The Winner Takes It All

Про черный день, когда моя любовь, Как я теперь, узнает жизни бремя, Когда с годами оскудеет кровь И гладкое чело изрежет время, Когда к обрыву ночи подойдет, Пройдя полкруга, новое светило И потеряет краски небосвод, В котором солнце только что царило, – Про черный день оружье я припас, Чтоб воевать со смертью и забвеньем, Чтобы любимый образ не угас, А был примером дальним поколеньям. Оружье это – черная строка. В ней все цвета переживут века. (63)

24 февраля 1919 года.

Шинобу распахнула глаза от света утреннего солнца. До неё доносились звуки птиц, небольшие движения листвы деревьев и шум пруда. Она впервые выспалась, да ещё и так хорошо. Приятная расслабленность во всём теле, а не бесконечная боль, даже заставили её порадоваться этому дню. Шинобу повернула голову на своей подушке в сторону и кое-что поняла. Канао. Смотрела. На. Неё. Пока. Она. Спала. – Твою мать... – Вы говорили напомнить о том, что у вас сегодня встреча с Главой. Шинобу не прекращала думать об этом с момента получения послания, не то чтобы ей нужны были напоминания... – Спасибо, Канао, – сказала она. Девочка улыбнулась. Шинобу немного неловко подняла брови. – Ты... можешь... идти... – Ах, – Канао резко поднялась на ноги. – Конечно. И, эм, с днём рождения. – Спасибо, – Шинобу искренне улыбнулась. Рождество, которое они не так давно отпраздновали, прошло... тускло. На самом деле это было не так плохо, как она запомнила, но ей всё ещё не хватало людей в этот день. Кроме очевидного, Химеджима не пришёл, хотя она звала его. И Томиока в этот раз не заявился с ранениями, и это, конечно же, было хорошо, но Шинобу это почему-то не радовало. Санеми приходил! Он навещал Шинобу около трёх раз, но это было достаточно приятно, чтобы ей хотелось увидеть его снова. Стоило ли ей самой проведать Шинадзугаву? Она не знала. В любом случае они увидятся уже сегодня, и Шинобу сможет поговорить с ним. Закончив с утренней рутиной, она надела на себя костюм охотника, хаори Канаэ и вышла из поместья. Путь до особняка Убуяшики оказался просто сумасшедшим. Сначала какой-то какуси завязал ей глаза, а после усадил на себя и понёс в неизвестном направлении. – Меня зовут Готто, пожалуйста, наденьте это. Спустя несколько унизительных часов и больше пяти смен какуси её наконец высадили перед большим поместьем Убуяшики. Оно не могло сравниться с поместьем Бабочки, но всё ещё оставалось достаточно внушительным. Внутри туда-сюда сновали какуси, переговариваясь между собой, а во внешнем дворике уже стоял один человек, хотя они прибыли достаточно рано. – Прошу, – к ней вышел мальчик, который был одет в женское хаори. Было даже сложно определить его настоящий пол. – Отец ожидает вас. Кирия Убуяшики, один из детей Кагаи. Все мальчики в их семье рано заболевали и умирали раньше времени, из-за чего его решили растить как девочку. Шинобу не понимала, почему это каким-то образом должно было обмануть природу и само мироздание, но, чёрт возьми, каким-то образом обманывало. У неё было несколько вариантов, почему Кагая пригласил её. Шинобу посчитала примерно количество убитых ею демонов в одиночку, и это совпадало с количеством, необходимым для становления Хаширы. Но её также могли позвать, чтобы она доложила о прошлом задании, как часто практиковалось в организации. Она направилась вслед за Кирией по длинному коридору поместья. – Шинобу, я помню тот день, когда ты прошла Финальный отбор, – Кагая сидел перед ней на коленях. Его лицо покрылось фиолетовой коркой и больными венами ровно до одной трети. Это плохо. – Уже тогда я видел твой нрав и готовность спасать других. То, что делает тебя тобой, и то, что нельзя сломить. С того момента в тебе выросла эта черта. Шинобу было немного неловко выслушивать столько комплиментов в свой адрес. Она даже голову не могла отрубить демону, потому что была слишком слаба, так про какие успехи он может говорить? – Спасибо за такие приятные слова, Господин, но Вам не стоит... – Я бы не хотел, чтобы ты считала себя ниже, чем другие, только из-за своего телосложения. Ты сильная духом, Шинобу. Духом, которого я не видел уже давно. Столько людей не верили в тебя и считали невозможным, чтобы ты смогла вступить в ряды Хашира и найти способ убивать демонов, но ты смогла опровергнуть их высказывания и достичь невозможного. Ты должна ходить с гордо поднятой головой, Шинобу. Ты достойна ранга Хаширы. О нет. Прошу. Не говорите так. Не надо. Она может поверить. Она может перестать считать себя бесполезной. Шинобу пришлось на секунду закрыть глаза, потому что она рисковала разрыдаться в этом кабинете. Она не собиралась. Все те долгие часы времени, которые она потратила на создание катаны, на совершенствование яда, на своё собственное дыхание, не прошли даром. Боль охватила тело Шинобу, заставив закусить щёку изнутри. Это всего лишь ранг. Слово из четырех букв, но сколько же в нём пережитого. Сколько потерянных жизней и разбитых надежд. – Я благодарю Вас. – Чувства, которые ты скрываешь, – сказал Кагая, а сердце Шинобу пропустило удар. Она что, так плохо справлялась? Все люди вокруг неё замечали, что она скрывает свою злость? Она выглядит как дура, когда делает это? Все время. Нет, просто Кагая очень проницательный. Слишком. Слишком. Слишком. – всё ещё остаются внутри тебя. Нельзя прожить больше положенного и не избавиться от них. Злость действует как бомба, всё нарастая внутри, и если не дать ей выйти, она взорвётся сама по себе. Шинобу чувствовала злость. Боже, да всё своё чертово время. Она помнила, как вскакивала посреди ночи, замирая в сантиметре от окна в одной пижаме и с катаной в руке, резко отдергивая себя от желания прямо сейчас искать Доуму. Но Кагая не знал, что Шинобу переполняла не злость, а ненависть. Удушающая ненависть. Скоро Шинобу захлебнётся в багровой крови. – Я подумаю над этим, – она улыбается. Кагая разочарованно выдыхает и опускает глаза в пол. – Собрание начнётся через тридцать минут. Когда Шинобу вышла из комнаты, в которой она разговаривала с Убуяшики, то последовала не в общий двор, а в ванную комнату. Там она опустила локти на раковину и упала головой в ладони. Слова, сказанные Кагаей, гудели прямо внутри черепа. Успокойся. Это бред. Не воспринимай слова всерьёз. Она не позволяет себе потерять контроль над эмоциями. Канаэ не рыдала бы из-за этого. Разве Шинобу не использовала мысли о Канаэ для того, чтобы найти в себе силы поддерживать сестёр? Как это относится к этой ситуации? О боже. Ей срочно нужно отвлечься.

