Через одну могилу или у меня есть шанс.

***

      Нежными и плавными движениями изящные руки скользили и гладили без разбора и волосы, и щеку, и шею с плечом, что иногда напрягались и снова успокаивались. Сидя рядом на кровати, Абаддона со спокойствием оглаживала нежно-розовую кожу. Цепкими движениями попадая в такт собственным мыслям, которые как всегда, были ничем иным, чем вечным гонение, она не замечала как успокаивается, и как гонители её тёмных мыслей рассыпаются мелким снегом, словно через сито отдаляясь от неё. Не исчезая, но испаряясь на глазах постепенно, незаметно. Невинные прикосновения дарили теплоту, от нехватки которой, в последнее время хотелось выть. Да.. И давно, спрашивается, родина стала непосильной каторгой для юной девушки? Этот вопрос сам исчерпывал себя, когда мягкие руки снова ложились на голову и продолжали успокаивать, всё приглаживая взъерошенные мысли. Дом есть дом.       Непроглядная темнота и яркий месяц неполной луны били в окна мягким, рассеянным светом. Луна сегодня ярче, чем обычно. Туч меньше, погода тише. Редкий шорох листьев и деревьев мог не нарочно приковать к себе чуткое внимание союза беса и человека, не разрывая монотонных действий и не врываясь в тихое место, боясь потревожить и прогнать.       Спокойные действия возвращали былую тишь и гладь в жизни Пинки. Это минутное умиротворение хотелось задержать в своем теле, точно также, как и задержать длинные, ловкие пальцы в своих волосах. Словно песок, волосы рассыпа́лись из аккуратно набранной прядки на бледно-розовую кожу. Никаких взбалмошных, необдуманных и грубых движений. Лишь одна ласка и нежность. Никакой угрозы или опасности. Не нужно сломя голову бежать и оглядываться назад. Не нужно умолять. Нет никаких слезных мольб о пощаде, помиловании друзей, близких тебе людей. Не нужно жертвовать собой прямо сейчас. Всё тихо и спокойно.       Иногда Пинки вздрагивала, когда мягкие руки отстранялись от неё. В эти минуты, приоткрывая глаза и смотря мутным, недоумённым взглядом, руки снова возвращались на её тело. Если что-то и могло сейчас существовать и наполнять робкое тело Пинки теплом и спокойствием, то оно сидит на коленях прямо перед ней. Слегка неровный пол словно отпечатываетсячерез лежащий на нём плед на коже. Чувствительное тело после изматывающе долгого дня отзывалось на любую мелочь: будь то нежная линия проведённая подушечкой пальца по щеке или грубая, плотно набитая подушка. – Абаддона..- Тихим шёпотом Пинки заставила воздух замереть на долю секунды.       Открыв голубые глаза, она с трепетом взглянула на демона. Демон уныния смотрела на неё полуприкрытыми глазами, явно готовая в любую секунду ответить на её вопрос. Непроницаемый взгляд просил девушку продолжить. – Скажи.. Твоя ретроспективность намного превосходит ту же Формиона..ведь так? - Глаза Пинки встретелись с взглядом Абаддоны, что с неподдельным интересом вслушивалась в её слова. Напряжение скокнуло в мышцах, принуждая перестать дремать. – Да, Пинки, это именно так. - Мелодичный голос и лёгкая улыбка коснулись лица демона, заставляя слегка расслабиться и утонуть в омуте этих ледяных глаз. Возможно, демон и хотела бы дополнить свою речь, но решив пока не делать этого, она с выжиданием рассматривала девушку, лежащую перед ней. Лишь беглым осмотром можно было сразу выявить что та неподдельно нервничает, пусть пока и не показывает этого так открыто. Пинки лежала на боку, засучив одну руку под подушку, а вторую положив сверху, благодаря чему, можно было видеть, что верхняя ладонь прижимается к подушке неестественно сильно, а взволнованность стала наращиваться и витать в воздухе так сильно, словно кто-то стоящий рядом решил надушиться своим любимым парфюмом. И от последнего становилось не по себе уже демону. Что вызвало такую перемену в девушке? Они знакомы, можно сказать, давно. Полгода. Заполучив Дискорда в свои руки высокой ценой, они постарались выжать из него максимум пользы. Так, над Понивилем красовался Купол Хаоса ( как его сокрвщённо называли. Не могло же его благородие Дискорд обойтись столь коротким названием?), меняющий поток времени внутри него. Два часа за куполом = одному месяцу внутри К.Х. Дискорд воспротивился уменьшать время, ведь ему и без того тяжело далась даже такая авантюра. Бес сам по себе стал куда грубее и недовольнее чем обычно. От чего, да почему - ответы в самой шестёрке, или одной шестой.       Подготовка к войне шла своим ходом, физической, эмоциональной и психической нагрузки и тренировки было немерено. Много времени было потеряно ещё тогда, на поиск Дискорда. Но зато, у девушек появилась возможность спать от четырех или шести часов в день. Были и среди горожан добровольцы. Многое произошло, и что таить, происходит. В подготовку входила огромная часть провождения времени со своим демоном-союзником. Ведь чем лучше человек знает Силу, её природу, возможности и самого демона, тем ему легче воспринимать и понимать Силу.       Пинки с Абаддоной неплохо поладили, что с близкого расстояния делало их друзьями. Хотя, сказать, что их взгляды на жизнь, её уклад, на разного рода, казалось бы, простых вещей были одинаковыми - не совсем правда, а точнее, настоящая ложь. Хотя схожести и точки соприкосновения были. Демон учила её своеобразной гуманности, пусть это и было из практики: " Видишь раненого бойца в луже его собственной крови? Так подойди и отними у него жизнь. Ты сейчас подарил ему избавление.". Но Пинки слегка дичило такое проявление милосердия, пусть и, всё таки, логичного. Но об этом позже.       