Сирень

«Любовь как цветок — ей нужно время, чтобы расцвести».

      Выходные – это то самое время, которое можно потратить на себя; когда можно отдохнуть от рутинной работы; когда можно посидеть дома, попить чай, приготовить вкусный ужин, убраться, в конце концов, ведь в рабочее время дом становится исключительно местом для сна; прогуляться с друзьями или съездить куда-нибудь. Много чего можно уместить в двадцать четыре часа дня. За эти часы может произойти всё что угодно, начиная от дня рождения, заканчивая трагичной смертью... Но о таком мрачном не хочется думать с утра пораньше.       Хван Йеджи просыпается от трезвонящего будильника не телефоне. Быстро проводит по сенсорному экрану и снова заваливается в постель, потягиваясь и понимая, что сейчас – выходной. Комнату заполняют яркие лучи весеннего солнца, что так и стремятся протиснуться во все щёлки между штор. Воздух уже достаточно прогрелся, поэтому долгое пребывание в кровати днём становится не таким комфортным, как ночью. А также, что не менее заметно, чем быстро поднимающаяся жара – насыщенный, нежный и сладкий аромат пионов. Этот запах отдаленно напоминает сирень, а полностью раскрывается под утро и вечер. И для Йеджи просыпаться и засыпать в спальне, залитой собственным запахом феромонов – обычное дело.       Девушка сонно потирает глаза, затем жмурится и моргает пару раз, зевая. Рубашка пижамы несуразным образом спадала с одного плеча, одеяло скомкано, нежно-рыжие волосы взъерошены, подушка... Подушки нет и вовсе. Хван удивленно оглядывается, замечая мягкую вещь где-то на полу рядом с кроватью.       И так каждый раз.       Йеджи закатывает глаза и глухо выдыхает, злясь на себя одновременно, и наконец-то встает, чтобы убрать бардак, который она успела натворить во время сна. И перестать ворочаться ночью у Хван как-то не сильно получалось, даже если и очень хотелось. На утро по-любому будет какой-то кавардак: то скинет все подушки и одеяло на пол, то сама на полу окажется, так ещё и в странной позе. Объяснить, почему это происходит она не могла, да и, честно говоря, не задумывалась «почему так», а только думала над тем, как избавиться от этого. С одной стороны, и забавно, с другой – ноющая спина и шея от лежания на твердом.       Всё убрав и как следует заправив кровать, Хван идет в ванную для того, чтобы умыться и принять душ. Девушка успевает продумать свой выходной, пока занимается утренними делами. Сначала небольшая пробежка в парке, потом завтрак, уборка в доме – это самая нелюбимая часть дня для Хван. За неделю беготни накапливается столько дел, что приходится отдать на уборку кучу сил и времени, но оно будет того стоить. Ну а после – просмотр фильма или что-нибудь в этом духе. Любое занятие будет лучше, чем просто спать весь день, хоть это и было весьма заманчивым предложением.       Жила Хван в пригороде, но в весьма неплохой квартире. Маленькая, зато компактная и уютная, всё под рукой, как говорится, и нет чересчур сильного городского шума и суеты, всё-таки, поспокойнее будет. Работала парфюмерным стилистом, подбирая каждому клиенту нужный флакон. Ох, сколько людей проходит через руки Хван, и каждому удается продать товар. Что поделать, красота рыжеволосой бестии делает своё.       Кто-то хочет скрыть что он омега, кто-то наоборот – альфа, другие же хотят усилить свой естественный запах, придав нотки загадочности. С бетами шло куда проще. Они просто выбирают парфюм, для них не приходится индивидуально учитывать стойкость, силу или резкость, которой можно перекрыть собственные феромоны. Предлагаешь духи по заданному алгоритму: ягодные или цветочные; легкие или дерзкие, ну и тому подобное.       Клиенты разные, и ко всем нужен свой подход, хотя некоторые обращают внимание только на Хван, совершенно не слушая её словесные речи. Было пару раз, когда Йеджи мог кто-то понравиться, и позже она ходила с ними на свидание, но двуличная сущность ухажеров быстро показывалась наружу. Казалось бы, социальная профессия, общайся с другими – сколько влезет, а Хван уже воротит от людей за столько лет работы.       Именно поэтому в свои выходные она любит гулять одна и наслаждаться тишиной. Под вечер, на закате дня, выходишь на улицу, а там свежий, теплый воздух, чистое небо и золотисто-алый горизонт. Вдыхаешь полной грудью и, кажется, можно жить дальше.       От одной этой мысли девушка уже начинает улыбаться. Скоро вечер, а значит можно будет сходить погулять и развеяться после хорошей уборки в квартире. Оставшееся время Хван тратит на диван с кино и попкорном. День выдался отличным. Всё успела переделать и даже досмотреть сериал. После его окончания всегда настает весьма странное, опустошенное состояние.       Вроде бы герои прошли через все трудности и начали совместную жизнь, но так хочется хоть ещё немножечко побыть в этих розовых очках, пофантазировать о совместной жизни с кем-то, помечтать о жизни, словно в сказке. Хотя куда уж там. Йеджи была слишком стеснительна для того, чтобы начать с кем-то в открытую встречаться. Да и, честно говоря, ей не очень хотелось встречаться с каким-то самовлюбленным альфой, а большинство из них были именно такими...       Ну, хватит об этом, самое время начать собираться на долгожданную прогулку одиночества. Когда-нибудь встретит нужного человека, когда-нибудь влюбится без памяти, но это всё произойдет когда-нибудь. Хван быстро наносит легкий макияж, подчеркивает свой разрез глаз, надевает черную футболку, а поверх – неброский, темно-серый спортивный костюм. Обязательно берёт с собой наушники, а макушку скрывает темной кепкой. Вроде бы старается не сильно заморачиваться над прикидом, но некоторые индивиды всё равно могут что-то да сказать в адрес Хван. Видите ли, раз она омега, должна вешаться на каждого прохожего.       Девушка надевает кроссовки поудобнее и, подхватив телефон, выходит в подъезд. Автоматические лампочки тут же загораются, освещая путь. Хван не спеша направляется к лифту, но тут её внимание привлекает весьма приятный цветочный аромат, и нет, он исходил не от Йеджи, хоть под вечер её собственный усиливался. Она из любопытства приостанавливается, не доходя до лифта пару метров, и оглядывается. В самом конце коридора, где не горел свет, потому что попросту не было движения, кажется, кто-то сидел. Хван слегка хмурится, но меняет свой маршрут, дабы убедиться, что ей это всё мерещится.       Каково же было удивление Хван, когда в непонятном силуэте она и правда распознает человека. Цветочный, практически приторно сладкий запах стал напоминать сирень, но его так же дополнял какой-то терпкий, древесный оттенок соснового леса и хвои. Йеджи присматривается и замечает, что это была девушка. В её руках пышный, необычайно красивый, слегка переливающийся розовыми красками, белый букет сирени. Этот чистый и нежный оттенок странно сочетался с красно-малиновыми волосами самой девушки. А она так и сидела с опущенной головой и поджатыми коленями, которые обнимала.       — Девушка? Всё в порядке?.. Почему Вы тут сидите? — решается робко спросить Йеджи, слегка наклоняя корпус вниз. Но ответа не последовало. Незнакомка была одета в изящный, чисто-белый брючной костюм. Сидела на холодном, керамогранитном полу подъезда, в этой идеальной, белой шелковистой рубашке, в этом отглаженном костюме, крепко сжимая этот несчастный букет, — Что-то случилось? Вы плохо себя чувствуете? — Хван готова провалиться под землю от таких глупых вопросов. Конечно незнакомка плохо себя чувствует, поэтому и сидит тут. Йеджи присаживается на корточки и мягко касается плеча девушки.       После длительного молчания, от которого становилось не по себе, незнакомка наконец-то вдыхает воздух, чтобы ответить.       — Меня... — замолкает, словно обдумывая, стоит ли говорить об этом прохожему, — Только что бросила девушка.. — хрипло бурчит она. Благо Хван была достаточно близко, чтобы услышать это.       — Что? Почему?.. — Йеджи сильно удивляется и оглядывает девушку ещё раз. Хван сама не замечает, как начинает утешающе поглаживать спину незнакомки.       — Нашла мне замену. — продолжает хрипеть поникшим голосом, в котором чувствовалась вся боль, непонимание, шок, выжигающая обида и бесконечная пустота от безысходности. Одна фраза, а заставляет Йеджи покрыться мурашками. — И, видимо, уже давно...       Последнее явно выговаривает сквозь сдавливающий ком в горле. Так, что всё внутри начинает сопереживать и сжиматься от этого понимания. И почему так происходит, Йеджи не могла понять.       — Простите, что спрашиваю об этом... — тихо произносит рыжеволосая, затем продолжает, — Вам не стоит сидеть на ледяном полу, вставайте, пожалуйста... — Хван слегка приподнимается, подцепляя чужую руку и начиная тянуть наверх. Но незнакомка совершенно не двигается, всё по-прежнему утыкает нос в колени и так же крепко держит сирень. — Поднимайтесь, ну же, заболеете ненароком ещё...       Хван до безумия больно смотреть на эту девушку. Ей было неважно, как это произошло, главное – это стало невероятным чувством потерянности для красноволосой. Йеджи не подозревает, что эта брошенная девушка в чем-то виновата, будто шестое чувство подсказывает об этом, подсказывает, что красноволосой, почему-то, можно доверять.       Однако неизвестная девушка больше походила на нежильца. Даже на миллиметр не сдвинулась с места. Всё молчала, но не плакала. А может и очень сильно сдерживалась, мол, слезы не помогут, чего зря лить. Лишь бы от горя чего страшного не надумала. Йеджи не сталкивалась с таким ни разу, поэтому сейчас ей было крайне сложно понять истинные чувства... Но ей этого очень хотелось.       — Она... Долго не отвечала, — голос прерывает долгое молчание и попытки Хван поднять девушку, — Я всё думала, что могло пойти не так, почему вдруг её чувства стали остывать... — длительная пауза. Глубокий вдох, но слова застревают в глотке. Сглатывает и снова пытается говорить, несмотря на дрожь в речи, несмотря на сдавливающие позывы, несмотря на холод, — А оказывается, она просто устала меня ждать и стала встречаться с другим... — она неожиданно поднимает голову и дрожащей рукой сжимает букет сирени, начиная опустошенно смотреть на него, — А я... Как дурочка, думала, сейчас сюрприз устрою, попрошу прощения, что... — рвано выдыхает, чуть ли не начиная плакать, — Что снова задержалась, — усмехается со своего поступка, — И что в итоге? Пощечина, испорченный костюм и расставание, — девушка выпрямляется, плотно прислоняясь спиной к стене и оттягивая облитый чем-то красным белый воротник рубашки. По-видимому, это было вино. — Наверное, я просто заслужила это за то, что часто не могла отвечать на смс и звонки и постоянно откладывала свидания на потом...       — Никто не заслуживает к себе такого отношения. — уверенно утверждает Хван, всё так же держа чужую руку, ведь попросту застыла от того, что та начала хоть что-то говорить, а не походить на безжизненный труп. Красноволосая дергается и резко поднимает голову вверх, словно вышла из транса и осознала, что тут всё это время кто-то был. Хван тоже слегка пугается и отпускает чужую руку, теперь уже неожиданно застывая на месте от внешности незнакомки, — А... Э... То есть... Я говорю о том, что Вы не виноваты, она даже не объяснилась, а просто нагло изменила. Она же, наверное, знала, что Вы задерживались не просто так... — Йеджи оступается, стыдясь непонятно чего и чуть ли не краснея на месте, — В любом случае, вставайте, долгие посиделки в коридоре ничего хорошего не дадут.       Быстро переводит тему Хван, повторно протягивая руку красноволосой. А та снова будто выпала из мира. Застыла, перестала дышать и что-либо говорить, только бегала глазами от руки к лицу Йеджи и обратно. Хван слегка нервничает, ведь повисла неловкая, гробовая тишина, а они обе почему-то не могут оторвать друг от друга взгляд. Следом красноволосая опять усмехается, опуская голову. Смотрит на свежую и яркую сирень, затем переводит глаза на протянутую ладонь.       — Вы правы. — неожиданно заключает красноволосая, а затем аккуратно касается руки Хван, как будто боясь, что рыжеволосая девушка перед ней сейчас исчезнет, — Я уже всё потеряла. Нечего тут сидеть... — говорит так, словно не сидела тут битый час. И, по правде говоря, Хван – единственный мимо проходящий человек, который заметил, что тут кто-то сидит. Для других же алая макушка и большой букет сирени были незаметны, точно в коридоре и вовсе никого не было.       Йеджи, в отличие от незнакомки, крепко хватается за чужую ледяную ладонь и тащит на себя обеими руками, помогая девушке встать. Хван пользуется моментом и ещё раз рассматривает черты лица, только уже вблизи. Девушка подмечает плавные линии челюсти, пухлые губы и безжизненные темные глаза, в которых погасло пламя жизни. И, наверняка, странное чувство влечения можно списать на приятный, свежий, сосново-древесный аромат, исходящий от красноволосой. Обоняние в парфюмерии Хван не может подвести и сейчас, она точно может сказать – перед ней альфа, и пахнет не духами, а феромонами. Иначе как объяснить бабочек в животе? Нельзя этому ощущению чересчур разыграться, но желание помочь становится сложно удерживать в узде.       — У Вас есть какие-то планы? Или дела? — начинает Йеджи, продолжая изучать чужую внешность, пока девушка перед ней рассматривала букет сирени и думала, куда его теперь девать, — Мы могли бы зайти ко мне, попить чай и поговорить, если Вам это сейчас необходимо...       — Но разве Вы не собирались куда-то идти? — встречный вопрос заставляет Хван на мгновение задуматься. А ведь и правда, это её единственный выходной, и она собиралась побыть одна в кои-то веки, а тут сама приглашает на вечерние посиделки.       — Нет, я просто хотела немного прогуляться вечерком и, собственно говоря, всё, — быстро объясняет Йеджи, — Думаю Вам всё же стоит зайти и хотя бы согреться. Конечно, понимаю, на улице тепло, начало весны, но руки у Вас всё равно совсем ледяные. Сколько Вы тут просидели? Надеюсь, не слишком много...       Красноволосая усмехается и поднимает взгляд. Смотрит прямо в кошачьи глаза, но ничего, кроме искренней доброты и сожаления, не видит. Следом перекладывает букет из одной руки в другую и задирает рукав, дабы посмотреть время на серебряных часах. Всего семь вечера, а кажется, просидела тут целую вечность...       — Поверьте, не слишком много. — уже более спокойным голосом отвечает девушка, но заметная хрипотца никуда не делась. Йеджи слегла хмурится, явно не веря словам, глубоко выдыхая.       — Хорошо, если бы так было на самом деле. Идём, — зовёт Хван и вновь касается холодной руки, разворачиваясь и направляясь к своей квартире. Вот и погуляла. Хватит на сегодня. А то ещё привыкнет к такой роскоши.       — Вы каждого прохожего в дом зовёте? Это же может быть опасно.       Йеджи останавливается прямо перед своей дверью, отпуская руку и оборачиваясь. С минуту между этими двумя летают молнии, а затем Хван вводит пин-код и открывает дверь.       — Ещё скажите, что в букете у Вас нож и сейчас собираетесь меня убить, — саркастически усмехается Йеджи, приглашая внутрь.       — Нет, вообще-то я серьезно.       — Так и я. Вот Вы думаете я чай зову пить, а на самом деле снотворное подмешаю и на органы потом продам, — продолжает рыжеволосая уже более серьезным тоном. Автоматическая лампочка в прихожей гаснет, и становится темно, — Да шучу я, — Хван тихо смеется и машет рукой перед датчиком движения для того, чтобы включился свет, — Если бы Вы хотели что-то сделать, то не стали бы говорить о моей безопасности. Ну как? Помогло отвлечься?       Удивление незнакомки было не передать словами. А ведь действительно помогло. Хотя бы не так одиноко стало, и чувство брошенного котенка исчезло. Но. Этот карамельно-медовый аромат пионов так и бил в голову. Так не должно быть. Это неправильно. Но образ кошачьих глаз и окружающий повсюду аромат сбивал с толку все моральные законы.       — Вот, переоденьтесь, — Хван протягивает чистую белую футболку, указывая в сторону ванной.       — Да не нужно, я же скоро уйду...       — Я настаиваю, не могу смотреть на это гигантское пятно прямо на груди. Под таким предлогом сойдет? — перебивает Йеджи, — А ещё, могу я узнать имя?       Снова эта непонятная искра, словно спросила что-то запретное, но такое искушающее и изысканное. Сердце внутри Хван странно ёкнуло, а от этого сбилось и дыхание. И, кажется, красноволосую настиг тот же внезапный приступ, который заставил проглотить язык.       — А... Имя... Шин Рюджин, а Вас как зовут? — спустя столько времени, Хван наконец-то узнаёт имя этой красивой девушки. И как же оно прекрасно звучит, под стать хозяину.       — Хван Йеджи, — через некоторое время прокрутки одного и того же имени в голове, отвечает девушка, нервно прикусывая губы, — Давайте букет пока что сюда, а сами идите и переоденьтесь.       Хван шустро вручает одежду Рюджин и, забрав сирень, уходит на кухню. Чтоб этот аромат хвои и древесины – мысли путаются, не то что щеки краснеют. Но эта ситуация становится ещё хуже, чем была до этого. Сердце стучит, руки слегка трясутся от волнения, сама Хван, красная как помидор от смущения, стоит, прижимаясь спиной к стене и сжимая в руках роскошный букет сирени, который своим сладким запахом, прекрасно гармонировал с природным ароматом омеги. Этот букет явно предназначался другой девушке, поэтому Хван не может его принять, но всё равно находит стеклянную вазу, наливает воды и ставит сирень на стол, глубоко выдыхая. Нужно держать себя в руках. Шин только что потеряла свою любовь, а тут резко появляется Йеджи со своей помощью и непонятными чувствами. Проще не думать об этом. Всего лишь один вечер, и они снова станут незнакомцами. Для того, чтобы полноценно отвлечься от нового имени и девушки в своей голове, Йеджи начинает заваривать чай.       — Значит... Хван Йеджи... — бурчит Шин, стаскивая с себя пиджак и рубашку. Затем берет предложенную белую футболку и продолжает повторять понравившееся имя, — Хван Йеджи... Йеджи...       Приятный цветочный аромат пионов буквально окутал Рюджин, и это заставило девушку слегка улыбнуться. Будто попала домой. Давно она уже не ощущала себя такой уязвимой, слабой, казалось бы, никчемной и никому не нужной. Девушка смотрит на своё отражение в зеркале, но никого не видит. Сплошная пустота. Отворачивается и выходит из комнаты, подхватывая испачканную вином белую одежду. И Шин могла бы посмеяться, ведь вино было достаточно дешевым, а всё равно принесло столько боли и унижения, когда пролилось на костюм. Мысли напоминали непроглядную метель: всё кружились в голове, всё придумывали новые причины и догадки, почему же её бросили.       Рюджин идет на свет из кухни, чувствуя запах заваренного чая. И картина, которую она видит, заставляет прочувствовать прошлую жизнь. Вместо её бывшей пары стояла Хван, размешивала сахар в кружке с таким привычным и до боли знакомым стуком, одновременно ведя поиски коробочки печенья. Этот теплый свет на кухне, яркий закат за окном, запах чая, смешанный с домашним уютом пионов, и... Букет сирени... Дорогой, с крупными кистями белых цветов и в красивой обертке. Всё это заставляло Шин почувствовать себя чужой, пустой оболочкой, каким-то вымыслом, у которого нет права находиться здесь.       — О, уже всё? Я как раз закончила с чаем, присаживайтесь, — голос разрывает домашнюю тишину, вытаскивая Шин со дна своих мыслей на поверхность. Йеджи мягко улыбается, предлагая сесть за стол, но Рюджин становится не по себе от того, что незнакомая девушка так легко и просто стала общаться. Будто они были друзьями не один год.       — Хван... — еле слышно шепчет Рюджин, словно пробуя на вкус, — Хван Йеджи, прости за предоставленные неудобства и большое спасибо, что помогла, хотя могла просто пройти мимо, — Шин наклоняет корпус вперед, быстро тараторя слова. Было немного страшно и непривычно, но, видимо, Хван всё равно на дискомфорт. Поэтому Йеджи тут же подходит ближе и крепко обнимает зажмурившуюся девушку.       — Мне очень жаль, что с тобой такое случилось, и не нужно извиняться за это, — вполголоса говорит Йеджи, обдумывая для себя состояние Шин. Ещё каких-то полчаса назад Хван мечтала почувствовать эту совместную жизнь в розовых очках, а сейчас видит человека, которому разбили не только очки, но и сердце, и душу, и всю жизнь, — Наверное, тебе сейчас очень больно, грустно, одиноко. Я не могу понять, но могу представить это чувство потери, — Рюджин молчит. Кусает губы практически до крови, потому что никому ещё не доводилось видеть её слабую сторону. А тут обычный мимо проходящий человек смог увидеть то, что Шин всеми силами прятала от других. — И ничего, что я перешла на неформальную речь?       — Ты знаешь меня от силы минут двадцать, а так беспокоишься... — вместо ответа слышит Хван, — Ещё раз спасибо, но я точно не помешаю? Ты живешь одна? — Шин отходит назад, всматриваясь в изящные черты Хван. Странно будет, если такая красивая девушка ни с кем не встречается. Наверное, скоро придет её половинка, а тут незнакомец с букетом сирени.       — Конечно не помешаешь, садись давай уже, — Йеджи не дает Рюджин далеко уйти и поэтому тянет девушку обратно, — И да, я живу одна. График немного загруженный, а в последнее время особенно. Некогда с кем-то встречаться... — объясняет Хван, усаживаясь напротив Шин, — Кажется из-за загруженности сложно вести личную жизнь, да?..       Шин касается чашки, медленно отпивает и затем обхватывает обеими руками, для того чтобы согреться. Следом вертит туда-сюда, завороженно рассматривая янтарную жидкость, но как только слышит о том, что из-за работы некогда уделять внимание личной жизни, намертво впивается в тонкий фарфор, словно в спасательный круг.       — Но мы же не виноваты, что график иногда съезжает не в то русло... — девушка слегка хмурится, вновь вспоминая слова, с которыми её выгнали прочь, — Я даже поговорить не успела и разобраться в ситуации, а уже стала виновником всех бед и самозванцем в квартире.       — Может быть, она не так сильно любила тебя, как ты её? — звучит наводящий вопрос от Йеджи, которой хотелось хоть как-нибудь помочь, но кто она такая, чтобы узнавать все детали и подробности чужой жизни?       Рюджин отвлекается от чая и поднимает взор прямо на Хван. Смотрит так, будто бы хотела услышать нечто подобное в оправдание чужих действий, но в то же время и боялась этих слов.       — Возможно. — смесь горечи и обиды на лице Шин было невозможно передать словами, а сама девушка всё продолжала рассуждать, — Но, видимо, в отношениях... Всегда любила только я, а мной просто охотно пользовались, пока в один день не надоело притворяться и не пришлось стащить розовый фильтр из моей жизни.       — И что именно тебе нравилось в ней? Разве она не видела твоих чувств? Могла бы сразу отказать, если знала, что не любила, — Хван явно возмущена поступком той девицы, которой было до лампочки о переживаниях своей пары. Быть может, она думала, что у Шин нет каких-то сильных эмоций, ведь она альфа, а для большинства таких нужен физический контакт. С остальными же бедами головы должна сама справляться.       Шин долго думает о сказанном Хван, прокручивает свои отношения раз за разом, вспоминая то, как сама себя вела, как вела себя её девушка и как вообще все началось. Наверное, Хван не поверит, если Рюджин сейчас вдруг скажет: «А я вообще-то уверенный в себе человек, и тогда мне не было страшно, что мне кто-то откажет».       — Наверное, мне нравилось одновременно всё и ничего. Сейчас я думаю, что и моя «любовь», и так называемые чувства были несерьезными и фальшивыми. — Шин достаточно влюбчивый и душевный человек, который может быстро привязываться к другим. Сама же девушка не признается в этом, не признается, что её отношения были напрямую зависимы от какой-то поддержки своей бывшей, которая давала необходимое внимание Шин, — Потому что была слишком самоуверенна, — хмурится от собственных слов, ведь, наверное, так оно и было на самом деле, — Слишком беспечна. Думала, что если буду больше работать и зарабатывать, больше уделять внимание обычным мелочам, больше дарить подарков и прочего, наша связь будет только крепнуть, — в глазах появились искры надежды, словно всё сказанное являлось правдой, но после слова обрываются на тяжелом выдохе, — А не наоборот. — Йеджи внимательно слушала, не перебивая и не спрашивая что-то ещё. Она просто была рядом. Она просто выслушивала. Она просто дала возможность Шин высказаться без всяких формальностей, без угнетающей обстановки словно на допросе, без всяких барьеров между ними, ведь казалось, что Хван – просто незнакомец, а вечерний разговор на кухне навсегда останется только на кухне, — Мне хотелось показать, что я готова к большему для совместного будущего... — вдруг голос затихает, хватка на чашке ослабляется. Рюджин поднимает взгляд, встречаясь с кошачьими глазами. Смотрит, будто хотела сказать это именно своей бывшей девушке, — Мне хотелось, чтобы она так же полагалась на меня, как я на неё...       Слова точно адресованы другой, но часть фразы всё равно остается внутри Хван. Девушка как-то по-особенному запомнила эти хриплые слова надежды и боли, словно делая пометку на будущее.       — Какие сильные чувства... И их так безжалостно разбили... — тихо отвечает Хван, не разрывая зрительного контакта, — Я не думаю, что всё, что ты сказала – ложь или бесчеловечные фальшивые эмоции...       — Но, скорее всего, так оно и было, — Шин совершает ещё один глоток теплого чая, не понимая, почему тут было так комфортно. Наверное, это впервые, когда её откровения кто-то выслушивает настоящим желанием понять, — Ведь мне нравилось ощущение домашнего комфорта. Приятно знать, что после работы тебя кто-то будет ждать дома. Само понятие, что ты не один, уже приносило радость, — Шин переводит взгляд на букет сирени, глубже вдыхая цветочный аромат, но вот феромоны омеги тут явно выигрывали. И кажется, чем больше Рюджин находится тут, тем насыщеннее и слаще становится запах пионов, — Считаю, что именно это мне и нравилось... А я до сих пор не понимала этого...       — А как вы познакомились и сколько были в отношениях? Наверное же был период, когда что-то могло пойти не так, и потом это привело к сегодняшнему дню. — интересуется Йеджи, пододвигая к Рюджин печеньки, а после сама же берет несколько штук и кладет в рот. Шин удивлённо оглядывает угощение, но принимает. Напряжение уходит, вместе с этим и вся неловкость незнакомой обстановки. Шин заметно расслабляется, ведь внимание переходит к маленьким печенькам в форме звездочек, что напомнили вкус какао.       — Я управляю небольшой сетью цветочных магазинчиков – «Golden Flowers Gift», слышала о таком? — невзначай спрашивает Шин, начиная рассказывать издалека.       — Подожди... — Йеджи ошарашено вспоминает знакомое название, — Так это же один из самых популярных цветочных интернет-магазинов..? — неуверенно уточняет Хван.       — Да, не только интернет-магазины, обычные магазинчики тоже, сайты, каналы, доставка, но над этим пока что работаем-       — Афигеть! И ты директор этого магазина? — восхищенно перебивает Хван, в то время как Шин удивляется реакции. Обычно на владение какой-то там цветочной лавки никто так не реагировал. Вот была бы компания по производству автомобилей, тогда бы люди хоть бровями пошевелили.       — А... Да, — отводит глаза в сторону, — Но не об этом. Дело в том, что ещё два года назад я была обычным продавцом – надо же с чего-то начинать, и как раз тогда я и встретила Квон Джиён, — с украдкой произносит имя, — Всё начиналось так идеально, прямо как в дорамах. И место – цветочный магазин. Она любила ухаживать и выращивать цветы, что-то вроде хобби, поэтому по вечерам после работы часто спускалась в магазинчик, — поясняет Шин, начиная жестикулировать руками. Хван замечает, что Рюджин всё больше начинает расслабляться и уже не мучает бедную чашку чая, постоянно стискивая её при малейшей тревожности. Йеджи как раз тянется за стеклянным, ещё не остывшим чайником с мятой и цветами липы внутри, подливая Шин и себе. — А я работала без выходных, вот и получалось, что постоянно с ней виделись. Потом она стала чаще приходить просто так, просто поболтать. Ну, и в скором времени стали встречаться. О метках не думали, о какой-то свадьбе тоже, но я часто оставалась на ночь, — и под этими словами Рюджин намекнула именно на интимные отношения. Одного взгляда хватило, чтобы Йеджи поняла это и понимающе кивнула головой. — Так прошел год. Я стала постепенно двигаться к управляющему отделению. Всё больше брала обязанностей, предлагала идеи, как можно улучшить и что улучшить, куда можно будет можно вложиться и подобное. Старший продавец, менеджер, старший менеджер – с каждой ступенькой, у меня оставалось всё меньше свободного времени. Моё место заняли новые стажеры, а я перешла в главный офис по продажам в центре Сеула. Разумеется, у Джиён больше не было возможности видеть меня почти каждый день. — И вот тут Шин замолчала. Воспоминания казались такими яркими, но уже не достигаемыми.       — А потом ты стала директором. Отчеты, показатели, маркетинг, продвижение доставки и ля-ля-ля. Меньше времени на отношения, больше забот, — продолжает Йеджи своими очевидными догадками. Девушка подставляет руку к подбородку, переводя взгляд на пышную сирень. Значит этот букет – работа Шин. И скорее всего, собирала и упаковывала тоже она. Составить букет для своей возлюбленной... Это романтично.       — Да... — хрипло соглашается с доводами Хван, — Полгода назад я стала директором, и после Джиён будто подменили... — девушка хмурится. Солнце уже давно село, уступая место темному небосводу. Многочисленные вывески уже стали ярко гореть, фонари освещать путь, а окна в квартирах напротив – поочередно загораться, — Ссоры на ровном месте, недопонимания, обвинения. Она сказала забрать вещи из квартиры, и в этот же день на эмоциях я так и поступила, — Шин пожимает плечами, совершая несколько глотков мятного чая, — Позже она попросила прощения, вместе с этим же и денег, ну я и как дурочка дала второй шанс. Если бы я знала, что так плохо буду чувствовать себя после этого, развернулась бы и ушла ещё в первый раз. И вроде бы все стало налаживаться, она сказала, что я могу спокойно работать и ни о чём не беспокоиться, — Рюджин напрягается, поджимает губы и сжимает руки в кулаки, на выдохе продолжая, — Но сегодня я застала причину всех бед в её квартире. Прямо во время процесса.       Хван приоткрывает рот от шока. Неприятная картина? Да тошнить начинает от одного представления. Если бы однажды Йеджи пришла домой, а там её пассия кувыркается на кровати с кем-то, она бы не знала, что делать. И вот теперь Хван сполна понимает чувства Шин. Сначала шок, потом отрицание, тошнота, обида, злоба измены, холодный пот и мурашки по всему телу. Хван переводит взгляд на Рюджин, та прикрыла рот ладонью и зажмурилась. Йеджи аккуратно касается сжатого кулака девушки, нежно и успокаивающе поглаживая, и от этого Шин приходит в себя. Глубже вдыхает, прикрывает глаза, отсчитывает десять секунд и выдыхает.       — Она изменяла тебе полгода, так? Пользовалась твоими деньгами, говорила, что всё хорошо, потому уже не хотела тебя видеть. Ты просто старалась на общее благо, но тебя обманули... — Хван не знает, как реагировать на эту патовую ситуацию, в которой обычные слова поддержки вообще ничего не стоят.       Но Рюджин и не нужны были слова. После такого шока и осознания ей нужно было просто высказаться: не стене, не родителями, не друзьям. Йеджи появилась точно в то время и в том месте и без сомнения предложила помощь. Они не знают друг друга, а поэтому высказаться было проще. Мол, они разойдутся и всё, никто ничего больше не расскажет и не вспомнит. И видя, как Йеджи пытается подобрать правильные слова, Шин стало только тяжелее.       — Прости, я, наверное, наговорила тебе всего... — виновато бурчит Рюджин, — Не забивай себе этим голову, но... Я благодарна тебе, за то, что ты всё равно выслушала меня...       — Что? Не надо извинений. Я же сказала, ты ни в чем не виновата-       — Да, но всё равно прости, не хочу создавать ещё проблем, так что... Я, наверное, пойду, — перебивает Шин быстрее, чем успевает среагировать Хван. Девушка поднимается и подхватывает свою испачканную одежду. Шин взъерошивает бордовые локоны, направляясь к выходу, и Хван приходится быстро подскочить вслед за Рюджин.       — Рюджин, всё правда в порядке, я сама тебя пригласила, перестань брать всю ответственность и обвинения на себя, — Хван аккуратно касается ладони Шин. Теперь рука была теплой, приятной на ощупь, не такой ледяной и пугающей, как в первый раз. А красноволосая удивленно замирает, ведь Хван назвала её по имени, так ласково и мягко.       — Нет, я всё равно наговорила слишком много, — Шин сжимает белую рубашку, глядя куда-то в пол, пока вторую руку крепко держала Хван, не позволяя девушке сбежать, — Могу я как-то загладить свою вину? Иначе я спать потом не смогу. Как насчет ужина в качестве извинений? Или в качестве извинений подойдет мой уход?       — Что?! Да стой ты, — Рюджин снова хочет отступить назад к двери, но её опять останавливают, — Боже, ты не выносима.       — Прости..       — Хватит извиняться, — Йеджи шокируется тому, что перед ней впервые в жизни столько раз извиняются, — Что ты там говорила? Ужин? Хорошо, только, пожалуйста, перестать винить себя...       — Что, правда? А когда ты сможешь? — немного приободряется Шин.       — Только в следующий выходной... А это будет нескоро... Давай я тебе лучше напишу об этом, дай свой контакт, — Йеджи быстро уходит обратно на кухню, возвращаясь уже с телефоном и включенным приложением.       Рюджин диктует свой номер и заодно забивает номер Хван. Йеджи отправляет парочку смешных стикеров, для того чтобы не потерять чат, и уведомления на телефоне Шин сразу оповещают об этом.       — Я уже достаточно стабилизировала свой график, так что в твой выходной могу уйти и на час раньше, — уточняет Шин, для того чтобы не сильно беспокоить Хван по поводу совпадения выходных. На лице почти не было эмоций, а сама девушка лишь пожала плечами. Она правда хотела извиниться, ничего больше, и Хван это поняла по слабому запаху хвои.       — Я провожу тебя. — Хван надевает кроссовки, когда Шин уже собиралась открыть дверь.       Честно, Йеджи не знала эту девушку, но уже отчаянно рвалась помочь хоть чем-нибудь. И что действительно беспокоило Хван – безэмоциональность Шин, серость в глазах, неуверенность в действиях и просьбы о прощении. Доверие Рюджин подбил самый важный человек, и теперь девушка не может оправиться после точного удара по сердцу. И, наверное, ещё долго не сможет, поэтому Шин нужна поддержка. Ей нужно продолжать общаться, нужно переосмыслить всё произошедшее ещё раз и наконец-то отпустить печальные воспоминания. И Хван не знает почему, но попытается вернуть Рюджин эмоции и чувство жизни.       — Ещё раз спасибо, что выслушала чужие проблемы, — тихо благодарит Шин, всматриваясь в черты лица Хван, — Ты такой добрый и открытый человек, редко такие встречаются.       — А какие часто? — Хван идет рядом с Рюджин, выходя на улицу.       — Лживые, жадные, погрязшие в плотском желании, — холодно отзывается Рюджин, — Но я также совру, если скажу, что я не такая.       Шин останавливается рядом с припаркованными машинами и оборачивается. Смотрит на Йеджи пустыми глазами, словно провинившийся ребенок перед родителями, и от этого Хван замирает. Всего полчаса разговора, а Шин кажется несравнимо странным, но в то же время притягательным человеком. Рюджин словно Млечный Путь – красивая, но недосягаемая, словно Тихий океан – глубокая в понимании, и чем больше погружаешься на дно, тем меньше света остается, словно отдаленные ярко-пылающие звезды, но в понимании Хван, они становятся невероятно особенными, со своим смыслом и существованием, со своей индивидуальностью, и Рюджин была такой же интересной и по-своему захватывающей личностью. Но в глазах сейчас не отражался космос, там было пусто. От этого Хван и застыла. Может быть, она не знает Шин, но в сердце есть ощущение, что они были знакомы.       — Это естественно. Мы можем врать другим, но не себе. Мы можем казаться жадными в других глазах, но для нас это будет обычным делом. Мы можем желать и показывать свои желания другим. Многое зависит от восприятия. Человеку остается лишь выбрать: говорить или нет, показывать или нет.       — А другому остается судить, обвинять или просто выслушать, — продолжает мысль Рюджин, — Думаю... Сегодня я потеряла многое, для того чтобы приобрести что-то более ценное, — Шин поднимает взгляд на Хван, а затем слабо приподнимает уголок губ в почти незаметной улыбке, — Спасибо тебе, Йеджи, — девушка вытаскивает из кармана ключи от машины и жмет на кнопку. Рядом стоящий спортивный автомобиль мгновенно мигает, открывая замки перед хозяйкой. Шин подходит ближе и открывает переднюю дверь, — С нетерпением буду ждать нашу следующую встречу.       Затем она садится за руль, быстро заводит двигатель и уезжает, немного помахав ладошкой в окно. Хван успевает лишь поднять руку вверх, как дорогая машина мгновенно отдаляется.       — Ну да... Она же директор, — сразу объясняет себе девушка наличие черного седана у Шин, ведь во владении Йеджи была простенькая и бюджетная машина, как у большинства, — Как я так забыла...       В мыслях Хван всё крутится собственное имя, которое Рюджин произнесла с невероятно нежной и теплой интонацией. Кажется, даже родители так не звали Йеджи. Странное ощущение.       Хван поднимается в свою квартиру, блокирует на замок изнутри, ставит кроссовки обратно на полочку в прихожей и заходит на кухню. В квартире впервые пахнет не только пионами. Хвойный, свежий и древесный аромат альфы за такое короткое время смог быстро пропитать воздух. Девушка хочет ополоснуть кружки и убрать печеньки, но взгляд шокировано застывает на букете белой сирени. С разговорами по душам все благополучно забыли о цветах, и в итоге они остались у Хван.       Девушка быстро прибирается, но взгляд так и цепляется за пышный букет. Йеджи подходит к сирени, приподнимает кисть белых лепестков и, вспоминая, кому они были адресованы изначально, хочет пойти и выкинуть, но останавливается, стоит слегка приподнять вазу. Сирень тут же напомнила того, кто их оставил.       — Ладно... — Хван выдыхает и прикрывает глаза. Образ алых волос, мягкие черты лица, пустой взгляд и приятный аромат ели, — Цветы же ни в чем не виноваты...       Девушка выдыхает, оставляя сирень в покое, и уходит в душ. Этот выходной стал слишком странным и особенным. Йеджи не нравятся люди, но тогда бы не было таких случайных встреч, душевных разговоров, дружбы и любви, а Хван нравится разговаривать открыто и без утайки. В одиночестве можно поболтать разве что с подушкой. Каждое спонтанное решение ведет к чему-нибудь особенному и запоминающемуся. И возможно, не все альфы на самом деле тщеславные и алчные эгоисты.

