Всё по уставу. Почти

Микаса утонула носом в шарфе. Она ведь не ослышалась?.. В самом деле не ослышалась? Леви сидел чуть поодаль на диване, буравя главнокомандующего взглядом, полным недовольства и возмущения. — Повтори, мне кажется, я ослышался, — произнес он тихо, холодно. — Не ослышался, — сказал Эрвин, прочищая горло. — Я уверен, что среди правящих элит в Орвуде плетется заговор против Легиона. Мне нужно, чтобы вы отправились на благотворительный бал вдвоем — в статусе мужа и жены — и выведали информацию. Столько вопросов, и ноль ответов. Микаса косо взглянула на своего капитана — ей вдруг стала интересна его реакция. Леви лишь изредка моргал, брови сведены на переносице, челюсть крепко сжата. — Благотворительный бал, — это, конечно, громко сказано… — продолжил как ни в чем не бывало Эрвин, будто не замечая их недоумения. — Утверждают, что это все для сбора пожертвований тем, кто лишился земель. Но я крайне слабо в это ве… — Эрвин, — перебил его капитан, сжимая кулаки в раздражении. — Не в ёбаном бале дело. Повтори, в каком, блядь, статусе? — Мужа и жены, — слегка помедлив ответил главнокомандующий, кажется, наконец, понимая причину столь странной реакции подчинённых. — Бал, будешь смеяться, семейный. Да и так лучше для конспирации. К счастливой семейной паре всегда меньше вопросов, чем к одиночке, не важно мужчине или женщине. — Почему мы? — не унимался Леви. — Почему это не может сделать кто-то другой? — У вас одинаковая фамилия, — пожал плечами Эрвин так, словно объяснял очевидную истину. — Даже личности придумывать не надо — в Орвуде вас никто не знает, тем более не знает, как вы выглядите. Леви поднял руку и крепко сжал переносицу двумя пальцами. Микаса разглядывала свои ботинки, мысли разбежались в разные стороны, ни одну не поймать. Поджилки мелко затряслись, присутствие капитана стало резко ощущаться ярче, острее. Она спрятала подрагивающие от волнения ладони под форменную куртку. — Ладно, — вдруг произнес капитан. Микаса вскинула голову. Ладно? Он согласился? Он это серьезно? — Микаса? — уточнил Эрвин. Мог бы и не уточнять. У неё явно не было выбора. Она коротко кивнула. — Ну и отличненько, — с явным облегчением выдохнул мужчина. — Ханджи проведёт вам завтра инструктаж. Костюмы привезут послезавтра, я уже отправил за ними в Митрас. Через три дня отправляетесь. — Инструктаж?.. — Микаса наконец нашла в себе голос, надеясь, что лёгкая дрожь не выдала её с головой. — Ну да, как вести себя в роли семейной пары. — Снова пожал плечами Эрвин. — Ну и, конечно же, какие лица вам нужны и какую информацию надо получить. — Ебануться, — буркнул Леви, молча встал и покинул кабинет, ни разу не оглянувшись. *** — Милосердов, Иван, — барон в каком-то там поколении. Будет с женой Викторией. У них трое детей, два старших сына и трехлетняя дочь. Они в ней души не чаят, вырастет избалованной принцессой. Виктория любит шить, вроде крючком вышивает — но что ей ещё остаётся делать? Ни дня в жизни не работала. И вы, кстати, на звучность фамилии не смотрите, нихрена он не милосердный. Слуг держит в доме десятками, мужчин регулярно бьет, женщин чуть менее регулярно трахает. Я даже боюсь посчитать количество его бастардов. Ханджи быстро тараторила, показывая фотографии, упоминая различные факты. Фамилия сменялась фамилией, жирное лицо сменялось жирным лицом. Микаса сосредоточенно слушала, делая небольшие заметки. По-другому запомнить все было невозможно. Леви сидел напротив, нервно покачивая ногой. — Вейсман, Пауль, с женой Ханной. Первый министр