскинул голову и обернулся. На мостике кроме него и Чанбина был только Сынмин, следящий за показаниями датчиков. — Без понятия, — лениво отозвался Сынмин, тыкая в кнопки на приборной панели. Судя по его отстранённому виду, он в данный момент просматривал очередной загруженный прямо в мозг человеческий сериал, притворяясь, что занимается Очень Важными Делами. — Если он опять затеял какой-то эксперимент, то я его снова перед Чаном выгораживать не буду, — буркнул Чанбин, всё ещё не простивший Хану учинённый в его комнате ради науки разгром. — Но проверить надо. Тихий Джисон — опасный Джисон. Минхо согласно кивнул и решил пройтись по кораблю в поисках их главного «по всякой научной ерунде» (как называл это Чанбин). Конечно, должность Джисона на самом деле звучала не так, но она называлась так заковыристо и мудрёно, что члены экипажа называли его просто «научник». В кают-компании ожидаемо никого не оказалось — они заходили сюда только за едой, предпочитая проводить время либо за работой, либо занимаясь любимым делом. В медцентре был только Хёнджин, спящий прямо за столом и использующий в качестве подушки огромную бутыль с органическим герметиком (его применяли для обработки ран, предотвращая кровотечения). Проходя мимо лаборатории, Минхо на пару мгновений задумался — из закрытого помещения не доносилось ни звука, так что, скорей всего, Джисона там не было. Конечно, лучше бы зайти и проверить, но для этого придётся проходить процедуру санитарной обработки. Ну уж нет. Минхо передёрнул плечами и быстрым шагом направился вниз, к двигателям. И ожидаемо обнаружил там Чана, сидящего на полу рядом с полуразобранным гравиприводом и слушающего очередную человеческую мелодию. Их капитан был занят починкой в который раз навернувшейся детали. А ведь Чанбин уже раз десять предупреждал, что нужно купить новый… Ладно, сами разберутся. Минхо не стал тревожить Чана и ушёл, закрыв за собой дверь отсека. Дойдя до склада он наткнулся на занимающегося сортировкой Чонина. — Да что ж такое… — раздосадованно фыркнул Минхо, привлекая к себе внимание самого младшего члена команды. — Что-то не так? — обеспокоенно спросил Чонин, видимо, приняв высказывание Минхо на свой счёт. — Не могу найти Джисона. Весь корабль уже обошёл. В лабораторию только не заходил. Но там тишина, так что внутри точно никого. Будь он там — были бы слышны взрывы, бульканья, ругательства, шипение и другие подозрительные звуки. — Можешь не искать. Я его за закусками отправил, — Чонин махнул рукой в сторону, где, предположительно, находилась Земля. — На планету? — Ну да. Достало уже эти пайки есть. А то, что Чан с Сынмином притащили в прошлый раз, оказалось очень даже ничего на вкус. Минхо невольно кивнул, вспомнив, как пару итераций назад посланная на планету исследовательская группа принесла просто огромную гору образцов местной еды. На удивление, всё оказалось съедобным, а некоторые экземпляры даже вкусными. — Подожди, — до Минхо только сейчас дошло. — Он отправился туда один?! — А что такого? — удивился Чонин. Ну да, для практически бессмертного существа, которого даже взрыв сверхновой вряд ли убьёт, это и правда «ничего такого». — У него с собой экстренный телепорт и генератор защитного поля. — Это Джисон, — ответил Минхо так, будто это должно было объяснить всё. Чонин посмотрел на него абсолютно не впечатлённым взглядом. Точно, он же не знал… Это только Минхо вырос с Ханом и был в курсе о его непревзойдённой способности влипать в неприятности даже в пустой и наглухо запечатанной комнате. Внезапно Минхо очень сильно захотелось домой.