***

      Дни впервые тянутся так медленно и мучительно. Каждый клиент кажется замудрённее предыдущего. Нового сотрудника всё ещё не нашли, а поэтому до ближайшего выходного оставалось ещё шесть дней. И тогда же Хван заметила, почему же дни тянутся так долго. Во всем виновато ожидание. Ожидание не выходного. А встречи с Рюджин.       Букет, от которого изначально хотела избавиться Хван, стал первым воспоминанием о Шин, а поэтому он ещё долгое и усердное время сохранял своё изящество. Ведь первое, что написала Хван Рюджин спустя день – вопросы о правильном уходе за букетом. Это было неожиданно для Шин, но так и началась небольшая переписка. И Йеджи выполняла все действия точно по инструкции от профессионала. Каждый день меняла воду, которую к тому же фильтровала, подрезала стебли, также оборвала листья, которые находились ниже уровня воды в вазе, и перенесла цветы в спальню, подальше от плиты и солнечных лучей на столе.       Хван сама не заметила, как нетерпеливо стала ждать следующего выходного и как стала ценить случайно оставленный букет Шин.       И долгожданный день наконец-то настал. Только вот осталось дождаться вечера. Сон на полу в странной позе уже не тревожил, уборка квартиры, просмотр фильма и похождения в магазин за продуктами на всю неделю – тоже не скрашивали по традиции обычный выходной Хван. Девушка даже не знает, почему так стала волноваться о скорой встрече, ведь сильно они всё равно не общались, хоть и прошло почти две недели с момента знакомства.       Телефонный звонок под напором воды Хван слышит не с первого раза, но когда понимает, что звучит знакомый рингтон, тут же выключает воду и отвечает. Вытирает волосы и ставит на громкую связь.