Орвуда. Очень большая шишка. Регулярно отстегивает огромные бабки на любую благотворительность, но это лишь прикрытие, на самом деле доход получает из казны города. Добрая половина летит ему прямиком в карман. Про жену вообще ничего не знаю, сам же любит собак, особенно охотничьих. — Там хоть кто-то нормальный есть? — задал риторический вопрос Леви. — Очень сомневаюсь, — буркнула Ханджи. — Кажется, по именам это всё, перейдём к самому интересному. — Она поправила очки и внимательно посмотрела на обоих. — Сколько детей хотите? — Что? — хором спросили оба Аккермана. У Микасы ком застрял в горле. Она чувствовала, как кожа на щеках раскалялась с неимоверной скоростью. Взглянула на капитана — он смотрел на неё. Лёгкая, еле уловимая растерянность скользнула в его взгляде. — Нужно продумать ваши образы. До конца, чтобы вы не расходились в фактах и случайно себя не выдали, — объяснила Ханджи. — Тебе решать, — выдавил из себя Леви, снова обернувшись на уже изрядно зардевшуюся Микасу. От её смущенного вида засмущался сам, отвернулся. — Я не знаю… — промямлила она, — трое? Леви кивнул, как будто остался доволен. Микаса старательно не позволяла себе думать о том, что капитан тоже хотел детей, размышлял об этом, и уверенный кивок на троих детей явно говорил, что он хотел бы столько же. — Микаса, тебе же всего двадцать? — вдруг уточнила Ханджи. — Если мы не хотим косых взглядов, то трое это пока многовато. Давайте остановимся на одном, чтобы не вызывать подозрений. Какого пола? — Дочь, — четко произнес Леви. — Сын, — одновременно с ним ответила Микаса. Они снова переглянулись. Оба чувствовали себя некомфортно, скованно, будто дышать стало сложнее. Леви встал и открыл окно, впуская в комнату легкий вечерний бриз. — Давайте так, — почесала за ухом Ханджи. — У вас годовалая дочь, но вы уже стараетесь завести сына, поскольку вам нужен наследник клановой фамилии… Два года в браке. Как познакомились? Микаса так сильно поджимала и кусала губы, что они стали белыми. Она совершенно не знала куда себя деть. — В суде, — бросил Леви, — на публичном слушании какого-нибудь преступника. Влюбился с первого взгляда. — О-о-о, ложь всегда изящнее, когда в ней есть толика правды, — одобрительно кивнула Ханджи. Леви старательно отводил глаза. А Микаса чувствовала, что не может сделать и вдоха. Все в груди сжалось, по венам жгло, голова слегка кружилась. — Тогда, Леви, ты у нас будешь владельцем чайной плантации на юге, благо про чай сможешь залечить всех и не вызовешь подозрений. Микаса, а ты кем хочешь быть? — Д-домохозяйкой, — промямлила девушка. — Отлично. Кажется, этого хватит. С остальным разберетесь на ходу. Эрвин наказал обязательно рассказать вам, как вести себя: держаться за ручки, обниматься, целоваться и всё такое. Но, мне кажется, вы люди взрослые и сами знаете как ведут себя влюбленные люди, — подытожила Ханджи, наконец, отпустив их. *** Микаса крутилась перед зеркалом, рассматривая длинное атласное платье глубокого синего цвета. Село по фигуре, будто сделано на заказ, выгодно подчёркивая тонкую талию и округлые бедра. Тонкие лямки лифа придерживали верх, аккуратно сложившийся небольшими складками на груди, открывая миру привлекательное и достаточно глубокое декольте. Юбка в пол струилась вдоль ног. Каблуки она носить не умела, поэтому ей привезли черные аккуратные лодочки. Волосы были подняты вверх, в них красовалось восточное украшение, волшебным образом удерживающее копну её волос в плотном пучке. Она никогда не видела себя такой. Даже сама не