***

Этот день должен был быть самым обычным. Как говорится, «ничего не предвещало»… Феликс приехал в Сеул для поступления в Университет Корё на факультет дизайна. Он мог бы, конечно, и поступить в одно из множества австралийских учебных заведений, но… Ему не хотелось там оставаться. Не после смерти семьи, даже если это и произошло больше 10 лет назад. Поэтому, едва за ним захлопнулась дверь приюта после наступления совершеннолетия, он прихватил всё своё невеликое имущество и купил ближайший билет до Кореи. Феликс не задумывался, как и на что он будет жить в незнакомой стране, практически не зная языка. Ему просто хотелось уехать как можно дальше, чтобы заглушить тянущую боль и пустоту в душе. И только сойдя с трапа до него дошло — теперь всё будет совершенно по-другому. Другая страна, другая культура. Даже люди вокруг другие. Сжав покрепче ручки сумки, Феликс решительно направился к выходу из аэропорта. Первым делом надо было обменять все имеющиеся у него деньги на местную валюту и снять какую-нибудь комнату. Затем — работа. Сможет он поступить или нет ещё вопрос, а кушать и жить на что-то надо, деньги не падают с неба. Как ни странно, работу и жильё удалось найти практически сразу, в первый же день. Хотя Феликс был наслышан о нелюбви корейцев к иностранцам и уже мысленно готовился к тому, что придётся изрядно побегать и задействовать весь свой запас обаяния. Но ничего делать и не пришлось — жильё ему предоставила милейшая бабуля лет 70, жившая рядом с кофейней, куда Феликса взяли на работу в качестве бариста (спасибо бывшему однокласснику Джейку за науку в деле приготовления кофе). А вот с поступлением всё было не так гладко. Феликсу пришлось в кратчайшие сроки подтянуть знание корейского до приемлемого уровня и помучиться с заполнением всевозможных бланков, анкет и заявлений (а что вы хотели, визу так просто не дают). К счастью, мучения не оказались напрасными — вчера вечером Феликсу по электронной почте пришло письмо о зачислении. Поэтому сегодня весь день Феликс находился в приподнятом настроении — жизнь постепенно налаживалась, и будущее начинало приобретать пусть пока и смутные, но вполне реальные очертания. Он решил порадовать себя и приготовить брауни. «Надо будет зайти в магазин», — напомнил он себе, вспомнив, что истратил остатки муки на оладьи на прошлой неделе. Завершить смену удалось без всяких проблем и неприятных сюрпризов — не было засидевшихся клиентов, наглых подростков и вздорных мамаш. День прошёл на удивление гладко, впервые за всё время работы Феликса в этой кофейне. Значит, по закону подлости, вечером обязательно должно что-то случиться. Он решительно отбросил эту мысль — не хватало только ещё запаниковать на ровном месте. У Феликса часто такое бывало, что «сам придумал — сам поверил — сам испугался». Развитое воображение плюс общая впечатлительность и эмоциональность порой играли с ним злую шутку. Закрыв за собой дверь подсобного помещения, Феликс кивнул своей сменщице Йеджи, работающей в ночную смену (кафе было круглосуточным), и пожелал ей удачи. Девушка весело фыркнула и игриво замахнулась на него тряпкой, которой протирала барную стойку. — Пусть сегодня тебе на голову свалится инопланетный принц! — крикнула она вслед уходящему Феликсу одно из своих странных пожеланий. Йеджи порой любила сказать что-нибудь… эдакое, не всегда понятное и уместное. Сама же девушка называла это «предсказаниями» и убеждала всех, что на самом деле она потомственная гадалка в шестом поколении. То, что ни одно из её «пророчеств» так и не сбылось, ничуть её не смущало. — Надеюсь, он будет падать очень аккуратно и не сломает мне шею, — подыграл ей Феликс. — О, не волнуйся, он заберёт тебя с собой. И больше ты никогда не вернёшься на Землю. Прощай, ангелочек. — Эм… Да, пока, — Феликса невольно пробрало холодом от последних слов Йеджи. И то, как она сказала «прощай»… Как будто они действительно больше никогда не увидятся. «Я просто себя накручиваю, — подумал он, выходя из кофейни с каким-то странным печально-предвкушающим ощущением в груди. — Что может со мной случиться за один вечер?» Как позже оказалось, случиться могло много чего.