Всё же, Пинки легко усваивала материал и впитывала информацию как губка (стоит учитывать и подход Абаддоны. Пинки всё хорошо понимает и усваивает только с таким же хорошим объяснением и пояснением тех или иных конструкций), что часто давало и время на простое общение. В ходе него Пинки могла с легкостью рассказать всё бытиё существования своего демона, разбуди её хоть поздно ночью. И нет, Абаддона не самовлюблённая до чёртиков, это Пинки любопытный слушатель. Если они обе и искали себе друзей, на постоянной основе желая с кем-либо познакомится, то они нашли друг друга.       Оттого, что они неумолимо быстро сближались, сердца обеих (да, данная форма Абаддоны имеет тот же набор органов, что и у любой девушки. И нет. Менструации нет.), часто переживали то, что чувствовали либо давно, либо никогда. Не тронутый никем цветок сейчас робко посматривал в глаза демона, боясь в лишний раз дыхнуть. Пусть Абаддона и чувствовала помимо волнения и некие трепетные движения в её душе, она не могла взять в толк, что же всё-таки происходит сейчас с девушкой. – Пинки, если что-то не так, ты можешь спокойно об этом мне сказать. Ты же знаешь, что я не сделаю тебе ничего плохого. - В попытке успокоить Абаддона не сводила с девушки глаз, уже слегка обеспокоенно задавая этот вопрос. Да, она беспокоится об этой девушке не так, как о других, и эта новость бурлила и кипела в голове демона. Страшно сравнивать эти чувства с теми, что она испытывала к предшественнику Пинки. Но сама суть не менялась. Это было наверное то же самое, что было и тогда. И это нелегко признать и усвоить. – Нет, Абаддона, всё нормально. - Пай медленно отвела глаза и взглянула в потолок. - Просто меня резко заинтересовал именно этот вопрос. И я..хотела его уточнить.       Демон склонила голову и уставилась на Пинки Пай. Неужели, это сейчас была попытка скрыть от неё правду? – Ты в этом уверена? А я более чем уверена, что мне не кажется и ты пытаешься уйти от ответа. - Ласковый голос как всегда ласкал слух, но на этот раз Пинки поняла, что привлекла внимание своего демона, и теперь Абаддона сделает всё, чтобы выудить у неё этот секрет. Пинки вернула глаза на лицо Суицидника и продолжила нести собственный бред. Осталось только его не расплескать, ведь так? – Эм.. Прости, Абаддона, но я не могу тебе этого сказать. Это секрет. - Девушка слегка замялась, а одеяло под её подмышкой стало прилегать к телу резко плотнее.       Этого действия не заметила Пинки, но зато оценила демон. И пусть эта затея что-то скрывать от неё, не больно ей понравилась, но Абаддона замолчала. Она хотела, чтобы Пинки поведала ей, что её тревожит самостоятельно, как настоящий друг. Они провели много ночей вместе, общаясь, когда доставалась свободная минутка и у той и у другой. И так получилось, что походы к Пинки стали чаще и длительнее, пока не доходили до полноценной ночёвки. И демона сейчас интересовало поведение Пинки Пай. Оно никогда не было таким в её присутствии. Ведь из-за чего и почему девушка резко занервничала? Сложно сподвязать всё это под что-то конкретное, ведь промахнуться легко, а сделать Пинки ненароком больно может быть даже проще, чем кажется. Она стала слишком ранимой.       Недоумение смешанное с беспокойством наверняка слишком ярко выражалось в глазах демона, от чего девушка взяла её за руку и нежно накрыла своей ладонью сверху. Продолжая не отрываясь смотреть на Пинки Пай Абаддона размышляла одновременно над многим. Возможно, стоило статься уговаривать девушку разными способами? Или так не поступают? – Пинки, неужели у тебя есть причины мне не доверять? – Нет, что ты. Просто я.. пока не готова тебе это рассказать.. Не пойми меня неправильно, Абаддона. – Если это что-то настолько серьезное, то может мне лучше знать об этом? Особенно, если это касается нашей или твоей безопасности. Я не хочу, чтобы ты случайно пострадала. Ты можешь мне доверится. Если надо, то я никому не расскажу о нашем сегодняшнем разговоре. - Абаддона пусть и говорила со своим обычным, спокойным лицом, но обеспокоенные нотки так и наровились играть целую балладу.       Сейчас, Абаддона была насторожена, как никогда. Поведение девушки её начало волновать. Пинки постоянно поджимала губы, немного неровно дышала, отводила и снова смотрела прямо ей в глаза, ёрзала.. Самое ужасное было то, что девушка старалась вжаться в импровизированную постель, как можно сильнее. – Нет, этого не нужно. - Чуть резче ответила девушка, быстро добавив - Ничего серьезного. Абсолютно. Это не стоит того, чтобы ты и другие волновались. Правда, всё хорошо, Абаддона. Спасибо, что так беспокоишься за меня. - Торопливо договорив, Пай уставилась на демона, будто бы если Пинки не сказала это всё настолько быстро, та бы её прикончила на месте. Не описать, что девушка испытывала. Пай едва переводила дыхание, словно совершила целый забег до другого конца города да 10 минут. Бриллиантовые глаза демона словно светились в темноте, а от лунного света они становились лишь выразительнее. Безупречное, лёгкое, с голубоватым отливом платье, словно то собрано из нежных лепестков цветов, гармонично сочеталось с блондинистыми, желтоватыми волосами. Взгляд то и дело бегал по её образу. Сердце всё быстрее стучало. Как же это глупо.. Сейчас больше всего хотелось этих аккуратных и нежных движений по телу Пинки. Этой нежности не сыскать нигде, кроме рук её демона. Её сейчас тревожила мысль о том, что Абаддона уйдет. Конечно, они знакомы..