Stationery store

Феликс лежал на кровати на животе болтая ногами и наматывая на палец локон своих волос, пытался подобрать хороший ракурс для нового фото в профиль в инстаграм. — Красавица, красавица, не переживай, — послышался женский голос, в котором была нескрываемая усмешка, — Для кого стараешься? Новый мальчик появился? — Что ты опять делаешь в моей комнате? Без стука, — сквозь зубы прошипел Ли и кинул мягкую игрушку в виде кота в сестру, — Делаю фото для порно сайта, ясно? Младшая поймала прилетевший в неё снаряд, и живо пристроилась рядом с братом, отбирая у него телефон, предварительно стукнув по плечу. — Ну-ка встал быстро, сейчас сестрёнка тебя шикарно сфотографирует, — Йебин проигнорировала его осуждающий взгляд, — Лицо попроще сделай! Феликс тысячу раз успел пожалеть меньше, чем за минуту о том, что заикнулся про фотографию. Его сестра просто обожала фото и всё, что с ними связано. Когда ей было лет пятнадцать, она начала скупать книги о фотографии, антикварные фотоаппараты, современный полароиды… В восемнадцать лет, девушка полностью собственноручно создала фото и коллажи для выпускного альбома в школе. Поэтому, Мэй искренне считала, что она просто обязана фотографировать абсолютно всех и вся, а тем более своего брата. Парень потянулся и зевнул, и не найдя в себе силы и желания вставать, он обратно взял свой телефон из рук сестры и уткнулся в него. — Ты же вроде гулять с Кёнын сегодня собиралась? И девушка, словно ошпаренная током прыгнула на ноги и стала судорожно бегать по квартире собираясь на… Хотелось бы сказать, свидание, но нет. На прогулку. С подругой. Йебин и Кёнын познакомились пять лет назад, на премьере фильма “Отчаянные аферистки”. Во время того, как стояли в очереди. Шестнадцатилетняя Ли была очень расстроена, из-за того, что парень, который ей нравился отклонил её предложение на поход на премьеру в кино, случайно наступила на ногу девушке позади. — Извините, — извинилась на автомате, совершенно неискренне и сухо, не проявляя никакой заинтересованности, до того момента, как не повернулась и не увидела девушку в инвалидной коляске с одной ногой в гипсе, нереальной красоты. Девушка смотрела на неё с доброй улыбкой, ведь увидела замешательство на лице младшей. — Почему ты такая грустная? Ты стоишь в очереди на премьеру шикарнейшего фильма, и смеешь грустить? — с укором спросила сидящая в коляске. — Я… — Йебин обернулась, и поняла, что скоро подойдёт её черёд для прохода в кино-зал — Мне стоит вам помочь? — Было бы неплохо. Незнакомка потянула свои руки к Йебин. Та в очередной раз затормозила. Поэтому, Кёнын сама обхватила ей за торс и встала на одну ногу. Ли почувствовала, как тепло разлилось у неё в груди, а щёки мгновенно покрылись нежным румянцем. — Джин Кёнын. — Что? — Йебин очнулась. — Меня зовут Джин Кёнын, — улыбнулась девушка и взглядом намекнула, что им пора проходить в зал. Ли, взяв Джин под руку и они направились к своим местам. — Я Ли Йебин. На лице Кёнын в очередной раз искренне улыбнулась ей. — Йебин? Тебе больше подходит Мэй. Это было начало их дружбы. *** Если вы подумали, что Мэй дружит только с теми, кто любит отчаянных аферисток, то вы ошибаетесь. Она любит таких людей, как Кёнын. Любит тех, кто внимательно, с трепетом в глазах слушают. Любит тактичных, как Кёнын, которые не обзываются, даже в шутку, которые не станут задевать неприятные тебе темы, которые видят тебя насквозь, но при этом не навязывается и не нарушает личное пространство. Хотя, Мэй бы очень хотела, чтобы Джин его нарушила. Чтобы больше её обнимала, говорила откровенности, делилась всеми своими мыслями. Потому что Йебин любит её. Любит до бабочек в животе, до дрожи в коленях, до трепета перед каждой встречей. И страдает из-за своей любви уже три