Беспамятство

Вейна Валькорион. Меня зовут Вейна. Мне говорили, что я — никто. И я почти в это поверила. Семь лет назад. Десять лет я жила в пыльном доме на краю света, под чужим именем, с женщиной, которую называла матерью. Ада Ксар — так её звали здесь, на забытой всеми планете Дерран, где даже солнце казалось уставшим. Она пекла лепёшки из местного зерна, выращивала травы, лечила соседей от песчаной лихорадки. Иногда рассказывала сказки перед сном. И в те годы я думала, что именно так живут все дети — просто, тихо, без знамений и без войны. Но иногда… Когда наступала тишина — настоящая, мёртвая тишина — я слышала их. Голоса. Они не были злыми. И не добрыми. Они были древними, как если бы само время вспоминало меня. Иногда они шептали моё имя, иногда — чужие слова на незнакомых языках. Иногда — я просто знала, что они есть, как знаешь, что за дверью кто-то стоит, хотя всё кажется спокойным. Ада никогда не спрашивала об этом. И я молчала. Я не знала тогда, что эти голоса были частью меня. Что они были связаны с тем, что я должна была забыть. Мои настоящие родители умерли, когда мне было три. Меня вырвали из горящего шаттла, а потом... потом была тьма, беспамятство и её лицо. Лицо Ады. Я звала её мамой, но теперь знаю: это все было заранее продуманной игрой. Как-то раз, когда солнце ещё не поднялось над хребтами Деррана, и в доме стояла полутьма. Ветер шёл с востока, принося с собой запах пыли и чего-то ещё — старого, как если бы сама планета вспоминала о чём-то давно похороненном. Я проснулась раньше обычного. Что-то внутри меня тянуло вниз — туда, куда я никогда не заходила одна. Дом, в котором мы жили, стоял на краю плато, где когда-то было поселение учёных и архивистов. Почти всё сгорело или осело под землю, когда на планету упал обломок старого спутника. Осталась только наша часть, будто вырванная из прошлого кусок мира. Ада никогда не разрешала мне играть в дальнем крыле. «Опасно», — говорила она. «Ненадёжный пол. Радиация. Мёртвый воздух». Но в то утро я не могла остановиться. Я пошла туда босиком, ступая по холодным плитам. Доски под ногами стонали, как будто дом хотел предупредить меня, но я продолжала идти. И на углу старой библиотеки — комнаты без книг, где только паутина и пустые стеллажи — пол подо мной провалился. Я не закричала. Только вскинула руки, инстинктивно сгруппировалась, как учила Ада, и ударилась о камень с глухим стуком. Боль в локтях, кровь на коленях — это было ничто по сравнению с тем, что я увидела. Под домом скрывалось подземелье. Оно не было частью оригинальной постройки — стены были древнее, покрытые символами, которых я не узнала. Свет с поверхности пробивался сквозь щель в потолке, отбрасывая неровные тени на пол, где лежал железный ящик. Он был весь в ржавчине и пыли, но не тронут временем. Как будто кто-то оставил его там не сотни лет назад, а вчера. Я подошла. На крышке был символ — круг, расщеплённый пополам, с искрой в центре. Он показался мне знакомо-жутким. Я протянула руку, и крышка отозвалась — не щелчком, не замком, а чем-то внутри меня. Я чувствовала, как воздух стал плотнее. В голове возник звон. Крышка открылась. Внутри лежал маленький предмет — кристалл, гладкий и синий, с тусклым внутренним светом. Я дотронулась до него, и в следующее мгновение — вспышка. Голограмма вспыхнула прямо передо мной. Воздух над ящиком загустел, и из него вырос силуэт мужчины в тёмных одеждах, с резко очерченными скулами и глазами, в которых горело знание — древнее и холодное, как космос. — Вейна Валькорион, — сказал он. Я замерла. Это имя… Я его знала, но не знала, откуда. Оно отзывалось в моих костях, как удар, как правда, которую душа хранила дольше, чем тело. — Если ты это слышишь, значит ты жива, — продолжал голос. — Значит Ада сдержала клятву. Пауза. — Нас