не то что долго и шанс того, что её демон так просто встанет и уйдет, была..идиотической и наивной. Но странного рода страх таился под сердцем и уже успел овладеть и разумом, и телом. Она не знала, зачем вообще завела этот разговор и почему так сильно она сейчас дрожит. Была близка к провалу? Просто не стоит произносить в своей голове то, что может узнать посторонний. – Пинки..- Обеспокоенно оглядывая Пинки, Абаддона пришла к выводу, что той, всё таки нехорошо. Она приблизилась к девушке, тем самым убрав дрожащую ладонь со своей руки. Девушка во все глаза смотрела на то, как к ней сейчас приближается неминуемое. – Абаддона, что ты..! - Стараясь не переходить на крик, Пинки громко шепнула, приподнявшись на локотках. Абаддона села почти вплотную к талии Пинки Пай и решительно смотрела той в глаза. Да. Теперь то, что тревожило её буду, сидела не поодаль, как раз на расстоянии вытянутой руки, а вплотную. Язык Пинки словно на несколько секунд припал к нёбу. Девушка постаралась собраться. Теперь встревоженный взор прошерстил внутри всю душу. Пинки более чем уверена,что Абаддона не оставляет даже таких манипулятивных способов. Что для неё безумно странно. – Что на тебя нашло, Пинки? Я не совсем понимаю тебя.. Ты явно не в порядке. - Сказав эти слова, Абаддона положила руку сначала на правое плечо Пинки. - Ты вся дрожишь.. Если ты заболела, то мы можем обратится к Формиону. Я думаю, ему под силу излечить тебя. - Брови Абаддоны свелись к переносице, а прядь на её лице слегка прикрывала собой тревогу, отобразившуюся на лице демона. Теперь она не выдерживала и её эмоции ярко отражала мимика. Бабочки в животе Пинки стали зарождаться с новой силой. Нужно не забывать дышать. Но на этот раз нужно остановить демона. Пинки убрала руку, Абаддоны: - Я понимаю, что ты очень переживаешь, но я уверена, что я просто замёрзла и перенервничала из-за своего секрета. Я обещаю, что расскажу тебе о нём, но тебе действительно не стоит обо мне беспокоится. Я дорожу этим и твоей заботой. Если хочешь, я обращусь к нашей ветке и спрошу его о своем здоровье..как нибудь. - Пинки проговаривала это медленно, наблюдая за тем, как потихоньку меняется выражение в глазах и лице демона. Она ей ещё не совсем поверила, но про секрет и поспешное обещание последняя явно запомнила. Небольшое молчание и тяжёлое дыхание Абаддоны, едва ли не принуждало Пинки начать копошится в себе и выдать демона всё, как на духу. Но тренировки и практика дали вовремя о себе знать и самоконтроль вернулся быстро. Абаддона же с недоверием и небольшой грустью всё также мягко смотрит на неё.

***

      После этого ночного инцидента прошло ещё пару дней. Казалось бы, время утекло словно песок сквозь пальцы и беспокоиться не о чем. Но нет. Обе всё ещё ярко вспоминали ту ночь и неловко встречались взглядами.       Конечно, неловким казалось это только Пинки Пай, пусть она и заставляла себя быть спокойнее, иногда прибегая к различного рода заклинаниям, чтобы от грусти от редких, но не менее нежных прикосновений Абаддоны, не расплакаться. Разумеется, демон чувствовала её лучше, чем температуру воздуха. Эти эмоции плескались в Пинки Пай, словно в океане шторм. И это захлёстывало демона с головой. Её беспокоило то, что происходило с Пинки. Интерес и любопытство снова сплетались в что-то нездоровое, по правилам "дружбы людей".       Демон не оставляла попыток разговорить Пинки, но та сразу меняла тему, как разговор приближался хоть на миллиметр к её "тайне". Весь таинственный мрак возле Пай, несомненно, просто горел зелёным призывным светом для её демона. Абаддона за полгода постаралась принять, что такое дружба, но принять, не значит до конца понимать всех правил и установок. Демон понимала, что много расспрашивать о секрете Пинки, сводя к этому каждый разговор, даже во время тренировок и практики нехорошо. Хотя, она могла спокойно признать, что у неё едва не чешутся руки узнать, с чего бы то Пинки испытывала настолько много эмоций и метаний внутри себя. Пай старалась очень мягко относится к Абаддона, в лишний раз не проявлять никакой грубости, скорее, наоборот, относится с доброжелательностью и нежностью. Впрочем, она единственная из всех пони, кто действительно стал ей очень близким другом. Возможно, с другими девушками из их шестёрки, она могла описать отношения, не более чем дружелюбные. Такое милосердие, которому следует Абаддона отталкивает всех и каждую. Единственная Пинки приблизилась к ней настолько, что смогла принять, пусть и не разделить, это гуманное мнение. Хотя Пай, сама не знала, как относится к такому мировоззрению демона, но знала точно, что они близки, пусть незримо, но желать лучшего каждому и сочувствовать, сопереживать любому бедолаге, если он это заслуживает - у них в крови. Они часто приходили к сотрудничеству, компромиссу. Им нравилось узнавать новое друг о друге. Хотя конечно, Абаддону сложно было чем либо удивить из жизни Пинки. Она слишком обычная, а демон, слишком сильная, и видит всё уже на тонны текста вперёд, перед тем, как девушка их произнесёт.       