Эбби в аду

Мир для Воливера постепенно возвращал себе звуки. Но тот всё ещё сидел, вцепившись пальцами в край стола, будто мир держался только на этом. — Сделку, значит, — выдохнул он. — И ты думаешь, я не чувствую подвоха? Эбби стоял напротив, скрестив руки. Его спокойствие бесило сильнее, чем любая насмешка. Он не двигался. Он просто ждал, пока Воливер натянет пальто — медленно, демонстративно, будто это был не бар в Аду, а гримёрка перед выходом на сцену. — У меня есть то, что тебе принадлежит, — сказал он наконец. — Малая часть твоей души. Я могу вернуть её прямо сейчас. Воливер усмехнулся, не оборачиваясь. Он закинул воротник, поправил плечо, проверил, как сидит ткань. — Ты серьёзно думаешь, что я поверю в это дерьмо? — лениво бросил он. — В «части души», «возвраты», «вторые шансы»? — Ты же помнишь нашу сделку на земле? Когда я тебя воскресил, я сказал что заберу твою душу когда ты умрешь, верно? Так вот ты стал Оверлордом, и я не смог забрать её полностью, а лишь её малую часть. Эбби шагнул ближе и положил на стол небольшой флакон. Стекло было мутным, жидкость внутри — тягучей, тяжёлой, словно не хотела сохранять форму. — Выпьешь это — и я возвращаю её, — сказал он. — Без трюков. Воливер наконец повернулся. Его взгляд скользнул по флакону — быстро, поверхностно — и тут же наполнился насмешкой. — Ты хочешь, чтобы я что-то выпил? — он хмыкнул. — Из твоих рук? Он застегнул последнюю пуговицу пальто и наклонился вперёд, опираясь ладонями о стол. — Слушай внимательно, — голос стал тише, но резче. — Я сегодня уже выпил всё, что могло меня убить. И всё, что могло меня спасти. И знаешь что? Ни то ни другое не сработало. Он выпрямился и фыркнул. — А ты приходишь с флакончиком и думаешь, что я соглашусь, потому что ты красиво сказал слово «душа»? Эбби смотрел прямо, не отвечая. Это молчание раздражало. — Ты вообще понимаешь, с кем говоришь? — Воливер усмехнулся шире. — Я — Воливер. Мое имя покупают, слушают, боятся. А ты кто? Очередной демон, решивший, что может меня «починить»? Он кивнул на флакон. — Оставь это себе. Выпей сам. Повесь на стену часть моей. Используй в следующий раз, когда захочешь почувствовать себя важным. Эбби сжал челюсть, но голос остался ровным. — Ты не целый. — И что? — резко перебил Воливер. — Зато я успешный. Он сделал шаг к выходу, потом остановился и обернулся через плечо. — Самое смешное, — сказал он холодно, — ты правда думаешь, что мне чего-то не хватает. А на деле — тебе просто хочется, чтобы я был слабее. Чтобы я признал, что без тебя мне плохо. Он усмехнулся. — Не дождёшься. Я не стану подчиняться изгою школы, только потому что у тебя были миллионы. Позвони как надумаешь играть в Бога, а я посмеюсь. Воливер накинул пальто окончательно и пошёл к двери. Музыка снова стала громче, бар зашевелился, будто сцена закончилась. Эбби напрягся выпустив корни из спины, но Воливер насмешливо повернулся к нему. — Ну давай яблочко. Давай убей меня! И что ты этим докажешь? Только свою слабость! Жалкий кусок дерьма. Флакон остался на столе. Эбби не стал его убирать. Он смотрел вслед Воливеру и понимал одну простую вещь: Тот не отказался из недоверия. Он отказался из гордыни. А значит — к этой сделке они ещё вернутся.