The Winner Takes It All

То время года видишь ты во мне, Когда один-другой багряный лист От холода трепещет в вышине – На хорах, где умолк веселый свист. Во мне ты видишь тот вечерний час, Когда поблек на западе закат И купол неба, отнятый у нас, Подобьем смерти – сумраком объят. Во мне ты видишь блеск того огня, Который гаснет в пепле прошлых дней, И то, что жизнью было для меня, Могилою становится моей. Ты видишь все. Но близостью конца Теснее наши связаны сердца! — 73

Спустя некоторое количество неловких мгновений...

Шинобу замерла, стоя между кухонными столами, и просто с глупым лицом смотрела на своего ворона. Ей послышалось? Он повторил имя больше двух раз, когда Шинобу переспросила его, но она всё ещё не могла поверить в услышанное. Кадзуки умер. Причем сделал это у нее на глазах... Нет. Нет, не сделал! Он смог подняться после всех полученных ранений, подойти к ей и вложить в ее руки столько силы, сколько хватило бы на столкновение с обрывом небольшой девочки. Шинобу посмотрела на него и сделала вывод, что он ни в коем случае не сможет выжить с такими ранениями, но сильно ли она на тот момент разбиралась в теме медицины? Хорошо ли могла оценить состояние своего соратника? Ответ очевиден. Она облокотилась на стену и продолжала смотреть на своего ворона. Бред. Когда ей в голову резко пришла мысль, Шинобу сорвалась с места и подбежала к птице. Та в свою очередь весьма испуганно отодвинулась от нее. – Когда его назначили на роль Хашира?! – ВЧЕРА ОН ОДОЛЕЛ ПОСЛЕДНЕГО НЕОБХОДИМОГО ДЕМОНА! Значит, сегодня его должны позвать в особняк. Точнее, позвать его должны были вчера, но придет он сегодня. Может, он уже там. Недолго думая, Шинобу оставила своего ворона на кухне и быстро выбежала из поместья. Она знала, что ей нужно было делать.