Но Абаддона больше всего отдавала предпочтение Пинки. Эта сильная душа могла сравниться с покойной Элизабет Вильямс. Их души были настолько же чистые, насколько похожие. И даже тот факт, что Пинки обменяла свой дар и талант на остатки знаний Спэм и Темохпаба, что загрязнило и очернило её душу, не делает её плохой или ужасной. Это наоборот показывает, насколько она любит друзей, жизнь и насколько же сильно она ценит эти дары, что способна на такой рисковый поступок. Она не идеальна, она неопытна, но её желание помочь и защитить то, что ей дорого удивляло и обескураживало, даже саму Абаддону. Пинки знала, что Амдусциас силён и опасен. Но её это не смутило. Она ринулась в бой, заведомо узнав, какую нужно заплатить цену. Её храбрости и любви к друзьям можно только восхищаться. Пойти, сразиться с сильнейшим демоном и отдать жизнь за свою подругу - то, что не поддаётся никакому сравнению. Её душа кристально чиста, как и помыслы. Чёрная магия не сделала и не сделает её плохой. Это главное, она не причинит людям зла, она не доставит боли.       Эта чистота заставляла Абаддону раскрываться Пинки, понимать, что эта девушка для неё друг, настоящий друг, слушатель, рассказчик, который не сделает ничего против неё самой и людей вокруг. И как Абаддона знала, девушка тоже считает её не злым и вредным бесом, а чем-то живым, пусть это и странно говорить в отношении к демону. Пусть Абаддона и сложный, запутавшийся клубок демонической материи, она всё ещё бывший Ангел. С такими же бывшими, изменившимися идеалами. То что было для неё спасением тогда, сейчас - мука. Ангелом она освобождала людей от смерти, могла спасти их, не проливая чужой крови. Но демоном, спасение всех умирающих и нуждающихся в быстром решении - стало лишь их убийство. Та милость в исцелении любых ран теперь главное оружие и оправдание каждой петле. Снизошедшая от этого мира, она перетерпела многое. Не представить себе её мучений. Лишиться смысла своего существования, вмиг приобретая то, против чего стояла, существовала и жила. Всё, чем она может помочь тем, кто уже наделён её проклятьем - это быстрая, но болезненная смерть. И её не беспокоит то, сколько физической боли нанесут ей люди, её волнует лишь их дальнейшая судьба, и ей очень жаль, что она сложится по одному сценарию.       И это жестокое добродушие очень завораживает Пинки. С одной стороны, это жестоко, убивать человека, да ещё и повешением, с насилием над его психикой, и какой бы то ни было, моралью. Но с другой, для человека, что и так окончит свою жизнь в страданиях, это был самый настоящий милосердный и гуманный поступок от демона. Ведь он и так уже должен забыть о своем счастье, после встречи с Суицидником. И это не новость. Это разочаровывало Пинки Пай. Всё таки, ей близко мирское понятие о милосердии, хотя, она не могла не признавать, что убийство и так, почти мёртвого человека, в какой-то степени благородно. Это было нелегко принимать, как и многие законы демонов и Темохпаба. Ибо их нравы были настолько ожесточёнными, корыстными, кошмарными и душащими, что хотелось выть и кричать, уже просто узнавая об этом из разного рода воспоминаний демонов в качестве ознакомления и практики, если придётся подменить ими какого нибудь стража, незаметно, естественно. Ничто не имеет смысла. Последнее Пинки выносила на износ. Все жестокости и насилие упирались раскалёнными иглами ей в сердце и душу, и приходилось учиться держаться стойко. Но в конечном итоге, она этого не могла вынести долго, и потому плакалась в плечо Абаддоны, как в подушку, гарантирующую ей и всем безопасность. Пай плохо справлялась с такими упражнениями, в отличие, казалось бы, от Флаттершай.       Такой не маленький срок в Куполе Хаоса, изнуряющие дни и тренировки, тесное общение с демоном Грома, его сила, текущая в жилах и гонимая сердцем пегаски, дали свои плоды. Флаттершай и по сей день подверается диким испытаниям, от чего психика бедняжки сильно страдает. Она стала овощем, послушной, изломанной куклой своего демона жестокости. Характер Флаттершай направился в нужное русло для Амдусциаса, и стала податливой глиной в руках умелого мастера.        Не стоило и надеяться на хороший исход этих недоотношений, когда на кону свобода Грома и целая Эквестрия. Пусть он и женился на ней, но это не меняет его сущность. Он жестокость, её воплощение. И его доброта - не всегда то, чему нужно радоваться. Да, он был мягок с девушкой, но эта мягкость таила клыки с капающим с них ядом. Всё имеет холодный рассчёт. У Грома на всё есть своё мнение и свои законы, и он устанавливает их сам. Флаттершай для него - маленький, неуклюжий, неопытный и неумелый ребёнок, так ещё и проблемный, что даже прочие девушки осмеливаются это понимать. И это второй раз, когда он становится отцом по нужде. Все остальные демоны имели свои замашки. К слову, Рарити было несладко, а об Эпплджек с Радугой не стоит упоминать. Вряд ли последняя когда либо хотела бы рассказать о поедании трупика животного.

