Утро.

Утро. Только что на часах появилась цифра 10:30. Он смотрел на них с глубокой грустью. Ложиться поздно — не проблема, но вставать… В последнее время хорошенько выспаться не удавалось, как раньше, до двенадцати или даже часу дня. Просыпаясь, всё меньше хотелось это делать. Он вставал с ужасной болью в теле... хотя, нет, он почти не вставал. Лежал часами в кровати, и потом говорил себе — пусть радуются, что я вообще проснулся. И правда — зачем просыпаться, если мир кажется ужасным? Мысли о том, чтобы уснуть и не проснуться, посещали его всё чаще. Но всё равно — все говорят, что это пройдёт, и он глупо верит в это, хотя и знает, что всё ложь. Пока сам не начнёт что-то делать, ничего не изменится. Но зачем что-то делать? Сил нет, не хочется… Одни отговорки или реальная нехватка сил. Он просыпался уже уставшим. Недавно он понял: если засыпаешь с тревогой — проснёшься с ней. Сегодня он проснулся именно с ней — тревожностью, которая, будто человек, никогда не покидает тебя. Твоя «девушка», которая только надоедает, так привязана, что кажется, никогда не избавиться. Ей всё равно на тебя и твои чувства, а ты просто тревожишься. Бред, правда? За окном серый двор, наверное, недавно был дождь или будет. В комнате прохладно. Раньше он любил холод и прохладу, а сейчас… сейчас хочется зарыться в тёплое одеяло и расплакаться от накопившихся чувств. Это ощущение странное — ненавидеть то, что когда-то любил. Он взял телефон — ноль процентов. Вставать не хотелось, но зарядку взять надо было. И, преодолевая боль, он пошёл в другую комнату. «Другая комната» звучит просто, а на деле — до жути тяжело заставить себя идти туда. Это не лень — это тяжесть. Тело будто вдвое тяжелее. Телефон на зарядке, а он сидит на полу у стены, укутанный в тёплое одеяло, думает о смысле жизни, пока телефон включается. Смысл жизни… Что это? Известен ли он кому-то? Зачем жить, если все равно умрём? Люди отвечают по-разному: для кого-то это — семья, для кого-то — карьера, для кого-то — питомцы. А есть ли смысл, который одинаков для всех? Неизвестно. Неизвестность всегда пугала его — темнота, тёмные переулки, прохожие, общественный транспорт, будущее. Казалось, зачем думать об этом? Надо жить здесь и сейчас. Но… хочет ли он жить? Может, мысли о будущем дают последнюю надежду выжить? Выжить. Люди должны жить, а не выживать. Почему он — выживает, а не живёт? Вечный вопрос. Жизнь не радует, приносит только боль и неприятности. Он боялся смерти, раз столько о ней думал? Да, ужасно боялся. Тогда в чём смысл? Сам он не знал. Хотелось не умереть, а исчезнуть — просто не существовать, стать невидимым, но не мёртвым. Может показаться, что это одно и то же, но для него — разные вещи. В голове снова крутилась мысль: никто не поможет. Ни один человек. Он один, оставлен на бой с самим собой. И пока что не выходит выйти победителем. Это бесконечный бой. Хотелось рвать и метать, а сил и возможности нет. «Надо встать и умыться», — подумал он. Но даже это казалось невозможным и ужасно тяжёлым. Поэтому, наверное, он ещё долго не умоется. Голову не мыл уже две недели — сил нет. Выглядит нормально, и ладно. Он моется только по вечерам, и то, если его заставляют. Хотелось просто гнить в кровати без смысла. От одной только мысли, что можно ничего не делать, лежать и ничего не чувствовать — становилось лучше. Он знал, что в любой момент может просто лечь. Но больше всего хотел тёплых объятий, поддержки и, может, тёплого чая в дождливый день вместе с любимым другом, который выслушает. Но не было ни друга, ни объятий, ни поддержки. Были только дождливые дни. Он лёг на пол. Холодный пол под телом приносил удовольствие — небольшое чувство свободы. Он посмотрел в потолок — из глаз медленно катились слёзы. Стоп. Сейчас нельзя плакать — не время. Он всегда откладывал выпуск эмоций. Вроде так нуждался, а теперь только откладывает. Теперь при любой возможности пытается заплакать, но сам же себя останавливает. Слёзы были быстро вытерты. Он с трудом встал и пошёл умываться. Хотя, кто знает, может, и там он ещё полчаса просидит на полу, заставляя себя включить воду и наконец-то умыться.