Завтра мы уже не проснемся.

ㅤㅤㅤ«Спасибо этой несправедливой судьбе, что свела их.. иначе бы как минимум одного из них давно уже не было бы тут..»- ㅤㅤㅤ -«..или не одного..» ㅤㅤㅤОни живут далеко не в самом центре. Нет-нет, совершенно, даже отдаленно не в центре. В таких местах не найдешь чего-то нормального вроде приличного ресторана, или бутика с модной одеждой, по коим оба из пары привыкли водить носом, и, если повезет, покупать что-то. Ну так. Для душевного спокойствия и баланса вселенной. Но нет. Здесь самая что ни на есть окраина. ㅤㅤㅤЗдесь - едва ли ездят автобусы. Здесь, - бархатистым покровом, стекает по лестничной клетке чья-то кровь. Здесь - лучше запирать на ночь дверь. ㅤㅤㅤИх дом нельзя назвать мечтой каждого блогера этой страны, или даже нормой выше среднего обыкновенного петербуржца. Нет, как ни извернись: нельзя. Скорей уж мечта экстремала-самоубийцы; может закладчика, или наркомана, чьи делишки косвенно или прямо связаны со скрытностью. Но никак не важных птичек золотой клетки популярности. ㅤㅤㅤХотя, ласково постройки вроде этой, называются "панельками", ничего такого же созвучного здесь нет, не было, и навряд ли будет. Это место навевает место о самовыпиле, как бы жестоко не прозвучало. ㅤㅤㅤ-..Мыло, веревка, стул… Нетерпеливый оклик с улицы. Судорожно дрожащие руки, наугад застегивающие пуговицы на исполосованных запястьях. Обвисло сидевший на худых, подрагивающих плечах пиджак. Уже пора на работу. Не хватало опоздать на первый, и возможно последний за это утро автобус. А покончить с собой можно и вечером. Уже будет не так важно. А может и не так страшно...- ㅤㅤㅤВедет с подъезда вполне себе сносный тротуарчик - пусть и покрытый слоем пыли, смешанной с грязью, а может быть и с чьей-то селезенкой, еще позапрошлого года. Потрескавшиеся тропинки, старые, завядшие цветы на клумбах, запущенная линия деревьев – кто их высадил, кстати, остается загадкой долгих лет: наверняка какой-то очередной активист. “за защиту природы”. Какие же они все зануды и помешанные на перфекционизме мудаки.  ㅤㅤㅤЭтому району подавно ничего не поможет – и даже озеленение территории на пользу не пойдет: рано или поздно найдутся идиоты-сожители, которым эта зеленолиственная ересь помешает.  ㅤㅤㅤРано или поздно… ㅤㅤㅤРано или…- ㅤㅤㅤ-…или уже поздно?.. ㅤㅤㅤ✦•✦•✦ ㅤㅤㅤОстановка не так далеко, но возвращаясь домой по темным улицам, уже не хочется думать ни о чем. Такая жизнь – от выходных, до выходных – вытягивает все соки. Хотя думать головой иногда полезно, но явно же не тут и не сейчас. ㅤㅤㅤСтук невысоких каблуков о дорогу - новая привычка, находить обувь, чтобы шаги в собственных ушах отдавались глумливым эхом. Все вокруг то темнеет, то светлеет, а голова кружится едва не до рвотного рефлекса. Походка неровная, пьяная. Уже даже наплевать на то, обкрадут тебя, или изнасилуют. Хуже все равно не будет.  ㅤㅤㅤ-..Чужие, холодные, упрямые руки. Шершавые пальцы, ведущие по ребрам, будто пересчитывая свежие шрамы от нескончаемых попыток навредить себе сильней. Вскрик. Словно выстрелом в виски пульсирующая боль... Бесцеремонное начало - равно болезненный конец. Безмолвные слезы, текущая с носа кровь, метки и укусы на шее. Все это было. Все запомнили эти темные, серые улицы. Никто не спасет, никто не поможет...