ураган

...А потом Сейшу надел каблуки. «Разносить новую пару», — так он сказал. «Разнести к чертям все моё хваленое самообладание», — подумал Рюгуджи Потому что Сейшу, разгуливающий по квартире в одних шортах, — это административное правонарушение, влекущее за собой красные кончики ушей и нервно выдернутые заусенцы на мозолистых пальцах Дракена А Сейшу, разгуливающий по квартире в одних шортах и блядских туфлях, надетых на белые носки с полосочкой сверху, — это уже ебучая уголовка, нанесение тяжких телесных, истязание с особой жестокостью. Смотреть на это — добровольно подвергать себя пыткам, поэтому Дракен не смотрит. Хлопает дверью, стыдливо сбегает и закрывается на внутренний замок; и плевать, что в гостиной — холодное пиво и пицца, а в комнате — душно: кондей стоит только в комнате Сейшу; плевать, что они собирались посмотреть фильм и договорились об этом еще на прошлых выходных; плевать даже на растерянное лицо Сейшу, который не понимал, что послужило причиной резкого изменения настроения. Дракен падает на кровать. Упирается лбом в подушку и сильнее жмурит глаза, пытаясь забыть то, что увидел. Эффект полностью противоположный. Ноги Сейшу, кажется, отпечатались на сетчатке, выгравировались на обратной стороне век и закрывай — не закрывай глаза, ничего не поможет. Дракен рычит сдавленно, нить слюны тянется вниз. Подушка терпит, прогибается под его весом, подставляет нагретую солнцем ткань, впитывая влагу и звуки. И не такое терпела. От бетонной стены самообладания, которой Кен гордился, чего уж скрывать, не остается ни кирпичика — все сносит, рушит, разбирает на молекулы светловолосый ураган по имени Сейшу. Странно, что ураганам дают только женские имена. Сейшу мощнее Катрины, смертоноснее Марии, разрушительнее Ирмы. Сопротивляться ему — самое глупое, что можно придумать. Поэтому Дракен не сопротивляется. Шорты вместе с боксерами летят куда-то на пол, рука опускается вниз, пальцы оглаживают головку — боже, он течет похлеще девчонки, и от осознания этого накрывает еще одной волной стыда. Дракен прикусывает ребро второй ладони — быть слишком громким не хочется, стены у них картонные, а Сейшу, вероятнее всего, все еще сидит за стеной в гостиной. Хватает буквально пары минут — Дракен не жалеет себя, не растягивает удовольствие: движения резкие, так, что на грани боли — и спускает, пачкая руку и простынь. Падает на кровать, прячет хриплый стон в сгиб локтя. На руке видно только четкие следы от зубов, которые останутся на пару дней; объяснить их появление будет тяжело, но это — потом. По телу проходят последние волны оргазма, хочется воды и курить, но все, что остается, — перевернуться на бок, вытереть руку об футболку (все равно ее теперь в стирку) и закрыть глаза, в попытках прийти в себя. Мироздание явно ненавидит Дракена. Как только он, наконец, восстанавливает дыхание, — в коридоре раздается ровный стук каблуков, а после –такой же ровный, но уже в его дверь.