Алло, Йеджи? —

— Да-а~? Слушаю.

Я освобожусь где-то через час, так что потом могу забрать тебя? —

      Хван застывает на месте, переводя взгляд в зеркало. Мокрые волосы, стоит в чем мать родила, не накрашена, не подготовлена, а уже скоро приедет Шин. — А... Через час? Хорошо, буду ждать. А почему так рано?

Я на шесть забронировала место в ресторанчике, поэтому решила предупредить, что приеду. —

— Поняла, тогда до встречи.

Ага. —

      Шин сбрасывает, пока Хван словно ужаленная подрывается искать фен. Быстро вытирает тело и надевает нижнее белье. Вот это поворот. Йеджи планировала спокойненько собраться, не спеша принять душ, подобрать наряд, уложить волосы и накраситься, а тут звонит Рюджин в полпятого и говорит: «я освободилась и скоро приеду», при том что обычно работает как минимум до восьми, ну и трудоголик. Наверняка ради встречи все дела в ускоренном темпе переделала.       Тогда надо поторопиться, если Йеджи хочет успеть. Но на сушке волос задумывается, а почему она вообще так волнуется и старается, будто на первое свидание собралась. Ещё и сердце предательски бьется. Наверное, перенервничала, пока ждала две недели. Да. Это всё стресс... В выходной? Стресс? Что за абсурд. Тем не менее, Хван не может отрицать, что эта обычная встреча под предлогом извинений была не в радость.       Девушка включает музыку, решая просто собраться, встретиться и поболтать как в прошлый раз. Без всякой утайки и преград, возможно... Возможно даже узнать Рюджин чуточку поближе?.. Хван немного улыбается, но слегка мотает головой, чтобы избавиться от странных мыслей. Нельзя лезть к Шин в ближайшее время, она сейчас переживает расставание, так что ей не нужны лишние эмоции.       Тем временем получается идеально создать слегка волнистые волосы укладкой, а концы завить в небольшие кудри. Следующий этап – легкий макияж, так чтобы просто дополнить образ, без лишнего привлечения внимания. И самое сложное – это выбрать, что надеть. Сначала взгляд цепляет брючной костюм, но это слишком официально. Какая-то юбка и рубашка сюда тоже не подходят. Про повседневную одежду и говорить нечего, ведь они идут в ресторан. В конечном итоге Йеджи останавливается на вечернем платье. Выбирает легкое, достаточно простенькое, в минималистичном стиле, черного цвета. Темный оттенок лучше выделяет светло-рыжие волосы, и последним штрихом становятся туфли на небольшом каблуке. Йеджи подбирает миниатюрную кожаную сумочку и кладет туда телефон.       Осматривает себя в зеркале, ярко улыбаясь. Почему же так старается – неизвестно даже ей. На губах клубничный блеск, кошачьи глаза довольно сверкают, а духи даже и не нужны. После душа естественный запах усилился, ну а к позднему вечеру только станет насыщение. В этот момент приходит уведомление, что Рюджин уже подъехала. Быстро час прошел, незаметно в отличие от целой недели ожиданий. Это все потому, что Хван наслаждалась процессом перед встречей.       Девушка оглядывает себя ещё раз и, предварительно выключив весь основной свет, уходит в прихожую, где загорается автоматическая лампочка. Открывает дверь и тут же удивляется, слегка пугаясь от неожиданности.       Рюджин уже стояла перед дверью с телефоном в руках. Альфа была одета в классический черный брючной костюм, а за счет каблуков, показалось, что девушка немного выше. Она так же невольно дергается, как только открывается дверь, но буквально сразу замирает на месте, шокированно распахнув глаза.       — Вау... — тихо, почти шёпотом произносит Рюджин, но Хван чётко услышала этот хриплый голос, — Тебе идёт.       Шин, стараясь не слишком долго разглядывать образ Хван, быстро переводит глаза вверх, но замечает, что сама девушка тоже удивленно и не менее восхищенно изучает строгий вид Рюджин. Настоящий руководитель отдела продаж. От прошлого потерянного и брошенного котенка не осталось и следа. Йеджи вовремя одергивает себя и так же поднимает взгляд.       — Да... — голос сам повторяет тихую интонацию Шин, — Тебе тоже очень идёт.       Как идеально Хван подобрала платье. Будто бы чувствовала, что оно подойдет под наряд Шин. Рюджин отступает назад, чтобы Йеджи вышла из квартиры, и они не спеша направляются к лифту.       — Йеджи, у тебя точно никого нет? Почему ты до сих пор ни с кем не встречаешься? — Шин намекает на невероятную и утонченную красоту девушки, слегка отводя взгляд в сторону, что легко замечает Хван в зеркале лифта.       — Я периодически начинала отношения... Но после первого свидания всё заканчивалось, — Йеджи вспоминает последнего, честно говоря, придурка, с которым решилась сходить в кафе. И хорошо, что она увидела в нем чрезмерно меркантильного придурка, зависящего от традиций подчинения. Да, Йеджи омега, но это не значит, что она должна будет прислуживать в семье.       — Тебя разочаровывали люди? — Рюджин не спрашивает о том, что это Хван могла не понравиться кому-то. Скорее всего, все первые приглашали девушку, а уже потом она отказывала.       — Мягко сказано «разочаровывали», они заставляли себя чувствовать лишней и сильно раздражали, стоило мне узнать кого-то поближе, — скорее с грустью отзывается Хван, но всё равно хмурится, — Поэтому, я стала менее общительной, хотя моя профессия напрямую связана с обществом.       Девушки покидают жилые этажки, и уже тогда Шин ведет по направлению к своей машине. За разговором Хван и не замечает, как Рюджин на автомате вежливо открывает дверь и приглашает сесть в салон, сама же быстрым шагом обходит автомобиль и садится рядом за руль.       — А что за профессия? — Рюджин пристегивается, и Йеджи следует этому же примеру.       — Я работаю в парфюмерном магазине продавцом-консультантом, но мне уже доводилось работать с VIP-клиентами, — пожимает плечами Йеджи, осознавая, что всё это время пялилась на Шин, а поэтому стыдливо отводит взгляд в окно.       — Ого, а какой бренд?        — «Innisfree». Компания использует уникальные органические ингредиенты с острова Чеджу, там же есть и своя собственная территория, — поясняет Хван, примерно тыкая в воздухе по направлению к острову, пока Шин охотно слушает.       — О-о, это же известная марка уходовой косметики, не стали ограничиваться только на ней?       — Да, парфюмы, диффузоры, ароматические масла и свечи, лосьоны для волос и тела, и прочее, — начинает увлеченно перечислять, — Даже текстиль производят, а все запахи основаны на зеленом чае и травах. У меня есть пара постельных комплектов от этого бренда.       Тем временем Шин паркуется рядом с высокими, изящно оформленными многоэтажками. Вокруг много людей в достаточно строгом и классическом одеянии, ведь в этом районе всё было сосредоточено на бизнесе, предпринимателях и отделе управления. Рюджин покидает автомобиль раньше, по своей привычке открывая дверь перед Хван и протягивая руку, пока та отстегивала ремень и забирала сумочку.       — Это достаточно интересно. И ты разбираешься во всех этих парфюмах?       Йеджи хочет ответить, но останавливает свой заинтересованный рассказ, когда замечает перед собой Шин с протянутой рукой. И только сейчас девушка обращает внимание на терпкий аромат сосны и древесных смол. Салон полностью пропитался свежим запахом, создавая ощущение хвойного леса. Приятный запах, особенный... Прямо как и его обладатель.       — Ну... Приходится, — Йеджи неуверенно касается теплой ладони и поднимается. Вроде бы обычный жест, но такой почтительный и уважительный, что внутри оживает странное чувство, — Ты же как-то разбираешься во всех видах цветов, а помимо этого, ещё и знаешь как за ними ухаживать.       — Опыт работы делает своё, — слегка усмехается девушка, отпуская руку. Йеджи больше не концентрируется на альфе перед собой, а вместе с этим возвращается и окружающий мир, — Пошли, мы как раз вовремя.       Внутри царила торжественная атмосфера необычайно красивых темных, приглушенных тонов. Черный мрамор хорошо сочетался с золотыми узорами, линиями и подсветкой высокого потолка. Ресторан располагался на нескольких разных этаж, и пока Шин договаривалась с официантом, Йеджи неравнодушно оглядывалась по сторонам. Столики отделяли не слишком высокие, оплетенные искусственной зеленью деревянные жердочки, на них же была подключена гирлянда с теплым освещением. Они поднимаются на лифте, где их оставляют в тихой зоне напротив окна. Тут же было ещё несколько таких же столиков, предназначенных для уединения или деловых встреч, где можно было спокойно обсудить важные вопросы или просто насладиться чашкой кофе в одиночестве.       Их место не слишком скрыто от общественных посиделок, но здесь же было и не совсем шумно. Не было ощущения, что они пришли на свидание, хотя со стороны, наверное, так и казалось. Рюджин идеально подобрала место, позаботившись о комфорте Хван.       — И почему же ты стала менее общительной, раз ты работаешь в подобной сфере услуг? Наверняка и хорошо общаешься со своим коллективом, и находишь к каждому клиенту индивидуальный подход, — возвращается к своему изначальному вопросу Шин, открывая меню предлагаемых блюд вслед за Йеджи.       — Нет, не в том смысле, что стала меньше в принципе общаться, просто мне наоборот уже по горло хватает всех коммуникаций, — Хван спокойно выбирает блюда, ведь ценники были приемлемыми, но это если ты будешь один. За двох уже выйдет «слегка» дороже, — Мне бы хотелось отдохнуть от этого. Сейчас я отстранилась от общества, но со своими друзьями и коллективом продолжаю поддерживать связь.       — Это получается... Я отняла у тебя единственный выходной, когда ты хотела уделить время себе, а не другим? — Рюджин слегка волнуется. Вдруг она навязалась Йеджи и тем самым предоставила больше проблем, — А в прошлый раз, у тебя тоже был один выходной?       — Можно и так сказать. Я тогда как раз хотела прогуляться в одиночку, но... — Хван замечает подавленное настроение Шин, — О нет-нет-нет, ты совсем не помешала, я наоборот ждала нашу встречу.       Грусть Рюджин меняется на сомнительное удивление, и Йеджи понимает, что только что сказала. То ли кондиционер выключили, то ли горящий закат за окном виноват в том, что стало слишком жарко. Хван поднимает книжку меню выше, как бы скрывая лицо. Ну и дела. Так проколоться от волнения. Стыд и смущение берут вверх, и девушка точно хочет скрыть розовые щеки.       — То есть... — Хван поджимает губы, не находя подходящих слов для объяснения, — Кхм... Давай закажем какой-нибудь сет на двоих, так будет выгоднее...       — Ты правда ждала встречу со мной?.. — с какой-то больной надеждой тихо спрашивает Рюджин. Её хриплый голос задевает нити души Хван, и от этого становится не по себе. Йеджи вдыхает побольше воздуха, стараясь унять эмоции и воспринять ситуацию как обычный разговор. Ничего страшного. Это просто ужин.       — Да... — вполголоса, честно, но робко отвечает Йеджи, заставляя себя опустить книжку на стол. Это просто Рюджин. Это просто небольшая встреча. Хван осмеливается поднять глаза на Шин. И они словно опять оказываются у Йеджи на кухне, а Рюджин снова напомнила брошенного котенка. Немного растрепанные красные волосы, строгий костюм, макияж, но всё это не способно скрыть пустых глаз Шин, в которых сейчас царила непроглядная тьма, — Просто... С тобой я не чувствую дискомфорта в общении. Кажется, со мной такое впервые...       Йеджи отворачивается в сторону окна. Вид на закат с такой высоты – невероятно впечатляющий, прекрасный и запоминающийся. Хван точно не забудет этот день, эту встречу, этот ужин рядом с Рюджин. Девушки молчаливо провожают солнце за горизонт, но Рюджин больше интересовала Йеджи.       Хван бы дополнила свою речь, сказала бы, что с Рюджин она не видит преград, что с Рюджин, такое ощущение, могла бы разговаривать часами и днями напролёт, обсуждая абсолютно все темы, что смогла бы Рюджин полноценно открыться, не боясь показать страхи или какие-то привычки. Сказала бы. Если бы встретила Шин раньше, чем Квон Джиён. Сейчас эта девушка в мыслях Рюджин, поэтому не стоит ей тут же рассказывать о каком-то влечении с стороны Йеджи.       — Может, возьмем стейк-сет на двоих? — Рюджин меняет тему, так как заметила сомнения Хван, а видеть эту девушку хмурой совсем не хотелось, пусть лучше ярко улыбается и продолжает рассказывать о чем-нибудь, — Стейки тут просто отменные, ты должна попробовать. Я тут часто заказываю именно стейк.       — Что? — Йеджи удивляется последней фразе. Она могла позволить себе сходить в ресторан заказать говядину, барбекю или что-то в этом роде. Но чтобы часто есть мясо в таком заведении? Да разориться можно, — Сколько ты работаешь в «Golden Gift»?       — Ну где-то лет пять.       — А... Извини за подобный вопрос, но сколько тебе лет?       — Двадцать восемь?.. — странно спросила Шин у воздуха, — Кажется... Какое сегодня число вообще, — девушка быстро включает телефон и проверяет календарь, — Да, двадцать восемь, недавно исполнилось. А тебе сколько? Раз уж тема пошла.       Их перебивает приход официанта с просьбой озвучить выбранное. В результате Рюджин, по просьбе Хван, выбирает стейк-сет на двоих, а всё остальное они называют по отдельности. Выгода с дорогой говядиной улетучивается будто её и не было. В таком возрасте Шин зарабатывает достаточно много, раз выбирает самое дорогое, что есть в меню, а Хван наоборот надеялась, что двойная порция выйдет дешевле.       — Ты... Ты не помнишь, когда у тебя день рождения? — Йеджи немного смеётся такому факту. Ей казалось, каждый человек, даже если и не хочет отмечать или не любит его по каким-то причинам, всё равно будет помнить эту дату. Шин ушла ещё дальше. — Мне тоже двадцать восемь, но ты правда забыла такой день?       — Меня поздравляют, но я не праздную, потому что... — Рюджин подхватывает столовый прибор и начинает прокручивать в руках, затем поднимает взгляд на Хван, думает, стоит ли рассказывать это, но... Рядом с Йеджи Шин словно могла вдохнуть полной грудью, могла рассказать ей все свои проблемы без страха осуждения, могла увидеть в Йеджи самую надежную поддержку, а поэтому опускает взгляд, продолжая, — Потому что мои родители не любят этот день.       Йеджи перестает улыбаться, так же переводя внимание на слегка тревожные движения рук Шин. Если причина в родителях, то это всегда весьма серьезные последствия. Йеджи даже боится подумать лишнего, ведь она не знает, каково это иметь строгую семью. А у Шин, скорее всего, была именно такая.       — И почему они... Не любят твой день рождения?..       — Они не любят мой мягкий и тихий характер. Говорят, что я выбрала плохую сферу деятельности, могла бы быть лучше, ведь я альфа. Говорят, что альфа не должен показывать слабые стороны, не должен идти на уступки, а твердо стоять на своем.       Хван замирает от шока и того, что родители Шин пытались заставить Рюджин вести себя иначе. Примерно как и все те, кого Йеджи встречала до Рюджин. Но эта девушка не похожа на слабохарактерного человека, да в глазах была пустота, но там же была и тьма. И в этот же момент Шин усмехается.       — Поэтому я не пошла на уступки перед собственными родителями, настояв на своем мнении. — Шин откладывает ножик в сторону и пожимает плечами, — С тех пор я больше не появляюсь на пороге их дома.       — Вау... Это сильно, — удивленно шепчет Хван, — Я бы, наверное, не смогла противиться родителям...       К этому времени им подают основное мясное блюдо, а вместе с этим доносят ещё несколько закусок и салатов. Они пробуют на вкус и удовлетворённо мычат. Мясо тут и правда было отменным.       — Мои родители добрые и заботливые.       — И поэтому у них такая добрая и заботливая дочь, да и к тому же, очень красивая, — Рюджин искренне пытается улыбнуться, но выходит не очень хорошо.       Хван замечает, что Шин всё ещё беспокоит разлука, но слова заставляют сердце совершить трепетный кульбит, а щеки предательски вспыхнуть. Однако девушка списывает это на прожаренный стейк, только что сошедший с плиты. Нельзя сейчас навязываться Рюджин и напоминать больную тему, тем самым вскрывая шрамы.       — Кстати, может мне заехать к тебе на работу? — Хван слегка давится салатом, не понимая к чему речь, — «Innisfree» достаточно популярный бренд. — Шин задумывается, глядя куда-то в окно, а потом переводит взгляд на озадаченную Хван, — Как думаешь, какой парфюм мне подойдет? Может ты сможешь подобрать?       — Думаю тебе больше идет собственный аромат и... — Хван осекается, ведь отвечает автоматически на вопрос, связанный с работой, заодно чуть ли не выдавая и свои мысли о том, что не хочет, чтобы Шин перебивала этот естественный запах чем-то, ведь Йеджи нравится свежий, древесный запах сосны, кедра с нотой инжира, и пихты. Качественно разобрать аромат альфы не получается из-за еды под носом. — И... И если ты используешь парфюм, это может только размыть границы собственного аромата, превращая все запахи в непонятную кашу...       — Ну тогда посоветую своим прикупить что-то у вас, тогда и продажи вырастут, и спрос на товары и услуги, и доход компании, а следовательно, и зарплаты работников вырастут, то есть у тебя...       Мыслит как настоящий, одержимый предприниматель, от чего Йеджи начинает смеяться. Привычки работы продолжают жить и сопровождать людей даже в выходной.       — Ах ты хитрый жук, Шин Рюджин, зовешь своих скупать у нас товар.       — Пусть скупают у тебя, — Шин тыкает палочками в Хван, уже надумывая всякие планы по продвижению фирмы. Сама этим каждый день занимается, сложно не думать об этом в свободный час, — Специально направлю их к тебе на консультацию, как профессионалу.       Их беседа продолжается ещё долгое время и переходит в другие кафе, где они сначала попробуют десерты, а после пойдут на изысканный чай. Хван и не подумала бы, что сможет рассказать и вспомнить свои жизненные истории кому-то ещё кроме Джису и Юны. А Шин всё спрашивала да узнавала что-то новое о Хван, с интересом выслушивая и проблемы девушки связанные с работой, и прочие пустяки, как когда-то Хван выслушивала её.       Заканчивают они ближе к половине одиннадцатого на приятной поездке по городу. Шин провожает Йеджи до самой квартиры, прощается, затем мягко машет рукой напоследок и уходит.       Хван закрывает дверь, оказываясь в темной и тихой прихожей. Разворачивается, автоматическая лампа в коридоре загорается, освещая небольшой коридорчик. Йеджи прислоняется спиной к двери, шокированно вслушиваясь в трепетное сердцебиение. Оно было размеренным, спокойным... Но таким особенным. Сегодня Хван на редкость много улыбалась, но вот Рюджин – нет, хоть и усмехалась иногда. Сегодня Хван на редкость много краснела и смущалась. Сегодня Хван на редкость почувствовала себя живой...       Она прикрывает глаза, вспоминая последний темный взгляд Шин. По коже бегут мурашки, а губы опять растягиваются в слабой улыбке. Девушка поджимает губы и с глупой усмешкой уходит переодеваться.