***

Узнать фигуру Гёмея можно даже с высоты птичьего полёта, учитывая, что за время, которое они не виделись, он стал только больше. Шинобу иногда искренне преживала, а перестанет ли Гёмей расти. Если бы у неё была хоть часть той силы, что есть у Столпа Камня, она бы смогла отрубать демонам головы. Тогда бы она никогда не выслушивала бы оскорбительные перешёптывания между охотниками, которые думали, что она их не слышит. Она бы никогда не сомневалась в себе, никогда бы не презирала себя за то, на что даже повлиять не может. Шинобу бы стала достаточной. Ей хотелось просто развернуться и дождаться начала где-нибудь подальше от Гемея, но нужно начинать поддерживать хорошие отношения со своими товарищами по команде. Канаэ всегда задерживалась лишнее время, просто чтобы мило побеседовать с истребителями. Какие люди, Гёмей! А что ты тут делаешь? Ха-ха, не смотри так на меня, я же просто шучу! Конечно, конечно, всё, хватит так хмуро смотреть на меня, неужели ты не рад меня видеть? Химеджима, куда это ты уходишь?! Эй, а ну подожди! Хватит смеяться надо мной! – Здравствуйте, господин Химеджима, – Шинобу медленно подошла к нему. Гёмея несколько раз удивлённо моргнул, но вскоре на его лице отразилась печаль. – Здравствуй... – он явно пытался выбрать, как ему стоит к ней обращаться, – ...Кочо. Теперь всё будет так. Натянуто, строго и официально. Всегда. – Меня вызвал господин Убуяшики. – Я знаю. С днём рождения, к слову. – Это было ни к слову, – Шинобу прикусила себе язык. Канаэ не дерзила Гемею! – Но спасибо, ты как всегда прямолинейен. – Я... – Голос Гемея прервал резкий стук двери. Санеми вышел из-за распахнутой двери холла, и его взгляд тут же замер на Шинобу. Он почти сожрал её глазами. – Да ладно. – Здравствуй, Шинадзугава, – поприветствовала его Шинобу. – Эм, да, – Санеми как-то нервно подошёл к ним. – Собрание вот-вот должно начаться. – Наверное, так и есть, – согласилась Шинобу и улыбнулась. – Чё с тобой творится?! – воскликнул Санеми. – Ты о чём? А в голове у неё продолжали крутиться мысли о его словах. Собрание. Часть чего-то большего. Часть Хаширы. – Шинадзугава, нам стоит вести себя потише в доме Главы, в знак уважения, – укорила его Шинобу. Санеми явно не мог поверить в то, что она предлагала вести себя тише. В знак уважения. – Господа, – Сюндзюро Рэнгоку прорезал повисшую тишину. – Я вижу, у нас пополнение, – он оглядел Шинобу с ног до головы, и она почувствовала привычное ощущение унижения. – Я рад видеть тебя в наших рядах. Канаэ сослужила хорошую службу, прими мои соболезнования. Ну зачем? Зачем ты упомянул Канаэ? Неужели нельзя было обойтись без этого. – Спасибо, моя сестра многое рассказывала про вас, – ответила Шинобу. – Она выглядит ярче, чем я ожидал! – к ним вышел Узуй Тенген собственной персоной. Ох, с ним Шинобу уже виделась несколько раз. Не ужасные, не хорошие разы, просто... специфические. – Ты смогла дорасти до уровня Хаширы? Это мне нравится! – Здравствуй, Узуй, – Шинобу подняла одну руку. – Смог уже восстановить раны? – Ха! Эти демоны меня никогда не сломят! – Я в этом никогда не сомневалась. Первое их знакомство началось с того, что Узуй просто зашёл к ней в кабинет посреди ночи и сказал, что ему нравится её имя. Вот так. Без прелюдий. Очевидно, бывшему шиноби будет нравиться Шинобу, о чём он ей и поведал в ту ночь. А вообще у него был глубокий разрез, из-за которого один из какуси и направил его к ней. Во время светского диалога она заметила несостыковку. Их пять. Хашир шесть. Где. Томиока. Мать его. Гию? Шинобу не знала, почему так нервничала перед встречей с ним. Если уж она смогла пережить Санеми и Гёмея, то и забитого мальчика сможет. – Господин прибыл. Все Хаширы выстроились в ровный ряд, склоняя головы к земле и приветствуя Главу. Все. Томиока появился внезапно, быстро и головокружительно. Шинобу еле смогла сдержать себя от восторженного вдоха. Томиока Гию больше не был маленьким мальчиком, о боги, он стал мужчиной. Молодым, красивым мужчиной. Его волнистые волосы были собраны в хвост, но всё также продолжали торчать во все стороны. Взгляд стал холоднее, а тело более крепким. Шинобу быстро отвернулась, почти насильно поворачивая голову. Шум обсуждения Хаширами новых миссий и того, насколько ужасная подготовка у охотников, не мог перекрыть глухие стуки сердца в груди Шинобу. Томиока просто забыл о ней. Ну начнём с того,что он и не обязан был вспоминать. Думаешь, вы стали близкими друзьями из-за нескольких диалогов? Да ты просто бесила его всё это время. Заткнись. А на что ты рассчитывала, после такого незрелого поведения? Посмотри на себя, идиотка. Кто ты в сравнении с людьми, рядом с которыми ты стоишь. Думаешь, ты достойна этого? За-ва-ли!