могла поверить, что смотрит на собственное отражение. Пробило 6 часов вечера. Пора спускаться. Поджилки трясло до боли, в горле пересохло. Она медленно вдохнула, и так же медленно выдохнула. Повторила это пять раз. Она справится. Выйдя на улицу, туда, где их ждала красивая расписная карета, запряженная тройкой белоснежных жеребцов, Микаса осторожно приподняла юбку и спустилась по лестнице. Она так внимательно смотрела под ноги, что не заметила, каким взглядом смотрел на неё Леви. Мужчина замер в полудвижении, кажется, даже дышать перестал. Закончив опасный спуск и медленно продвигаясь вперёд, она наконец подняла глаза и встретилась с его взглядом. Голубые радужки помутнели, зрачки расширились, смотрели напряженно, неотрывно. Все тело Микасы пробило током, от макушки до пят. Под сердцем заныло. Он был в идеальном чёрном костюме: тонкий чёрный галстук, дорогого вида запонки, начищенные до блеска туфли. Всё в нём было идеально. У Микасы даже перехватило дыхание от того, как он был красив. Когда она поравнялась с ним, Леви на автомате протянул руку, не разрывая зрительного контакта, крепко сжал пальцы, помогая подняться в карету. Развернулся, с минуту постоял на улице, и только затем присоединился к ней. Всю дорогу ехали молча. Лишь приближаясь ко дворцу, Леви наконец заговорил: — Мы должны сделать это максимально естественно. Забудь, кто мы, нужно отыграть эту роль идеально, иначе нас раскроют в ту же секунду. — Голос севший, непослушный. — Ты готова? — Такому нас инструктор Шадис не учил, — разрядила обстановку шуткой, вызывая легкую улыбку на лице капитана. — Но я готова. *** Вошли в зал, поражающий своими размерами. С богато украшенного лепниной и панно сводчатого потолка свисало три массивных канделябра, свечи которого мерцали в такт музыке. По три большие колонны по бокам поддерживали массивную конструкцию. В зале было уже довольно много людей, но тесно все равно не было. Леви встал перед Микасой, заглядывая в её глаза, ища в них что-то. Она смотрела на него искренне, без страха. — Микаса… — он наклонился, обжег ухо её именем. — Начнем же эту игру? Она кивнула, неотрывно наблюдая как капитан отодвинулся, взял одной рукой её левую ладонь, быстро прижался к тыльной стороне сухими губами, и заложил её под свою руку. Они плавно двинулись к ближайшему столу с закусками и бокалами. — Держи, дорогая, — прошептал он, легко подмигивая и протягивая ей бокал шампанского. Сердце пропустило удар. Микасе понадобились все силы, чтобы не осушить этот бокал одним глотком. Алкоголь немного ободрал горло, ударил в нос, но уже через минуту подействовал положительно — конечности расслабились, перестали дрожать. Леви перехватил её руку, переплетая пальцы, и притянул еще ближе к себе. Хотел было что-то сказать, но к ним уже пробрался хозяин мероприятия. — Мистер Аккерман! — крепко пожал ему руку мужчина. — Джон Жванецкий. — Представился. — Добро пожаловать, очень рады вас видеть. И безумно рад видеть вашу жену… — Микаса Аккерман, — мягко произнесла девушка, грациозно подавая руку, слегка приподнимая уголки губ. — Взаимно. — Хочу сказать, сэр, вам несказанно повезло, — хитро прищурился мужчина, окидывая Микасу с ног до головы. — У меня нет слов. — Это верно, — Леви перевел взгляд на “жену”. Взгляд полный нежности, как ей показалось. Воздух встал поперек горла. — Она у меня великолепная. — И он поцеловал её в висок. Там, где только что были его губы, кожа воспламенилась, мурашки побежали вниз и задержались на животе. Пришлось пару раз моргнуть и чуть сильнее