***

Абаддона и Пинки после очередного изматывающего дня вернулись в Библиотеку Твайлайт. Всё таки, Пинки Пай спала либо одна, либо с Абаддоной, либо как повезёт. Сегодня выпал первый вариант. По своему обычаю, Пинки занавесила зеркальце, что было над импровизированным" умывальником". Под импровизированным "умывальником" подразумевается подвешенное к стенке небольшое зеркальце, ведро воды, небольшая полочка с мылом, пастой и зубной щёткой и финальным этапом становилось второе ведро, которое Пинки по вечерам выплёскивала в сад. Спасибо, что хоть туалет добротный и в принципе имеется, хотя это мало волновало девушку. Неудобства, но по сравнению с тем, что было во времена существования Темохпаба - мелкие и незначительные.       Сегодня выдалась ожесточённая тренировка над укреплением психики. Пинки твердо стояла на своей почве правоты и мировоззрения с моралью в обнимку, но даже с такой уверенностью, она едва задышала, когда поняла, что в какой-то степени, вся эта жестокость для неё теряет смысл и страх, ненависть к насилию прорастает в ней, словно корни дерева закрепляются в почве. Если её ненависть к насилию всегда была очевидна, то спокойная реакция на убийственные кадры из воспоминаний Амдусциаса всё ещё будоражило её, словно такое происходило в первый раз.       Она полгода истязалась таким образом, ежедневно. И это не могло не отразиться на её эмоциональном состоянии. Но каждый раз это происходило так спокойно, что ей казалось, будто она сама сейчас пила кровь убиваемого человека, и едва не блевала от привкуса железа во рту. И в такие моменты, Пинки сомневалась: точно ли сейчас она прокусила щёку или всё же, это была чужая кровь? Пай несколько раз передёрнулась от таких мыслей. Спасибо девочкам и Абаддоне за поддержку. Снова подумав о демоне, Пинки постаралась не перегружать свой мозг мыслями и фантазиями о ней. Амдусциас всё также может шныряться по её голове, читать мысли. И ей этого крайне не хотелось. Поэтому Пинки легла на свою "постельку" и опустила руки по бокам. Во сколько сегодня для неё закончился день? Часы напротив в виде совы показывали без 45 минут двенадцать (23:15). Очень плохо.       Пинки прикрыла глаза и постаралась придумать план, как сильнее всего взбодриться за 40 минут, если в 05:00 - подъем, а в 05:45 - первая тренировка. С кофеином лучше не перебарщивать. У Эпплджек был за это время плохой опыт, которому Пинки подражать не хотела. На секунду, девушка представила, что сейчас всё спокойно и можно расслабить тело. В полудрёме, она услышала, как чьи-то невесомые шаги приближались к ней, и медленно шли по лестнице. Немедленно напрягшись, Пинки отказалась от идеи встать.       По нежному шелесту платья, Пай немедленно сообразила, кто же её ночной гость.       Мягко приземлившись рядом с Пинки, демон склонившись, не отрываясь смотрела на девушку. Её шелковистые волосы, словно дождь, рассыпа́лись по её плечам и шее струями тусклого света. Пинки приоткрыла глаза, почти сразу же встречаясь с ожидающим этого взглядом Абаддоны.       У девушки не нашлось лишних слов, чтобы описать эту картину. Она до ужаса вымотана и не готова разговаривать на сложные темы, требующие от неё полной концентрации и эмоций, которых почти не осталось. Сегодня Абаддона не смогла её успокоить, как и друзья, она была очень занята, и в целом сейчас удивительно, что она нашла свободную минутку прийти и навестить её. Но даже от осознания этого труда, Пинки легче не стало. Перед глазами всё равно, не утихая, мерещились ужасные образы, бьющихся в агонии людей. На секунду, Пинки задумалась об Абаддоне, о своём секрете, и ей стало дурно. Слишком глупая игра и затея. Но слышать отказ от своих чувств Пинки Пай не готова. С тяжёлым вздохом, она приняла решение молчать дальше.       Возможно, демон увидела эти мучения, отразившееся усталой гримасой, будто Пинки просится убежать от своих же мыслей, потому приложила свою нежную руку к бледной щеке, успокаивающе поглаживая её. Этот милый жест едва не усыпил Пинки снова. Продолжая молчать, Абаддона избавляла девушку от мучений, заставив её тем самым забыться крепким сном. Ещё немного посидев рядом с постелью, Абаддона приняла решение извиниться вечером перед Пинки, за то, что сегодня её не оказалось рядом в нужный момент. Но сейчас её зовёт Гром.

***

      Подходя к Амдусциасу, Абаддона рассматривала дома, из окон которых бил свет. Наверное, это были стряпухи..то есть, кухарки и люди, умеющие готовить. В К.Х они отрезаны от внешнего мира, поэтому стали использовать запасные склады с едой. К Формиону часто обращаются за помощью, но и он тоже не всегда свободен. – Зачем звал, что-то случилось? - Вопросительно взглянув на демона, Абаддона опустила руки. Она не в настроении. – Да. Дело касается Пинки, Абаддона. Как ты могла уже заметить, розовая плохо справляется с моментами, касаемые насилия. Её психика с таким успехом на поле боя просто не выдержит и взорвётся. - Демон с недовольством и долей злобы повернулся к Абаддоне, до этого смотря прямо на светящиеся маячки домов. - Поэтому, я попрошу тебя разобраться в её голове. – «Разобраться в её голове»? Ты предлагаешь перестроить её разум? - В смутном любопытстве проговорила Абаддона, глядя на Амдусциаса в упор. Её руки сложились в неприступную позу на уровне груди, а ресницы же слегка поддрагивали от переполнявших её чувств. Она ему слишком должна и благодарна, чтобы делать чересчур поспешные выводы. – Именно. Я знаю, и ты знаешь, что ты можешь влиять на разум человека так, как тебе угодно. Тебе стоит заполучить лишь её разрешение и дело в шляпе. - Деловитым голосом Гром метнул глазами в сторону спальни Пинки Пай. – Не забывай, что ты тоже находишься в её разуме. Думаешь, присутствие двух демонов одновременно не навредит ей? Это очень опасно и рискованно. - Продолжая спокойным голосом раздумывать над этим раздалась Абаддона. – Уже было несколько подобных случаев, когда такое доводило людей до сумасшествия. Амдусциас потёр переносицу и продолжил. – Я конечно же выйду с её разума, чтобы не мешать тебе. – Почему ты сам не можешь настроить её мозг так, как тебе нужно? - Интересуясь данным поворотом событий, Абаддона выгнула бровь. – Разум Пинки не представляет для меня никакой ценности, кроме связи с ней. Кошмаров ей хватает и без сна. Тебе она доверяет больше чем мне. Поэтому именно ты должна провести с ней эту процедуру. - С серьезным видом вещал демон. – Тогда освободи её на весь вечер. - Абаддона даже слегка улыбнулась своим мыслям, ведь всё сходится, как планировалось. - Я проведу с ней процедуру. На счёт себя не забудь, Амдусциас. - Демон одарила его нежной улыбкой. – Абаддона, я прекрасно знаю, как тебе дорога Пинки, поэтому обещаю, что её разум будет полностью твоим, как и её время. - С полуулыбкой добавил Гром.       Абаддона улыбнулась и обменявшись ещё несколькими фразами, что вылилось в более менее хороший разговор, они разошлись. Если Грому и было куда идти, то Суициднику нет. Стоит приготовить завтра всё к "процедуре" с Пинки. Абаддона почувствовала внутри какое-то небольшое облегчение.