года. Это случилось после выпуска Ли из школы. Кёнын решила, что им необходимо отпраздновать данное событие вдвоём на ярмарке. Первые два часа нахождения там были весёлыми и непринуждёнными. Обе девушки смеялись, пробовали острую еду, корндоги. Но тут они дошли до “колеса поцелуев”. Джин, не задумываясь потянула подругу туда. И все десять минут поездки на этом колесе, Кёнын в шутку пыталась поцеловать Мэй. И Йебин поняла, что она хочет это. Хочет, чтобы губы Джин коснулись её. Она мигом стала представлять, какие губы подруги мягкие и… Но она знает, что подруга не испытывает к ней взаимной симпатии, хотя знаете о чувствах Ли. Джин её конкретно так динамила. Да, она, как только догадалась о чувствах младшей, стала регулярно катать её на эмоциональных качелях и изменилась так, что Мэй её не узнаёт. *** — Мэй, — окликнул Феликс сестру, пока та не ушла, — вернись домой до полуночи. — Оке-е-ей, — девушка послала брату воздушный поцелуй и захлопнула дверь. Ли тут же открыл твиттер и в поисковике стал вводить всевозможные вариации имени “Хван Хёнджин” в надежде найти его аккаунт. Но час поисков были безуспешны. Ничего. Может, Хёнджин и вовсе не пользуется твиттером? Или, в его никнейме вообще другое имя? Непонятно. На телефон пришло напоминание. «У вашего друга Мэй совсем скоро день рождения!» Феликс вздрогнул. Мэй. Он чуть не забыл “связаться” с подарком. Парень мигом набрал чей-то номер, и встал с кровати в поисках листочки и бумажки — Здравствуйте. Я по поводу… да, кота. Отлично. Всё в силе? В какой город, говорите, подъезжать? Хорошо, записал. До свидания. Феликс, сбросив звонок и посмотрел на название города, выведенный на бумаге. «Осан, 07.06.2025» *** Мэй, наверное, просидела на автобусной остановке около трёх часов. Подруга не пришла. Еще два с половиной часа назад от Кёнын пришло сообщение: 20:47 Джини «Йебин, прости, пожалуйста. У меня появились планы на вечер, парень на свиданку позвал. Доберись домой в целости и сохранности и хорошо поужинай! Целую, твоя Кёнын» — Твоя… В том-то и дело, что не моя, — в пустоту сказала Мэй, грустно улыбнувшись. Её юбка и худи давно промокли, а от макияжа с укладкой осталось одно лишь название. Впрочем, плевать. Зачем ей в сотый раз прыгать выше головы, если Джин не видит ничего плохого в том, чтобы отменить встречу. Ещё и это формальное “Йебин”... А ведь Ли называла себя всегда Мэй после того, как подруга дала ей это имя. Забавно, правда? Иногда, Мэй чувствовала себя собачкой, которой могут пообещать прогулку, но в любой момент отменить. Которой могут пренебречь и бросить под дождём. Подъехал автобус. Йебин встала, и уже хотела зайти в него, как обернулась и выкинула письмо с признанием в мусорный бак, как и свои чувства. Потому что её никто не понимает. Брата не хотелось напрягать, ведь тот и так нёс на себе тяжёлую ношу – содержал их двоих, за что она ему безмерно благодарна. Благодарна как и за то, что он забрал её с собой из родительского дома шесть лет назад. *** В семье всегда были проблемы. Отец то был, то его не было, хотя всё равно его присутствие ощущала только мать, ведь мужчина не принимал никакого участия в жизни и воспитании детей. А мать каждый раз убивалась, когда её муж в очередной раз уходил от них на полгода к молодой любовнице. Весь этот стресс копился и копился в женщине всю жизнь. А потом устала терпеть и развелась с тем, кого Ли очень бы хотела назвать отцом, но не может. Их мама — Ли Херин вышла замуж за офицера полиции — Чхве Субина. И тогда жизнь детей стала ещё хуже. И дело было даже не в отчиме, нет. А в самой матери. Она постоянно выносила мозги и Феликсу, и новому мужу по мелочам, истерила, срывалась на алкоголь. А когда Феликсу было четырнадцать, он стал всё больше и больше походить на своего отца