опереться на капитана, чтобы не упасть и не потерять лицо. — Сразу видно, молодожены, — пробурчал Джон. — У нас с женой уже давно не так. Вы уже знаете, где урна для пожертвований? Я вам сейчас все расскажу… Микаса отвлеклась от разговора, пригубила шампанское, надеясь еще чут-чуть успокоить дрожащие колени. Трясло уже совершенно точно не из-за страха. Осмотрев зал, она выловила взглядом троих из списка, переданного Ханджи. Пока Леви вел светскую беседу, она могла незаметно за ними наблюдать. — Что ж, надеюсь вечер вам понравится, — поклонился Джон и растворился в толпе. Леви повернулся к столу, отпустил руку Микасы, достал белоснежный платок и незаметно промокнул виски. Микаса сама не заметила, как потянулась рукой, и поправила ему челку, упавшую на глаза. Пальцы прочертили по ровному лбу. Микаса наклонилась к его уху, нашептывая местоположения нужных им целей. Когда её губы слегка коснулись мочки его уха, Леви ощутимо дернулся. Подойти к тройке мужчин они не успели — в середине зала их остановил Пауль Вейсман. — Мистер Пауль, — тут же протянул ему руку Леви, опуская другую Микасе на талию. — Так и думал, что встречу вас здесь. Не упускаете ни одной возможности помочь людям, да? — Коротко улыбнулся. — Ха ха ха, — громко и раскатисто засмеялся мужчина. — А вы льстец, мистер Аккерман. Миссис Аккерман, — поклонился он Микасе. — Надеюсь, вы тоже оставите крупное пожертвование, людям нечего есть, — подмигнул он. — Безусловно, моя жена была так расстроена новостями. Рукой, покоившейся на талии, нежно погладил по спине. Микасу охватили мурашки, и она невольно прикрыла глаза от приятных ощущений, очень ярко ощущаемых через тонкий атлас. — Но вряд ли мой взнос хоть как-то будет сравним с вашим. — Что ж, оставляем себе минимум на проживание, совесть не позволяет шиковать, когда такое творится. — Он сказал это с улыбкой, но во взгляде сквозил холод, челюсть заметно сжалась. Лжец. — Мне всегда было интересно, как происходит доставка помощи нуждающимся? — Спокойно продолжил Леви. — Я, в отличие от вас, так часто благотворительностью не занимаюсь, даже не представляю, насколько это сложный процесс. — Путь неблизкий, — кивнул Пауль, — тут врать не буду. Все собранные деньги я отправлю своим людям в правительстве Орвуда, а затем они, уже через своих людей, передают их правительству Митраса. Где каждый откусит себе вкусный “кусочек”. — Я видел, что вы уже общались с Джоном, — приметил мужчина, и Микаса почувствовала, как напрягся Леви. Они следят. — Он знает все подробности, я, честно сказать, в бюрократию лезть не хочу. Леви буравил его взглядом, с трудом скрывая отвращение. Микаса положила голову ему на плечо, в попытке отвлечь и не нарушить образ. — Мистер Пауль, где же ваша жена? — мягко поинтересовалась она. — Я мечтала с ней познакомиться. — Она прибудет чуть позже, — заметно расслабился Вейсман. — Застряла с детьми. Вы же понимаете, — засмеялся. — Дети дело такое. У вас есть? — Да, дочь, — Микаса улыбнулась, — Но она вся в папочку, ей бы книжки почитать, да чай попить. Еще спустя пять минут пустого разговора Пауль покинул их. Леви выдохнул, отводя Микасу в сторону — в центре зала уже собирались пары для танцев. — Скотина, — буркнул капитан, когда они отошли на достаточное расстояние. — Терпеть не могу. Обновив бокалы они отправились по периметру зала, медленно приближаясь к группе особенно интересующих их людей. Еще несколько раз их останавливали бароны и баронессы, герцоги и герцогини. Титулы постепенно стали путаться в голове. Микаса