- ㅤㅤㅤ✦•✦•✦ ㅤㅤㅤЗвякание брелока об ключ. Все валится из рук. Приходится на миг обернуться и поднять упавшее с земли. С натяжкой в несколько секунд томительного ожидания все же удается открыть дверь в подъезд. Приятно зайти под крышу после нескольких десятков минут под цапающей кожу моросью. ㅤㅤㅤЛишь поднимаешься к первой лестничной клетке: в нос ударяет смрад и запах застоявшейся крови: горький, со сладковатыми нотками, - чей-то труп: кажется, сосед с тридцать девятой квартиры, разлагается здесь, около прохода к основному коридору, еще со вчерашнего вечера. Картина не из приятных: на лице застыл звериный оскал, а по лбу багряной полоской запеклась кровь. Брр. Из глубокой выемки проломленного пулей черепа, даже выглядывают посеревшие, от окисления кислородом, мозговые извилины, обмоченные в крови и полупрозрачной жидкости. ㅤㅤㅤПожалуй, у кого то денек выдался и похуже. хе-хе... ㅤㅤㅤ✦•✦•✦ ㅤㅤㅤДверь с неприязненным скрипом поддается, натянуто лязгнув пружинами изнутри. Сразу, после закрытия стоит проверить замки. Медленный поворот ключа в скважине. Щелчок. Второй. Можно спокойно вздохнуть, а лучше вообще не дышать, чтоб не рушить этот мир секундного блаженства: Ты дома, ты в безопасности, ты... Снова хочешь сдохнуть. ㅤㅤㅤ-..Андрей полусонно поводит плечами, скидывая с себя повидавшее жизнь пальто. Повесив то на вешалку в голову лезут неприятные навязчивые мысли. Не повеситься ли б самому? Но он все это отвергает простой мыслью - завтра уже четверг, а значит и до выходных недалеко. Можно... Еще денечек потерпеть... ㅤㅤㅤОн, бессмысленно потупив свой взгляд в пол, плетется к, повидавшей жизнь, «прачечной». Да уж, тут не разгуляться. В местах пошкрябанная и заржавелая ванна, с поцарапанными, от лезвий бритвы, бортиками мерзко поскрипывает, словно и воет вовсе. Рядом стоит, покосившаяся влево, раковина - у нее наполовину сломанный кран с нерабочей горячей водой и мыльный краник, который при поворотах соскальзывает под руками. ㅤㅤㅤГлаза застилает пелена, и Коблов чисто машинально тянется к ручке смесителя, зажимая его под натяжкой собственного веса. На ладони тут же ударяет ледяная вода, почти неощутимо облизывая пальцы. От перепада температур становится даже горячо, по рукам расползается чувство, что они вот-вот сгорят к чертям. ㅤㅤㅤНо не горят. ㅤㅤㅤ✦•✦•✦ ㅤㅤㅤПроходит где-то минута, прежде чем Андрей вытаскивает запястья из под ледяного плена. Кожа, давно бледная от постоянного сидения дома, теперь же на костяшках и кончиках фаланг стыдливо покраснела, заардев от нестерпимого холода. ㅤㅤㅤВ разбитом зеркале отражаются усталые, потухшие от постоянной темени, глаза. Вымученная улыбка, сквозь зубы, и сведенные "домиком" брови. Мерзко стало теперь от себя же самого. Не хотелось видеть отражения. Хотелось просто... Просто уснуть и не проснуться... ㅤㅤㅤНеторопливо порыскав в ящичках над раковиной коблов в конец убеждается - это дело гиблое. Там, на второй полке, ровным рядком, нетронуто лежат ватные палочки, а рядом с ними: обмазанные в крови ватные диски - ими вытирали лезвия бритвы, которая, в свою очередь, брошено валялась на краю чаши под шкафчиками. ㅤㅤㅤАндрей, еще с секунду помедлив, разворачивается, и возвращается к двери, перед этим не забыв выключить свет. ㅤㅤㅤНебольшой коридор наполнен запахом сырости, и, кажется, плесени; они дружелюбно пускают в свои холодные объятия, удушивая и сжимая горло. Да уж, от этого места легче не станет. Но это же единственная крыша над головой, и поэтому... Ах, ладно, стоит просто немного потерпеть. А потом наглотаться снотворного в таблетках сомнительного производства, и проспать очередной будильник. Сначала на семь сорок. После - на семь пятьдесят. А потом на восемь ноль-ноль. Опять опоздать, а быть может и вовсе не прийти на работу, отмазываясь жалким оправданием вроде: "заболел." ㅤㅤㅤ✦•✦•✦ ㅤㅤㅤЛампа барахлила. С перебоями она то окрашивала комнатушку в мертвенно-бледный, то погружала ее в беспросветный мрак. Прямо как в больничках восьмидесятых годов - так же пусто и запущено. Ламинат прогибался под ногами, и, подобно собакам, скулил. Этот звук резал по ушам хлеще любой неумелой скрипачки, в чьи руки попала виолончель. Здесь явно не хотелось находиться. Но приходилось...