***

Она вообще не знала, что ей делать. Подходя ближе к особняку, её ноги всё больше сводило, а тело становилось нервным и зажатым. До боли сжимая катану в руках, она просто встала рядом со случайной комнатой, чтобы перевести дух. Полная концентрация дыхания так легко сбивалась, и ей нужно было перевести ее в нормальный темп, дабы ее давление сейчас не рвануло наружу. Кадзуки Мураками – просто идиот из прошлого. Он был противным надоедливым соперником во время тренировок, а в остальное время подрабатывал на внештатной основе ее личным раздражителем. У них часто возникали стычки, во время которых они придумывали странные способы друг другу отомстить, а люди вокруг них смеялись и улыбались происходящему. Так зачем ей переживать? Как будто бы она выбирает это делать! Ей нужно успокоиться! Иди к чёрту. – Буду рад видеть тебя на службе, – прорезал мысли Шинобу голос Кагаи. Когда она стала Хашира, это событие совпало со временем встречи столпов, но сейчас здесь не было никого, кроме нее. И Кадзуки. – Да, спасибо вам, наверное, – отстранённо ответил он, почти не обращая внимания на слова главы. Их взгляды встретились. Да, это был Кадзуки, старый добрый Кадзуки. Эти злые зелёные глаза изумрудного оттенка, постоянно сверкающие молниями, и отросшие после весьма удачной шутки волосы, острыми краями не выходящие за линию подбородка, но не меняясь по форме, продолжая напоминать бешеного ежа. Повзрослевшее, окрепшее тело и рост, как у Санеми. – О БОЖЕ! – Она театрально вскинула руки и схватилась за голову, – МНЕ КАЖЕТСЯ, Я ВИЖУ ПРИЗРАКОВ! Кадзуки закатил глаза и с прошипел что-то очень неприемлемое себе под нос, начиная подходить к ней. ТВОЮ ЖЕ МАТЬ! Точно он! – Классная прическа, – усмехнулась Шинобу. Что это с ней? – Спасибо. А я вижу, на роль Хашира теперь выбирают кого попало, – Кадзуки пробежал голодными глазами по её униформе. КАДЗУКИ! – Конечно, я же вижу перед собой тебя, – немного слабый ответ, но для её впечатленного состояния сойдёт. – Дерзить ты не разучилась, – Кадзуки прошел ближе к ней, всё это время смотря на солнце. – На этом, я думаю, все твои навыки заканчиваются. Ах, так вот почему он ей не нравился. И как она могла забыть? – Господин Мураками, – Шинобу улыбнулась своей форменной улыбкой, – вам не стоит затевать неприятные разговоры в первый же день после вступления в ряды Хашира. Особенно с человеком, который был здесь раньше вас, хоть и недолго. – Что это с тобой? – он подозрительно выгнул одну бровь. – Ты так издеваешься надо мной? – Нет, конечно, но все же ваше поведение – это как открыть ресторан и ввести туда сразу же очень горькие блюда. Острые и горькие. – Ты разговариваешь со мной метафорами, потому что думаешь, что я тупее, чем другие охотники? – Кадзуки сжал кулаки, а его брови так знакомо нахмурились. – Нет, – Шинобу отрицательно покачала головой. – Другие охотники тоже идиоты. – Отлично. – Потрясающе. Шинобу выдохнула. – Да знаешь, ты совершенно не изменился с того момента, как... – она замолчала, переводя вопросительный взгляд на парня. – Как не умер, – он отмахнулся от неё. – Х-м-м, по-моему, ты очень хочешь рассказать, в чём дело, и почему я вообще вижу тебя перед собой. – Нет, не хочу, – сказал Кадзуки, фыркая над собственными словами. – Я не поверю, что тебе неинтересно повыделываться, – Шинобу закатила глаза. ДА ХВАТИТ! ЭТО НЕ ЗРЕЛО! – Ну-у-у, может быть мне это нравится, но издеваться над тобой гораздо приятнее. – Придурок. – Дура. Шинобу ещё раз выдохнула. Кадзуки с самого начала был... таким, так что ей не стоило терять над собой контроль или выходить на эмоции из-за его противного поведения и провоцирующих словечек. Ещё во время обучения у них не сложилось, а нетерпеливый нрав обоих лишь подливал масла в огонь, нарушая с трудом редко наступившее перемирие (а точнее просто время, когда они не пытались выбесить друг друга). Не успели они встретиться, как уже начали засыпать друг друга оскорблениями, и Шинобу чувствовала в этом свою вину. Прошло столько времени, что поддерживать пустые нападки было незрело. Шинобу не для этого столько подражала Канаэ, чтобы сорваться из-за, Господи боже, Кадзуки. – Хорошо, конечно, – она улыбнулась и сложила руки за спиной. Лицо Кадзуки удивлённо вытянулось. – Ты вправе не рассказывать о таких вещах. Это твоё дело и твой выбор, я буду уважать его. Тебе явно стоит прекратить это делать. Тебе явно стоит прекратить говорить у меня в голове! И хоть он молчал и до этого, сейчас явно стало гораздо тише. Сама атмосфера, форма его тела изменилась – он напрягся. Его глаза подозрительно прищурились, а искра в них блеснула недобрым огнём. – Считаешь, что делаешь себя подобным образом выше меня? – Ну, ты здорово вымахал, мне же нужно как-то угнаться за тобой. – Удачи с твоим водным парнем, – он прошёл мимо нее, любезно не забыв задеть плечом. – Знай, что теперь ты делишь территорию с нами двумя. Шинобу держалась рукой за плечо и злостно шагала по направлению к своему поместью. Ну есть же у человека талант её бесить! Он назвал болвана Томиоку её парнем. А если он действительно так думает? Это означает, что он разнесёт слух об этом по всей организации, рассказав каждому Хашире, каждому истребителю и каждому Какуши. Одна беда. Вторая идёт почти сразу, как она вспоминает, что теперь у них будут частые совместные задания. Они разговаривать-то с трудом могли, а здесь придётся вместе выполнять сложные миссии, которые подразумевают командную работу. Она будет разрываться между двух огней, а Кадзуки продолжит просто наслаждаться своей лучшей жизнью, в которой он может бесконечно мучать Шинобу. В общем, всё было как всегда. – Госпожа Шинобу, – Канао встала с колен и направила на неё деревянную катану. – Ты уверена, что тебе стоит продолжать? – спросила Шинобу. Даже у неё уже болели мышцы после тренировки, но Канао стоически продолжала стоять и с рассеянным выражением лица смотрела куда-то в сторону. Она была похожа на Томиоку с его манерой держаться. – Всё в порядке, – сказала Канао. – Если ты уверена... – ГОСПОЖА ШИНОБУ! – К ним в двери влетела Аой, на высокой скорости чуть не сломав их в щепки. – ТАМ...ТАМ...там... – Аой, – Шинобу бросила катану на пол додзё, ещё до того как раздался звук стука, она уже стояла перед девушкой и придерживала её за руки, – что случилось? – Пришёл ваш отец...