с трудом запоминала лица и имена, но мешало ей не обилие высокопоставленных лиц, а постоянные, нежные прикосновения капитана. Он гладил её руки, спину, постоянно сплетал и расплетал пальцы, целовал в макушку, вдыхая запах её волос, один раз даже прошелся пальцами по её шее, поправляя невидимую прядь волос. Ощущения засасывали в водоворот неописуемого восторга и волнения. С каждым прикосновением сердце расширялось в груди, скача как безумное, а внизу живота становилось теплее. Спустя добрых полчаса они добрались до столика с закусками. Остановились, давая себе возможность оглядеться и послушать. Микаса стрельнула глазами на группу мужчин, к которой они стараются подобраться весь вечер. Один из них буравил её взглядом, кинув другому. Все они на секунду повернулись, окидывая парочку взглядом. — Дорогой, — потянулась она к Леви, на случай, если прочитают по губам. Он наклонился к её уху. — Иван с подельниками очень настороженно на нас смотрят. Кажется, они сомневаются. Леви не стал смотреть на мужчин, боясь раскрыть их и так слабенькое амплуа. Вместо этого он опустил обе руки на спину Микасы, притягивая к себе. — Голодная? — вдруг с легкой улыбкой спросил он, беря тонкими пальцами интересного вида рулетик со стола. Микаса следила за его движениями. — Скажи “а-а”. Девушка подчинилась. Радуга вкусов поразила Микасу, заставляя глаза расшириться от удивления. Безвкусная каша в казарме никак не могла сравниваться с этим деликатесом. Леви искренне усмехнулся её реакции, в глазах заплясали огоньки. Капитан наклонился к её уху, так, чтобы никто не видел, что он ей говорит: — Раз они сомневаются, надо уверить их в нашей искренности. Не дожидаясь ответа, он поцеловал мочку её уха. Микаса задрожала всем телом, колени заметно ослабли, пришлось обвить руками шею капитана, просто чтобы не упасть. Перенес губы и оставил влажный след на щеке. Микаса протяжно выдохнула. Прикоснулся губами к её губам. И теперь она окончательно потеряла связь с реальностью. Прижималась к нему так, будто от этого зависела жизнь. Он целовал её нежно, аккуратно, поглаживая руками спину. Она чувствовала, как колотится его сердце. С недовольным рыком оторвался от её губ, уткнувшись лбом в её лоб, пытался отдышаться. Микаса невольно снова потянулась к нему, но он слегка отстранился. — Нам нужно закончить задание, — голос низкий, хриплый, даже не похож на него. — Потом. К черту это задание. К черту весь этот бал. Она бы даже не заметила, если бы они простояли так до конца вечера. К ним подошел сам Милосердов. Микаса слышала, как Леви заговорил с ним, но не разбирала ни слова. Поклонилась на чересчур слащавое приветствие, протянув руку для поцелуя. Прильнула к плечу капитана, в слабых попытках удержаться на ватных ногах. Пыталась уловить нить разговора, но в ушах барабаном стучал пульс. Плохо, так она себя выдаст. Извинившись, Микаса вышла на балкон, сославшись на нехватку свежего воздуха. Все равно толку от неё сейчас будет мало. Холодный ночной ветер слегка привел её в чувство. Губы всё еще горели, сердце бешено билось о ребра, мысли разбредались по черепушке, не давая возможности сосредоточиться. Стыдливо обратила внимание, как промокшая ткань трусов неприятно липла к телу. Снять бы их и выкинуть. Ведь давно с интересом поглядывала на капитана. Именно как на мужчину. Не успела осознать, к чему приведет их “миссия”, или же боялась задумываться. Не знала, что тело отреагирует подобным образом — так её еще никто не касался. Спустя пару минут чья-то рука властно схватила её