- ㅤㅤㅤВ маленькой комнатке ведущей прямо напротив двери вдоль коридора - всего несколько метров в диаметре, небольшая кухня. Старая плита, с, на ощупь-так пластмассовыми переплетками для поддержки кастрюль и всего подобного, на что бы додумался изощренный, и воистину коварный женский ум, вещиц. Тут, синим светом, догорала оставленная еще с прошлого совместно-проведенного нового года, гирлянда. Находиться здесь было равно приписыванию самому себе статуса сумасшедшего - или так считал хозяин квартиры, но не суть. Мерзкое место. ㅤㅤㅤНад неумело-обустроенным местом для готовки - шкафы со специями. Здесь есть, или как минимум было все. От душистого шафрана до всем знакомой соли, на любой вкус и цвет. Но ни солить, не перчить нечего. Из еды, дай бог, остатки. Увы, только один из парочки умеет готовить, а пока тот на работе упирается до потери пульса, бедному-несчастному Андрею остается довольствоваться либо короткими перекусами, тем что купил заранее, либо голодать. Чаще всего, кстати, второе. ㅤㅤㅤЗа углом косяка двери - еще один проход, на этот раз - в спальню. Справа: шкаф, с потертыми ручками и повидавшими жизнь дверцами - чтобы не выглядел слишком уж убого, он перекрашен в серо-голубой. Лучше от такого не стало, но прикольно вроде... В любом случае шкаф вписывается к сероватым, в невзрачную клеточку, обоям - значит жизнь удалась. ㅤㅤㅤСлева - места побольше. Распростерлась манящими объятиями незаправленная кровать со скомканными простынями в правом углу; около нее - тумба, на которой неизменно лежит упаковка сильнодействующего снотворного, и, зачастую, очки с какой то мелочевкой, попавшей туда по случайности. Но единственное, что занимает там хоть какую то часть от чего-то важного - общая фотокарточка Саши и Андрея, когда Архи только прибыл в питер, и они, напившись в хламьё, полезли целоваться в фотобудку. ㅤㅤㅤНад кроватью широкое окно. Так и хочется утром выпрыгнуть из него, чтоб насмерть... Но, с пятого этажа как-то не получалось. Только кости в районе тазобедренной части и лодыжек ломались один раз; так все желание как рукой сняло. Больновато все же. Потом еще с переломами на работу ездить - такое себе удовольствие. ㅤㅤㅤК слову так, само окно прикрыто занавеской. Смысла в ней нет - она всегда заправлена за подоконник чтоб не мешала поступающему воздуху. Как же чудесно. Заморить себя голодом, в совокупности с холодом - отличная идея. И она даже вполне себе устраивала Коблова. Но... ㅤㅤㅤНо вот, падая на кровать он снова закрывает глаза. В голове мучительно прокручиваются все самые страшные эпизоды - от них становится тошно. К горлу подступает ком - он заставляет медленно задыхаться, вытягивает весь воздух из легких, царапает их до металлического привкуса на кончике языка со внутренней стороны. ㅤㅤㅤС губ срывается полный беспомощного отчаяния всхлип, вперемешку с откашливанием - и вот, вместе с этим, по подбородку Коблова уже течет его собственная кровь. его судорожно передергивает - он начинает захлебываться. В слезах, в багровой вязкой жидкости. ㅤㅤㅤХочется обыкновенных объятий, обыкновенных ласк: да хотя-бы чужих слов, а не этой прожигающей до тла тишины. Но Андрей просто медленно и молча умирает, не способный от собственных хрипов даже позвать на помощь. Не способный сказать "прощай", тому, о ком так долго грезил. Он не дождется Саши. Нет-нет: завтра он уже не проснется.