***

      Пинки подходила к библиотеке с измотанным состоянием. То, что она увидела сегодня, снова заставило её обливаться голодным ужасом. Истерзанные люди рыцарями Ариетма: бедолаги, попавшие под руку садистов совершенно случайно, были замучены до смерти. Изнасилования. Все моменты, когда очередное платье шло по кругу, Пинки тошнило. Она буквально бледнела от того, что ей становилось плохо. Несколько раз Пинки чуть не потеряла чувства во время Воспоминаний, но вовремя спохватывалась и применяла примитивное, но отрезвляющее заклинание. Оно помогало смотреть эти остервенелые картины не через пелену мутного сознания, пусть Пинки потом и жалела, что сделала это снова. Словно полгода тренировок и не было, и Пинки ощутила себя сегодня ничем, если не ничтожеством. Та каторга защиты своего родного края была не для неё. Не из того она теста, что нужно демонам и прилежному войну или магу. Смотреть на страдания чужих людей невозможно. Пай искренне болеет душой за своих друзей, что тоже очень плохо реагируют на такое. Или реагировали.. Их психику изломали раньше, чем психику Пай. Вернее, их демоны решили ускорить процесс обучения. И сейчас было до скрежета сердца больно смотреть за лицами своих подруг, что естественно, в глубине души не желали этого бы всего видеть, но то, что предстает перед Пинки - не её друзья, а во́йны, искалеченные войны. Да, это всё ещё Рарити, Дэши.. Но навсегда другие. От таких ран невозможно оправится..       К слову о ранах. На её теле было несколько ссадин и синяков. Легко отделалась, можно сказать и благодарность за это "легко" она должна сказать Абигейл и её желанию подлатать ей раны. Тренировка была обязательной. Поскольку её освободили на весь вечер, для неё она была намного дольше по времени, и она была индивидуальной, под руководством Абигейл и Амдусциаса.(Занятия начинались с 05:45 утра для всех, но прочие девушки закончили в 12:45, и отправились к Белиалу. У Пинки же всё это время шла своя собственная тренировка, и только к 18:30 она закончила. Большую часть тренировки занимала теория, что странно было и для Абигейл. Но Амдусциас сам себе на уме, заявил, что так положено. Впрочем, Пинки подчерпнула множество полезной информации и заполнила некоторые свои пробелы.). Флаттершай же с остальными проходила тяжкое обучение выдержке с помощью воспоминаний из Темохпаба от Змея. Исцеляющие заклинания хороши, но жизнь даже для них не настолько долговечна, насколько хотелось бы. Да и к тому же, другие боевые заклинания никто не отменял, но они же представляют главную ценность сейчас. Но каждое такое заклинание нужно произносить с чётким осознанием того, стоит оно этого или нет.       Оставив эти размышления, Пинки замялась у порога. Она не до конца была уверена, что сейчас ей туда нужно. Она хотела знать, от чего этот день настолько смятый и выбивающийся из колеи, но Пинки не могла не признать, что очень хотела увидеть и самого Суицидника, пусть эта мысль и роилась где то в глубине мыслей, перекрываясь другими, более трепещущими.       Пересилив свои внутренние терзания, девушка открыла дверь и быстрым шагом направилась к лестнице на второй этаж. Всё это время она чувствовала смутное беспокойство и сама того не замечая сжимала и разжимала кулак. Едва поднявшись Пинки увидела Абаддону, стоящую к ней спиной и смотрящую в сторону балкона, на спокойно опускающийся ярко оранжевый закат. Её светлые, блондинистые волосы, изящные руки, и нежное, всё того же небесного цвета платье, что и при первой встречи. Правда теперь оно стало настолько нетронуто красивым, в этих изнеженных лучах солнца, что у Пинки от такой картины перехватило дыхание.       На секунду забыв как дышать, Пинки словно взметнулась в бескрайнее море, небо свободы и умиротворения. Очарованная образом демона она невольно подумала, что это то, что она действительно желала и желает видеть каждый день. Она не испытывала вины и угрызения совести, Пинки просто наконец-то признала, даже если и молча, что Абаддона вызывает в ней восхищение, не поддающееся никаким измере́ниям и счёту. И это восхищение этому, чём-то, прекрасному созданию, вызывало в ней незыблемое чувство нежности. Пинки упустила тот момент, когда демон уже стояла рядом, напротив неё, поглаживая её щёку и смотря ей прямо в глаза.       Где-то на закромах сознания Пинки Пай поняла, что происходит, что это была подстава. Но она не цеплялась за эти острые осколки сознания, предпочитая сглаживать их концы потоком воды, коими ей сейчас казались её же мысли.       Пинки просто тонула в нежных, преисполненный мудростью и болью глазах. Наверное, именно их сейчас Пинки и хочет восхвалять, как и аккуратный, слегка вздёрнутый нос, нежные губы, не пухлые, но на вид безумно одинокие и тёплые. Абаддона стояла почти вплотную к Пай и её теплое дыхание обжигало губы последней.       