ладонь, утягивая за собой внутрь. Леви вывел их из зала, петляя по коридорам огромного замка и зорко озираясь. Увидев первую незакрытую дверь вошел в комнату, хлопнув тяжелым дубом, и рывком прижимая Микасу к ближайшей стене. Он смотрел в её глаза, открыто, долго. Взор полон огня и желания. — Микаса, — прошептал он, наклоняясь к её шее. Она чувствовала его рваное дыхание, обжигающее места, к которым он только что касался губами. Осыпал поцелуями ключицы, плечи, покусывая, еле сдерживаясь от того, чтобы не зарычать. — Капитан, — не сказала, выдохнула она. — Поцелуйте меня. Второго приглашения он и не ждал. Впился в её губы страстным, глубоким поцелуем. Она обвила руками его шею, впуская требовательный язык в ротик, отвечая ему не менее настойчиво. Время больше ничего не значило. Их унесло в какой-то другой, отдаленный мир, где были только они. Леви подхватил её, не разрывая поцелуя, и грубо опустил на ближайший стол. Быстро подлез руками под платье, поглаживая оголенную кожу ног, безропотно раздвинувшихся перед ним. Микаса горела желанием, которого никогда ранее не испытывала. Опустила руки, рывком выдергивая края рубашки из под брюк. Гладила подтянутый пресс, царапая кожу. Леви сходил с ума. Ему было мало. С трудом оторвался от её губ, резво расстегнул ремень и молнию на брюках. Микаса не теряя времени запустила туда одну руку, смело обхватывая стоявший как камень член, проводя по нему, поглаживая головку. — Леви… Это была для него последняя капля. Придвинув её ближе к краю стола, не теряя времени на то, чтобы снять её насквозь промокшие трусики, просто отодвинул ткань в сторону и вошел в нее, резко, глубоко. Микаса не смогла сдержать громкий стон, через мгновение утонувший в его поцелуе. Закинула ноги ему за спину. Он двигался быстро, утопая в её влаге, вбивал член по самые яйца. Голова кружилась от её звуков, казалось, даже этого было мало. Нарастающее весь вечер напряжение настигло сначала Микасу. Он почувствовал, как все её тело пробила судорога, а внутри все сжалось, пульсируя вокруг его плоти. Еще два резких толчка и разрядка пришла и к нему. Микаса откинулась на руки назад, запрокидывая голову, дыша тяжело, часто. Леви уткнулся лбом в девичью шею, ухватившись за края стола до белых костяшек. Дверь резко открылась. Свет из коридора ослепил их. Слуга, несший поднос, тут же выронил его и встал как вкопанный. Леви обернулся, пронзая незваного гостя ледяным взглядом. — Пошел. Нахуй. От. Сюда. — Прорычал капитан. Дверь так же быстро захлопнулась. Микаса, сначала ошеломленная, вдруг засмеялась. Вернула руки ему на шею, потерлась носом о щеку. — Теперь о раскрытии нашего амплуа можно не беспокоиться, — промурлыкала в его губы. Леви усмехнулся. — Не ожидал, что ты будешь такой податливой, — ответил он, снова вовлекая её в поцелуй. — Не ожидала, что тебе будет интересно, — парировала Микаса. — Всегда было. Выходить из неё не хотелось, да он и не смог бы, она всё еще держала его ногами в крепком захвате. — Но тебе придется зайти завтра к Ханджи, если мы не хотим чтобы наша воображаемая дочь стала реальной. Микаса хитро ухмыльнулась, открыла глаза, заглядывая прямо в душу. — Я попросила у неё средство экстренной контрацепции сразу, как только она объяснила нам миссию. Леви долго впитывал смысл её слов. В душе разливалось что-то тёплое, обжигающее. От осознания член снова встал. — Когда вернемся, сразу идешь в мой кабинет. Буду трахать тебя до утра. — Только до утра? — И завтра, — Леви поцеловал её пальцы. — И послезавтра. И все дни после.