***

– ЧТО?! – закричала Шинобу. Ну нет, этот день доведёт её до нервного срыва. Мёртвые оживают! Она бы могла написать книгу, и никто бы не поверил ей. Аки Кочо. Аки Кочо пришёл к ней... – Это невозможно! – сказала Шинобу. – Я ЗНАЮ! – Аой схватила её за руки и потащила ко входу. – Но сейчас вы всё поймёте... Короткий путь от коридора до входа оказался самым длинным в её жизни. С каждым шагом сердце начинало стучать всё сильнее, и под конец Шинобу начала думать, что оно с таким же успехом могло бы пробить её грудную клетку. Она бы не удивилась. Сжав кулаки и собрав оставшиеся шаткие нервы вместе, она подняла глаза и приготовилась. – А, – слабо ответила Шинобу, – это не мой отец. Это Ямато Кочо, мой дядя. Ямато стоял с хитрым лицом. Он почти не изменился с момента их последней встречи, но сейчас, сейчас Шинобу чётко ощущала чувство тревоги. Она не знала, откуда оно возникло и почему, ведь у неё не было причин вести себя настороженно рядом с ним. Она была в своём доме! Так успокойся, чёрт возьми! – Нет, не совсем... – Аой со страхом опустила голову. Что-то не так. Что-то определённо не так. – Не совсем? – пробормотала Шинобу. – Здравствуйте, господин, кхм, Кочо. – Здравствуй, Шинобу, я пришёл сообщить тебе прекрасную новость, – Ямато улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. – Во-первых, сожалею о твоей потере. Канаэ была очень доброй и не заслужила смерть. – Да... – Во-вторых, твои документы наконец-то готовы! – он показал ей бумаги. Бумаги об удочерении. – Э-э-э... – Шинобу пробежала глазами по тексту, проверяя всё на достоверность. – Что это значит? – У меня заняло очень много времени, чтобы всё подготовить, но теперь я могу забрать тебя. Последние слова прозвучали как под водой. Аой рядом с ней вздрогнула, но Шинобу продолжала стоять со странным выражением лица, как будто бы она увидела, как посреди улицы человек танцует в откровенном костюме кролика, но все вокруг неё не реагируют плохо, поэтому ей остаётся только наблюдать за этим и разделять эмоции удивления одними глазами. – Что? – Я не собираюсь повторять по десять раз, – Ямато убрал фальшивую улыбку с лица, сложив руки на груди. – А ты попробуй, хотя думаю, итог будет такой же, – сейчас ей было некогда сдерживать себя и улыбаться, чтобы успокоить сестёр. – Аой, ты можешь идти. Девушка послушно убежала, пока Шинобу строго повернулась обратно к Ямато и сказала: – Что вам нужно от меня? – Ты узнаешь всё позже, когда вернёшься в моё поместье. – Я не собираюсь этого делать! – ДА КОГО ТЕПЕРЬ ВОЛНУЕТ ТВОЁ МНЕНИЕ?! – ДА МНОГО кого-, о, привет, Томиока. Гию с удивлённым выражением лица переводил взгляд с одной Кочо на другого. – Я... я хотел сказать, что у нас сейчас миссия, – он заострил внимание на Ямато, нахмурившись. – Но вы немного заняты... – Нет, мы уже освободились, господин Ямато уже уходит, – Ей не хотелось оставлять его с девочками, поэтому она легко вытолкнула мужчину за пределы поместья. Почему-то с прибытием Гию ей стало гораздо спокойнее разбираться с этим. Наверное, это из-за понимания, что если дело зайдёт слишком далеко, Гию сможет что-то сделать и помочь ей. – Если ты так считаешь, – кинул Томиока, направляясь к городу. Когда Шинобу последовала за ним, Ямато схватил её за руку и сказал напоследок: – Тебе 15 лет. У тебя почти нет документов, твой единственный опекун погиб, а эти девочки не удочерены тобой по закону. Эта больница также не законна, и тебе нужно будет очень постараться, чтобы доказать, что это некоммерческое учреждение. В твоём кабинете стоит не меньше десятка ядов, на которые у тебя нет лицензии. Незаконное хранение, изготовление и применение подобных веществ, а также все остальные перечисленные мной нарушения обеспечят тебе сладкую койку в тюрьме, если ты меня не будешь слушать. Удачи, Шинобу.