***

– На этом я, пожалуй, закончу это собрание. Надеюсь увидеть вас через несколько месяцев в добром здравии, мои дети, – Кагая поклонился им и вышел из комнаты. Томиока быстрее всех поднялся со своего места, стараясь уйти раньше всех. Он стал только нелюдимее с их последней встречи. – Эй, Кочо, куда это ты так торопишься? – лениво спросил Тенген. – Я ещё не ухожу, всего лишь получила о том, что не успела как следует познакомиться со всеми, – она встала с колен и поспешила нагнать Томиоку. – Брось этого придурка, он не считает себя частью этих «всех», – бросил ей Санеми. Шинобу пропустила его жалобы мимо ушей. Она поймала Гию прямо перед выходом из поместья, преградив ему путь своим телом. Он молча пытался обойти её, но она позаботилась о том, чтобы его попытки были напрасны. – Здравствуйте, господин Томиока, – Шинобу мягко улыбнулась ему. – Кочо, – ответил он. Кочо. Тут есть ещё одна Кочо. Ты Кочо, которая поменьше. Что произойдёт, если я просто вышвырну тебя из этой больницы? Почему ты так разозлилась, Кочо? Не смей называть меня так! Ты же знаешь, что здесь две Кочо! Именно поэтому человечество придумало имена. Шинобу. Ты можешь назвать меня Шинобу, это не сложно. ... Хорошо. Хорошо. Сейчас в этом не было нужды. Сейчас была только одна Кочо. – Я вижу, ты стал намного более плох в общении с другими людьми, может быть, мне стоит преподать тебе урок? – дразнила его Шинобу. Она не могла точно определить, как бы повела себя Канаэ в этой ситуации. Не могла, потому что её мозг отказывался находить ту же модель поведения общения с Томиокой, что находил мозг Канаэ. По крайней мере, она улыбалась. – Ты хороший учитель, – бесстрастно ответил он. Шинобу замерла. Это было явно не то, чего она ожидала. – Ты так думаешь? – Я знаю. Над этим не нужно долго раздумывать. – Это ты так согласился? – Нет! Шинобу хихикнула над его реакцией. Она на самом деле её позабавила. – Видишь, ты способен на эмоции. – Я не говорил, что не способен. – Ты не показывал их, – она подошла чуть ближе. Томиока отошёл от неё. Это было обидно. – Я пойду. Шинобу ведёт себя чересчур. Нет. Больше ничего не будет как прежде. – Да, конечно, господин Томиока, – он странно посмотрел на неё, когда она опять назвала его полным обращением. Гию вышел за территорию поместья. Он не поздравил её, но это было ожидаемо. Шинобу сложила свою катану за ремень. – Я хотел тебе сказать, – начал Гемей , который так неожиданно оказался рядом с ней. – Что получил твой уголь на Рождество, как ты мне когда-то обещала. Шинобу прикусила щеку, чтобы не начать ухмыляться. Может быть, ещё не всё изменилось.