Потрёпанная Пинки с саднящими ссадинами на руках и правой щеке, растрёпанными волосами просто не могла сравниться с этим ангельским созданием, что сейчас словно марионеткой управлял её телом. Она испытывала массу чувств, от глубокой тревожности до искреннего восхищения и влюблённости, которой в последнее время страдает. Либо хуже любви к той, которую любить нельзя, представить очень сложно. И нельзя для Пинки в прямом смысле. Её предшественник трагически погиб и унёс с собой любовь демона в могилу. По крайней мере, так Пинки поняла из их дружбы и частого общения. (Пинки часто прибегала к шпионажу за своим демоном, особенно в последние два месяца. Сначала, всё вроде шло незаметно даже для Пинки: часто, невзначай заглядывалась на демона, замечала различные мелочи: например, привычку Абаддоны иногда склонять голову к плечу или, что Суицидник любит физический контакт, что она любит когда с ней советуются, особенно милые черты проявляются в её милой, благодарной улыбке, если Пинки или кто-то другой, всё таки обратится к ней с какой либо проблемой, даже если проблема заключается в выборе постельного белья. Но дальше, мысли Пинки Пай заходили об Абаддоне на каждой тренировке, когда девушка вновь не выдерживала давления. Или когда у девушки случались приступы бесконечно навязчивой тревоги. На самом деле, говорить об этих изменениях мы будем чуточку позже). А ворошить кладбище с единственным надгробием Пинки не хотела. Она знала, что Абаддона сейчас роется в её мозгу. Знала, что она распутывает что-то, и Пай пусть невесомо, но ощущает, как действия демона дают ей дышать, и впускают недосягаемый раннее воздух для жизни внутрь грудной клетки. Но вместе с тем, девушка чувствовала нарастающую пустоту в ней и её, уже, теперешнем(?) характере.       Абаддона внимательно следит за мозговой активностью Пинки, за тем, как та много думает, размышляет и испытывает сейчас.       То, что Абаддона сделала с Пинки - не пройдет бесследно, и последняя точно проваляется некоторые часы в бессознательном состоянии ( если повезёт, и то, это в лучшем случае), для того, чтобы её психика резко не рухнула, со свистом сваливаясь в одну сплошную неудачу демона. Абаддона перепрошивает Пинки, и если кто-нибудь скажет, "Что Пинки уже не та", то они будут частично правы. Когда дело касается "внутренности человека" демоны становятся истинными ювелирами, как и всяк туда входящий. Всё слишком тонко, слишком нежно, слишком важно. Любое неосторожное движение, направление мысли, стёртое важное воспоминание, да даже яркая эмоция демона и мир человека трещит по швам. Всё нужно провернуть аккуратно: настолько аккуратно, чтобы девушка не умерла.       Пинки оказалась устойчивой к Абаддоне, потому она не впала в дрёму, как ожидала последняя. Сейчас она находится в неком трансе, но прекрасно всё осознает. Конечно, если прекрасно, в данной ситуации, синоним « расплывчато». Но её психика работает. Ищет воспоминания. И множество из них действительно захватывают.       Приятно видеть всё от первого лица, что и так знала из первой же их встречи. Бойни девочкам было не занимать и без вмешательств Бафомета с Гекатой. Абаддона даже мысленно ухмыльнулась - такое даже вообразить приятно странно. Мило, когда потенциальная «возлюбленная», а точнее, девушка под её предводительством, проявляет свой талант во всей красе. Залюбовавшись некоторыми воспоминаниями о Кристалльной Империи и победе Спайка, демон горечью про себя подумала, незаметно печально улыбаясь, что такое удовольствие: для Пинки - прожить, а для неё - увидеть; в равной степени ценно и необычно. Дружба - восхитительная вещь. Например, здесь Пинки снова сготовила на всех сладкие угощения, и все счастливы!       Это так завораживающе. О. Или вот - помощь Эпплджек на ферме, совместная помощь Твайлайт в библиотеке, примирение элементов гармонии, встречи с творцом Хаоса. Всё это руинится в жизни девушки, под названием «Счастье», всё дальше и дальше уходя в память прожитых дней. Это печально, но это приятно отзывается в Суициднике. (Главное, что Пинки помнит эти моменты, то есть то,что ей по-настоящему дорого.) Продолжая аккуратно переставлять некоторые мысли на нужный лад, Абаддона улавливает бешенные мысли. Вернее, целый поток, сумасводящий любого адекватного своим темпом.       О чем Пинки Пай сейчас, прямо так сильно беспокоиться? Неужели что-то всё таки пошло не по плану и ей больно? Демон не видит лица своей подопечной.       Немедленно переключившись на этот поток, Абаддона едва ли смогла понять, что это за наваждение. Все мысли Пинки Пай были заняты ей. Её голова буквально трещала от переизбытка воспоминаний о демоне, сотрясая этим и свой разум и Суицидника. Сейчас девушка думала и трепещала только о её глазах, мимике, серьезности и жалости, с привкусом: «С этим ничего не поделаешь.», что плескались в её светлых глазах, пусть демон и не видела этого, но могла ощутить. Такой сильный прилив эмоций поражал воздух, пропитывая его сложным потоком нежности,вины, невинной первой любви, неподдельного восхищения и ещё уймой разнообразных чувств.       От накопившегося в воздухе жара и одновременно летней прохлады, Абаддону захлестнуло с головой. Она спокойно могла представить, что творится в голове её подруги на протяжении всей жизни и последних событий, спокойно могла понять её сложный, но одновременно простой, лишённый любого схематического смысла разум. Но сейчас, она смотрит на это скопление мыслей, на настоящий, шумный рой её эмоций, что сменялись одна за другой. Но так легко Пинки Пай произносила а голове одни и те же слова, а Суцидник пристально всматривалась в каждую мысль и деталь, с замиранием сердца наблюдая на её нутром. Вокруг демона так и играли разные спектры цветов, узоров и ярких вспышек.       „Она мне нравится. Нравится, давно нравится..“, „Она прекрасна, как нежный цветок, словно бы роза с ядовитыми шипами, если их не срезать с любовью вовремя..