больше нет. Дом пал. Нас предали, потому что мы были слишком сильны, слишком свободны. Но ты… ты осталась. Ты последняя. Не позволяй им забыть. Голограмма исчезла. Я осталась в темноте, с кристаллом в руках и дрожью в груди. Я не сразу смогла подняться. Сердце билось, как бешеное. Я не знала, кто он — этот человек. Отец? Друг? Последний голос Дома, стёртого с карты? Но я знала одно: он говорил правду. Я чувствовала это. Сила говорила мне об этом. И имя, которое он произнёс — Вейна Валькорион — оно больше не казалось чужим. Оно было моим. Давно забытым, но моим. Я поднялась из подземелья в сером свете утра, как будто сама земля выплюнула меня обратно. В грязи, с пылью в волосах, с кристаллом, который будто пульсировал в такт моему сердцу. Когда Ада увидела меня, она не задала ни одного вопроса. Только долго смотрела, молча, пока я не прошептала: — Ты знала. Всегда знала. Она кивнула. — Я пыталась дать тебе покой. Но ты не создана для покоя, Вейна. И в тот миг я поняла: моё детство закончилось. Я не могла больше быть просто девочкой в доме на краю пустыни. Я должна была вспомнить. Должна была знать, кто я.  Шесть лет назад. Мало, что изменилось за последний год. Я бегала и узнавала насчет своих родителей, но никто ничего не знал. Ада молчала с тех пор, а я билась за свою правду. Правда дальше планеты уйти я не могла, но мечтала больше жизни. Но иногда лучше было держать свои желания под уздой. За мной пришли. Но не семья, не спасители и не джедаи, а ситхи. Я тогда еще не знала, кто это такие. Человек, чем-то похожий на черта забрал меня из дома, обещая оставит Аду в живых, но как только мы взлетели на неизвестном мне судне, мой дом взорвался. Я кричала и плакала, а он лишь говорил: —Дай гневу и ненависти найти тебя, мой юный избранник. И я дала. Пинала и била, как могла все что видела вокруг. Гнев буквально окутал меня, а когда я пришла в себя, мы уже были далеко от моей планеты. Я не помню, как долго мы летели. Время в космосе течёт иначе, особенно когда твой мир только что сгорел. Я сидела в углу камеры — маленькой, тёмной, с металлическими стенами, которые впитывали каждый звук, будто жадно пожирали его. Меня не били. Не пытали. Даже не связывали. Но я чувствовала, как что-то давит на разум — холодное, чужое, словно чёрные щупальца, обвивающие каждую мысль. Человек, который назвал себя Дартом Зерексом, приходил ко мне каждый день. Он не был похож на тех ситхов, о которых потом рассказывали мне — не брызгал слюной от ярости, не метал молнии. Он был спокоен, как лезвие перед ударом. Его голос звучал мягко, почти ласково, когда он спрашивал: — Ты слышишь их, да? Голоса? Я молчала. — Они зовут тебя по имени. Настоящему. Я сжимала кулаки, чувствуя, как кристалл — единственное, что удалось пронести с Деррана, — жжёт карман. — Ты не просто девочка, Вейна. Ты — наследница. Последняя из Валькорионов. Я не знала, что это значит. Но знала другое: он лжёт. Не в словах — в чём-то глубже. Он хотел чего-то от меня, чего-то, что я не могла дать. Потому что не помнила. Но голоса помнили и впервые за долгое время я стала их слушать. Пять лет назад. Темница. Очередной испытания от учителя. Холодный металл под босыми ногами. Воздух, пропитанный запахом озона и страха. Руки, скованные энергетическими манжетами, жгли кожу, подавляя любую попытку дотянуться до Силы. Но голоса — их они заглушить не могли. "Сопротивляйся." "Но не ломайся." "Они не достойны тебя." Дверь открылась с тихим шипением. В проёме стоял Дарт Зерекс, его жёлтые глаза мерцали в полутьме, как у хищника, выслеживающего добычу. — Ты упряма, — сказал он. — Но упрямство — это просто страх под другим именем. Я не ответила. Он подошёл ближе. — Ты боишься вспомнить. Боишься своей крови. — Я не боюсь тебя, — прошептала я. Он улыбнулся. — Это мы