внешне. Херин это всё жутко не нравилось, и та стала упрекать сына ещё сильнее. Феликс в школе никогда не был способным учеником. Смышлёным — да, был. Но учился еле на тройки. После окончания школы даже не попытался сдать экзамен, а сразу устроился в канцелярский напротив дома. За год накопил хорошую сумму и съехал, забрав пятнадцатилетнюю сестру. Хотя с этим были проблемы, мать была против того, чтобы он забирал Йебин, но отчим помог им, поговорив с ней. Впрочем, мать по сей день звонит Феликсу и начинает читать нотации о том, какой он бестолковый, что сам бездарь, так ещё и сестру за собой тянет и бла-бла-бла… А отчим бывает закидывает на карту небольшую сумму. *** Мэй ехала в автобусе, прокручивая в голове свой диалог с Хёнджином. Тот, мягко говоря, послал её, когда та позвонила вся в слезах. — Ты уже достала! Как маленькая девочка: ноешь и ноешь из-за какой-то подростковой влюблённости. Позарослей уже наконец и отпусти эту свою Кёнын. Больше нервов тратишь и мне и себе. Мне вот вообще сейчас не до тебя. И сбросил. Ли даже не придавала значения тому, что друг был явно встревожен. Ей слишком больно. Транспорт доехал до нужной остановки и девушка направилась к своему подъезду. Поднявшись по лестнице и зайдя в квартиру она увидела, как в гостиной, на полу, возле дивана лежал брат в непотребном виде и пил из горла бутылку виски. Тот одарил её незаинтересованным взглядом и продолжил смотреть хоррор, но всё-таки спросил: — Тоже вечер не задался? Мэй робко кивнула, присела рядом поджав колени к себе, присоединилась к просмотру, и сказала вполголоса: — Кёнын в очередной раз кинула меня. Кажется, моё сердце окончательно разбито. Феликс сделал глоток и передал бутылку сестре. — Понимаю. Меня тоже послали, — и увидев заметив заинтересованный взгляд младшей, продолжил, — цитирую наш диалог: Привет, это я, Феликс! Я же дал тебе понять, что не настроен на знакомство, пока. Младшая сделала глоток и скривилась. Впереди их ждал вечер откровений, виски, и психологический хоррор под названием “любовь” *** Спустя два дня Хёнджин закончил собирать вещи отца и повернулся к нему. — Ты точно уверен, что можешь уже вернуться домой? Может, отлежаться ещё пару дней в больнице? — Да брось, Хёни, не глупи! Какая больница? Ты и вправду думаешь, что какой-то микроинфаркт сможет сломить меня? Да ни за что! — мужчина лет пятидесяти пяти бодро встал с кровати, но тут же скривился от боли в коленях. — Пап, я вообще-то серьёзно, — Хван повесил себе на плечи отцовский рюкзак, и помог встать. В комнату зашла красивая женщина средних лет, и тепло улыбнувшись, сказала, что им пора уже ехать. Тётя Субин, сестра отца. Пока они вдвоем вели под руку мужчину, Субин заверяла Хёнджина о том, что тот может возвращаться к себе обратно в Сеул, и она сама обо всём позаботится. — Хёнджин, дорогой, ну едь ты обратно! У тебя же работа, мальчик, наверное уже есть. А я сама справлюсь с ним! На слове “мальчик” он скривился, и в голове невольно всплыл образ Феликса, которого он любезно послал пару дней назад. — Ну тёть, я помогу. Вдруг что случится. Мне же не тяжело, поверь. Женщина вздохнул и пробормотала “ну как знаешь”. Они уже дошли до машины и уселись туда под ворчания отца. Спустя десять минут дороги автомобиль подъехал в пятиэтажке прошлого века. Тётя и отец пошли домой, а Хёнджин перешёл дорогу и подошёл к пекарне, вывеска которой была выведена яркими синими буквами «Пекарня Сэма». Он улыбнулся, окунаясь в детские воспоминания о том, как проводил здесь всё своё свободное время, пекя забавные пряники. И, наверное, он бы мог простоять так ещё хоть час. Но тут, его снесли с ног и Хёнджин упал на асфальт, смотря на виновника. Его глаза чуть не вылетели из орбит, ведь это Феликс, с переноской с котёнком внутри.