“. Все эти мысли вьюном вились в голове Пинки Пай, отголоском отбиваясь от далёких стенок разума. Демон слышала каждую мысль, даже на огромном расстоянии, казалось бы, от неё. Но на самом деле, разум, сложная вещь, не имеющая ни границ, ни их отсутствия. Разум есть столько, сколько он из себя представляет для каждого человека. У всех он разный, но очень схож - это безмерное пространство, где границы - вымысел самого мозга; вы никогда не доберётесь до исчерпывающей своё существование "особой линии не возврата ", где заканчивается жизнь и распространение разума, но на самом деле, разум, человек, сам решил, где она может быть, а может и не быть. Если она попалась вам на глаза, будьте уверены, что это обычная петля в мозгу, как узелочек на память, но явно не конец. Разум одновременно и маленький и безгранично большой. В нём нет границ, но вы можете их нащупать своим нутром. Вы этого не увидите, вы это поймёте, хоть и будете продолжать идти до скончания веков. Но всегда помните, что то пространство, где есть ваша сущность - безгранично, бестелесно и безмерно.       Дышащая и так на ладан Пинки пребывала в дикой горячке. Демон стояла неподвижно, даже тогда, когда тело девушки рухнуло на неё, словно бы книги из библиотеки грубо вытряхнули с полок, в попытке хоть за что нибудь зацепиться во время падения. Они стояли и без того, вплотную, но колени девушки подкашивались, дыхание становилось тяжёлым и трудным, её голова гудела от непонятного ощущения; словно изнутри её поели черви, оставляя за собой уйму пространства, неких тоннелий, соединённых, как паучья паутина. В голове чуть ли не до одури начались леденящие сквозняки.       Будто бы стеклянный взгляд демона смотрел всё ещё в одну и ту же точку: туда, где раньше находились глаза Пинки Пай. В разуме Пинки Пай стало холодно и пустынно. Её поток мыслей и воспоминаний стал рассеиваться, пока вовсе не исчез. Абаддона почувствовала леденящий её оболочку и саму сущность отрезвляющий и пронизывающий мороз и холод. Отрезвляющий, конечно, только демона. Суицидник сейчас вовсю колдовала и нельзя было прерывать процесс. Если резко вырваться из разума девушки - её хрупкая психика и без того сломленная, уйдёт безвозвратно в небытие. Одно было ясно точно - Пинки сейчас стремительно теряла сознание. И если что-то срочно не предпринять, девушка погибнет.       Очнувшись, словно от ушата морозящей кожу воды, Абаддона бегло искала Пинки, пребывая в некоторой потерянности в пространстве. Её взгляд упёрся на едва дышащее тело в ногах.       Пинки, с приоткрытым ртом из которого уже текла слюна по аккуратному подбородку, с трудом переводила дыхание, сдавленно мыча, совершенно обессиленно валяясь на полу, замёрзшими пальцами сжимая щиколотку Абаддоны. С Пай ручьем тёк холодный пот, а сама она была красная, как помидор.       Судорожно поднимая Пинки на ноги и хватая на руки, Абаддона рысцой искала возможную помощь девушке. Вся эта затея с перепрошивкой и коррекцией её мозга изначально была провальной! Такие ды́ры не заделать за раз даже демону. На такое понадобится не одна неделя регулярных встреч, разговоров и сеансов! Как же было опрометчиво так поспешно соглашаться с предложением Грома.. Глупо было повестись на такую авантюру в погоне облегчить девушке жизнь, но что сейчас более страшное, так это бьющееся в мелкой дрожи тело Пинки. Абаддона уложила Пинки Пай на её близлежащую постель. Не ожидая от себя подобного, руки демона резче, чем когда-либо, снимали и растёгивали одежду. Тело девушки было огленным, шея, грудь и лицо раскраснелись и пылали, словно они находились в опасной близости костра, огня и языков пламени. Она пыталась тянуть руки к демону, но в полубреду ей не хватало сил даже на то, чтобы полностью открыть глаза.       Абаддона приняла решение немедленно усыпить девушку и после этого провести то, чего она не делала уже не одну тысячу лет.       Склонившись и встав на колени, рука демона занеслась над телом Пинки и нежно легла ей на лоб. Кожа девушки была влажной и липкой. Пальцы демона ощущали под собой каждый вздох, стон и любое мало-мальское движение, вибрацией передавая каждый жест хозяйке. Руки и ноги девушки изо всех сил пытались отбиваться, выполнять сложные для её состояния движения: Пинки испытывала панику. Вертела головой, пытаясь уйти от её руки, глаза то и дело приоькрывались и через пелену смотрели в никуда, рот открывался в немых вздохах и словах. Давление девушки наверняка было высоким, на что Суицидник всеми силами старалась держать девушку в одном положении, боясь причинить ей ещё больший вред.       Ужасное чувство вины залегло в грудь демона, шипами впиваясь в её нежные чувства к девушке. Так стыдно, так плохо, так грустно, что она сделала ей больно и продолжает делать. Насильно удерживает, иногда убирая руку, чтобы приструнить взбалмошные и безрассудные движения Пай, старающиеся отогнать не то демона, не то боль. Вся девушка была липкой и горячей, настолько, что можно было сравнить с 80° жарой в парной. Её опухшие глаза то и дело встречались с обеспокоенным и расстроенным взглядом Абаддоны. Демон старалась сосредоточиться на снятии общей боли девушки, что удавалось с попеременным успехом. Пинки несколько раз приоткрывала глаза, но её взгляд был мутным, недоумённым и далёким. Её бледное лицо будто бы запечатлело гримасу настоящей боли, тяжести и усталости. Пай осматривалась, натыкалась взглядом на демона и снова проваливалась в бездну. И так много много раз, пока мантры нежного бормотания не стихли совсем.