проверим. Испытание. Они ввели мне что-то в вену. Сначала — жар. Потом — лезвия под кожей. Каждый нерв вспыхнул, будто меня поджаривали заживо. Я сжала зубы, но крик всё равно вырвался. — Гнев — это хорошо, — сказал Зерекс, наблюдая, как я корчусь на полу. — Но его недостаточно. Я попыталась отгородиться, как учила меня Ада — представить стену, барьер… Но голоса шептали: "Не сопротивляйся." "Пропусти её через себя." "Боль — это просто волна. Ты — океан." Я закрыла глаза и увидела никогда мною невиданные края. Зеленые леса, водопады и мир. Все резко окрашивается кровью и лавой. Вулкан начинает извергаться. —Ты убила своих родных! Ты подставила их! Твое рождение никому не нужно было! —Достаточно! — мой голос немножко дрожит из-за Силы, что просыпается и дергаю наручники. —Покажи мне то, что в тебе живет! Сила откликается и я поднимаюсь. Четыре года назад. Тренировочный зал «Когтя Молота» был выдолблен прямо в скале — огромное, мрачное пространство, где эхо ударов световых мечей сливалось с шипением перегретого металла. Стены покрывали шрамы от бесчисленных сражений, а в воздухе витал запах озона и горелой плоти. И посреди этого ада — я. Световой меч в руке казался чужим. Тяжёлым. Неправильным. — Снова, — раздался голос Дарта Зерекса. Он стоял на наблюдательной платформе, скрестив руки, его жёлтые глаза холодно отслеживали каждый мой шаг. Передо мной активировались три тренировочных дроида — их красные «глаза» мерцали, бластеры настраивались на низкую мощность. Достаточной, чтобы очень больно жалило. «Ненавижу эти штуки», — подумала я. Первый выстрел пришёлся мне в плечо. — Агх! Боль пронзила тело, но я не упала. Вместо этого раздражение вспыхнуло где-то глубоко внутри, горячее и ясное, чем всё остальное. — Ты должна чувствовать меч, — сказал Зерекс. — Он не инструмент. Он продолжениетебя. — Он кусок металла! — огрызнулась я, отбивая следующий выстрел. Меч дрожал в руках, но на этот раз я поймала его ритм. Удар. Отражение. Шаг вперёд. Дроид слева взвыл, когда мой меч рассек его пополам. Искры брызнули в воздух, и что-то внутри меня ожило. — Хорошо, — пробормотал Зерекс. Но я уже не слушала. Второй дроид выстрелил. Я провела мечом по дуге, отправив болт прямо в третий. Оба взорвались, и я рассмеялась. Это было… весело. Не тренировка. Не урок. Разрядка. Я повернулась к последнему дроиду, чувствуя, как гнев и ярость текут сквозь пальцы, питая удар. — Давай же, кусок хлама! Он выстрелил. Я рубанула сверху вниз, рассекая его от «головы» до основания. Тишина. Потом — медленные аплодисменты. Зерекс спускался по лестнице, его лицо было недовольным, но в глазах… в глазах было удовлетворение. — Наконец-то. Я тяжело дышала, пот катился по спине. — Я сделала это. — Нет, — он подошёл ближе. — Ты разрушила. Это не одно и то же. Я сжала кулаки. — Какая разница? Он наклонился, его дыхание пахло металлом и чем-то горьким. — Разница в том, что завтра ты будешь делать это не с дроидами. Я замерла. — С кем тогда? Он улыбнулся. — С живыми. Три года назад. Темные коридоры крепости ситхов были похожи на змеиные норы — извилистые, душные, пропитанные страхом и болью. Я шла по ним, стиснув зубы, чувствуя, как свежие ожоги на спине пульсируют в такт шагам. Опять провал. Опять наказание. Дарт Зерекс был недоволен. Опять. — Ты сопротивляешься, Вейна, — шипел он после последней тренировки, когда я отказалась добить пленного повстанца. — Ты цепляешься за слабость, которая тебя убьёт. Я не ответила. Теперь же, стоя под ледяным душем (роскошь, которую мне оставили только потому, что кровь мешала тренировкам), я смотрела на своё отражение в потёкшем металлическом зеркале. Зеленые глаза. Бледная кожа. Шрамы — старые и новые. И злость. Глубокая, немая злость, которая копилась годами. И казалось скоро, она найдет свой выход.