**

      Автомобиль привычно заезжает на подземную парковку. Затем лифт, этаж, набор пароля и снова тихая квартира. Тьма окутывает сердце и душу Рюджин. Девушка снимает лакированные туфли и расстегивает пиджак. Глубоко вдыхает и направляется в свою спальню. Останавливается перед тумбочкой рядом с высоким настенным зеркалом и касается фоторамки.       Шершавое дерево, холодное стекло, за которым покоилось совместное фото, и тяжелые воспоминания. Шок давно прошел, грусть и тоска тоже, но остался неприятный, липкий и горький осадок внутри.       — Ты же... Не любила меня, верно? — хрипло произносит Шин. — И всегда пользовалась мной, — пальцы медленно и аккуратно скользят по гладкой поверхности, словно по горячей коже, — Ты врала мне целых полгода... Я не верила... Хотела найти разумное объяснение, — обводит линию челюсти, переходит на скулы, останавливаясь на глазах, — А сегодня объявился этот подонок похвастаться, — рука резко сжимает деревянную рамку так, что та под силой начинает трещать по швам, — Весело было дурить меня всё это время? — Шин сжимает и телефон, что находился в правой руке, — Пользоваться моим статусом при друзьях, тратить мои деньги, использовать мои чувства, при этом трахаясь с другим?!       Фото с яростью летит на пол. Деревянная рамка разлетается в щепки, стекло с пронзительным звуком разбивается на сотни осколков, подобно сердцу. Больше не было слез. Все выплакала. Больше не было обиды. Она бесполезна. Больше не было чувств к этому человеку. Только гнев и ненависть. Темные зрачки пылают яростью, на грани безрассудства. Зубы скрипят от разрывающего изнутри неконтролируемого исступления. Дыхание перерастает в звериный рык, а эмоции в конце долгого дня наконец-то решаются показаться.       Рюджин хочет разодрать это нелепое фото себя и Квон, которое сейчас окружило острое стекло. Шин всё равно на боль, которую она ощутит, больнее уже не станет, всё равно на кровь, сердце давно уже перестало биться, перекачивая эту жидкость по телу, всё равно на раны, которые могут остаться на руках, если она сейчас схватит фото вместе со стеклом. Девушка осознанно наклоняется, скалясь в бешеном негодовании, как телефон в руке внезапно вибрирует от полученного уведомления.       Шин застывает на месте, останавливая кисть в миллиметрах от деяния, словно выходя из транса поглотившей злобы. Недоуменно и быстро смотрит на светлый экран в темной комнате, шокированно всматриваясь в сообщение. Имя Хван Йеджи со смайликом сирени приковало взгляд Рюджин. Девушка сглатывает ком в горле, выпрямляясь и открывая чат.

Ты уже приехала домой? —

— Да, в чем дело?       Сообщение быстро читают, начиная печатать ответ.

Ни в чём, просто хотела пожелать спокойной

ночи. —

Завтра на работу, хорошо выспись! ^^ —

      Рюджин опешивает, раз за разом перечитывая сообщение. — Хорошо, ты тоже отдохни.       Затем подумав, добавляет слегка дрожащими руками: — Спокойной ночи, Йеджи.       В ответ приходит пара смешных смайликов и стикеров с мишкой в кроватке, а затем Хван выходит из сети. За окном слышится гул проезжающих машин. Лунный свет освещает осколки под ногами. Ярость куда-то ушла. Рюджин ещё немного вчитывается в странный и внезапный диалог, а затем выключает телефон. Ещё раз осматривает фото на полу, глубоко выдыхая, а затем уходит.       Быстро переодевается, завязывает волосы в пучок и включает везде свет, вооружившись веником и совком. Позже к этому комплекту добавляется и пылесос, и швабра, и тряпки с моющими средствами. Шин перебирает и выкидывает оставшиеся вещи Джиён, кружки, футболки, фотоальбомы. Чистку проводит и в телефоне. Блокирует номер, удаляет фото, видео и чаты, решая раз и навсегда покончить с прошлым. Полмесяца девушка страдала, но жизнь идет дальше. Всё забыть, конечно, не получится, но если занять себя другими делами, например, полностью уйти в работу, то и мыслей никаких не останется.       До утра Шин избавляется от всех намеков своей прошлой жизни и вымывает квартиру до блеска – в качестве бонуса. Сама тоже откисает в ванной добрые два часа и, не видя сна ни в одном глазу, снова надевает чистый костюм и высокие туфли. Укладывает красные волосы и полностью скрывает за макияжем бессонную ночь. Стрелки подчеркивают леденящий взгляд, и Шин обещает себе, что в этих глазах будет только уверенность.