Не человек, а кусок ржавой стали

Не человек, а кусок ржавой стали.

Стальной, непробиваемый пулей,

Недозволяющий прикасаться к себе.

Живёт, отрешенный, как мумия. Словно и не жив он давно уже.

В свой мирок загробный, сказочный и неспокойный не впустит ни за что, никогда.

Он не расколется, как грецкий орешек и не растает под кучей потешек.

С ним не легко. Он с приветом, с загадочным, потускневшим глаз цветом.

Вмещает в себе магазин маскарадный.

Он заставит любого покрыться красными пятнами под натиском взгляда.

Холодный, пустой, жуткий, до боли приятный.

Заставит кости ломиться, зубы крошиться, съедать с губ кожу и обливаться солёным с ног до головы ядом.

Наведёт на тебя дичайшее желание накрыться невидимым нарядом.

Спрятаться, сбежать, провалиться, ото всех хорошенечко скрыться.

Тут уже не получится маску беззаботности незаметно поправить.

Перед ним ты стоишь словно обнаженная девица, оп, ножки расправил.

Ты для него весь, как на ладони. Захочет, поверь уж, со всей силы раздавит.

Смотрит тебя через микроскоп, лупой шпыняет.

Стоишь себе на стеклянном квадратике, сверху на тебя направлено дуло микроскопа.

До пистолета тебе ждать ещё ого-го сколько.

Думаешь, так просто избавишься от всего этого напора?

Думаешь, что скоро отхлебнешь папиного виски, сидя в спокойствии дома?

Когтистые лапы, затхлая душа, морские узлы в голове и сила воли крепче сжатого великаном кулака.

Что творится с тобой? Почему так укачало тебя? Шторм? Мы не на море.

Мы расследуем загадок просторы, ребусов многогранность и плюем уверенно на усталость.

Мозг кипит, словно забытый на включенной канфорке чайник.

Но нельзя отступать, под ногами лава. Дальше - смертельная отрава.

Куда же шагать? Где твоя заслуженная награда?

Нет, не достоин. Ты покоритель лишь девичьих застольев.

Но, если тебе дали ключ, который спрятан надёжно (под ковриком не лежит, это уж точно).

Будет сложно. Будет опасно. Будешь ходить по лезвию ножа не раз и не дважды.

Сорвёшься? Лети. Не страшно падать. Другого шанса по тротуару не будет растаять.

Не отступаешь. Идёшь через трубы медные и огненные краны.

Легкомыслие - твоя концертная программа, заученная наизусть очень славно.

Стой. Одумайся. Зачем тебе эта фонограмма?

Это же не ты говоришь. За тебя говорит твоя гнусная тирада.

На тебя плохо влияют чары того парня.

У тебя в жизни много заурядного, строятся планы.

Зачем ты полез на рожон на пути своей славы?

Поступаешь, как, честное слово, дитё малое.

Думаешь, твоё спасение кому-то надобно?

Идти устал? Так приляжь. Поверь, больше не встанешь.

Тебя раздавят, со всех ног в глубины угла-наказания затащат, поставят, штаны спустят и, как маленького затравят.

Подпустили ближе, позволили отпечатки обуви на коврике оставить. И даже за порог не выставили, не покусали.

А ты расстратил весь свой потенциал. Потерял надежду и уставился потухшим глазом в бездну.

Зарылся пугливым страусом по уши в песочную гору.

Пусть щиплет глаза, так смотреть, отчаявшись, в обжигающе ледяные напротив будет казаться невозможным спором.

Ты слабак. Вот, что скажу я тебе. Был бы я чуть строже, заклевал бы давно тебя мой ворон.

А кто болтал без устали, что это твоя подсильная доля?

Что тебе интересно находится под пристальным контролем каждого твоего не верного хода?

Что устал от однообразных и скучных приколов?

Насыться же теперь всем необычным, до одури непривычным по горло.

Его душа скрыта, словно в волосах проборы.

Ты думаешь не прилично выискивать в нём натуральную породу.

Лед растопится. Не скоро. Он потянет тебя на дно. Начнется же долгожданный хардкор.

Искры из глаз, потеющие руки. Азарт льётся через край, дрожат твои веки.

Ты не так глуп, ты проделал неплохие успехи.

Ну, что стоишь? Надень же доспехи! Дальше будет только слаще. Мазохист мой, наслаждайся!

Тяжёлые оковы сковали всё тело. Не приблизиться к обладателю отмычки ближе, чем на три метра.

Снова стены. Мостов не видать. Стены затмили даже полевую гладь.

Зачем он их строит? Куда? Уже не видать.

Тяжко. Наведи на себя смерти заклятие.

Легче только упасть в могилу, растеряв все надежды и став до жути пугливым.

Клетки. Жестяные. Без потайного раскопанного выхода на свободу, в чистую линию.

Здесь на веки веков ты прикован к батареи с мыслями сорваться с обрыва.

Это конец. Теперь перед тобой лишь темноволосый юнец. Другого нет мира.

Ты застрял здесь, по уши погрязши в обидах.

Ты не выберешься из своей комфортной среды обитания.

Сколько угодно старайся оградиться от пугающей разницы.

Ты ведёшь с ним себя по другому. Не так, как хотелось бы дружещему с собственной головою.

Тебе нравится соответствовать его чёткому портрету.

Ты увядаешь на глазах без малейшего ответа,

Сплетенный веревочными канатами к прутьям клетки запретной.

Не выбраться из этого гиблого места. Больше нет хотя бы привета.

Но завис ты здесь надолго. Его мир не хочет терять такого редкостного идиота.

Понадеялся на чужое доверие и теплоты охоту.

В человеке нутро прямиком из материнской утробы.

Ледяная прочность настоящего Бога

Заставила покланяться ему кротко в ноги, стирая колени, наполняя рот кровью с переполнявшим доверха терпением.

Подчиниться, приручиться, покорно в чужих руках прижиться.

Унижаться столько раз по своей воле, ведь этот человек достоин даже твоей боли.

Некуда деться. Пути все перекрыты. Нет больше выхода из этой корыты, которая превращается моментально в прогнившие до низа тыквы.

Ты хотел раскрыть его тайны, потайные кладовые сделать открытыми.

А, значит, и хотел стать больше, чем просто морально убитым.

Подпускать тебя слишком близко никогда не пытались, с тобой крайне нагло обращались.

Заслужил или нет? Решать не мне, не в этот дивный свет.

Ты был для него открытой, поющей писклявым голосом открыткой,

Закладывающей уши и приносящей в мысли кульбиты.

А он для тебя был тем самым, ради кого не жалко стать рабом чужих желаний.

На веки вечные, привязанным в клетке его мира -

Головой вниз в наполненной ванне, вспоминая строчки великого Шекспира.