Не уходи

–Эй, Хенджин… я знаю, что законный перерыв, но там какой-то парень настаивает, что хочет приват от тебя и готов заплатить хорошую сумму. Хван, тихо сидевший на маленьком диванчике в самом углу пустого помещения, медленно поднимает голову со спинки дивана и открывает глаза, уставившись на одного из своих коллег, который явно уже собирался домой, выглядя не менее уставшим, чем сам Хенджин, который, кажется, в принципе забыл, что такое сон. –Десять минут… Резво поднявшись с дивана и подходя к зеркалу, он опустился на жёсткий деревянный стул, уставившись на отражение, чтоб слегка поправить макияж, который скроет его синяки под глазами и бледность кожи.  На секунду кажется, что черные тени делают только хуже, но затем становится немного плевать и он наносит подводку более жирно, чувствуя, как желудок слегка скручивает, напоминая, что он практически не ел, перебившись бутылкой воды и пачкой конфет. Иногда в такие моменты, подобный этому, Хенджин просто пялится на себя, стараясь понять в какой именно момент его жизни все пошло не так. Когда именно его мечты стать известным танцором превратились в пыль. Может быть после смерти родителей из-за той нелепой аварии? Или когда его поперли из института за неуспеваемость? Отличник слишком быстро скатился, лишился стипендии и своего хорошего места одновременно с репутацией, когда за спиной разносились шепотки о его зависимости к алкоголю и наркотикам. Что из этого было правдой, а что не совсем, парень и сам начал забывать. Последней каплей в сторону скатывания в ад было расставание. Горькое, тяжелое, полное ругани, обвинений и обид, расставание. Феликс был для него кем-то очень особенным. Кем-то, кто всегда был открыт, искренен и находил хорошее даже тогда, когда сам Джин его в себе не видел. Феликс был тем, кто всегда поддерживал, верил в него и много раз повторял как сильно любит. Вот только Хван зациклился на мыслях о своей собственной никчёмности. Считал, что просто не заслуживает его. Боялся утянуть солнечного и любимого мальчика с собой на дно и в один момент… оттолкнул. –Ты правда хочешь этого? Ты хочешь… чтоб я ушел? –Твоя забота мне поперек горла. Я дышать уже не могу, задыхаюсь с тобой рядом! Сплошные запреты и причитания. Позволь мне самому разбираться с МОЕЙ жизнью. Хван знал в тот момент, когда смотрел в покрасневшее лицо Феликса и мокрые глаза, из которых уже покатались слезы, что этот момент он никогда не забудет. Ему показалось, что собственноручно вырвать себе сердце было бы не так больно, как смотреть в глаза человеку и понимать, что слова причиняют боль. В ту секунду, когда Ликс медленно, словно робот, кивнул и дрожащими руками потянулся к сумке, а потом развернулся и слишком быстро покинул квартиру, Хенджин почти потянулся к его руке, но в очередной раз струсил, делая шаг назад и до боли сжимая кулаки. оставь мои вещи у двери, я заберу их после работы Хенджин моргнул, словно желая избавиться от непрошенного воспоминания и поднял голову в сторону настенных часов, понимая, что обещанные им десять минут давно истекли и он вполне может потерять выгодного клиента, который его так настойчиво, судя по всему, требовал. Перевязав свои темные волосы белой лентой, в завершение простого образа, Хван все-таки вышел, направившись в сторону Vip кабинки. –Извините за ожидание, готов задержаться в качестве компенсации. Хенджин бормочет слишком быстро, поправляя свою чисто белую блузку, выпуская её края из-под узких черных штанов и почти сразу давится воздухом, когда, повернувшись лицом к клиенту и натыкается на бледноватое лицо с россыпью веснушек на носу и щеках, темные глаза и плотно сжатые губы, которые медленно кривятся в улыбке, словно бы даже разочаровывающей. Феликс сидит неподвижно на маленьком диванчике, вцепившись пальцами в подлокотник и неотрывно смотрит в ответ, пока Джин медленно сглатывает, ощущая дрожь в тонких пальцах. –Феликс… Он замечает, как парень вздрагивает от собственного имени, сказанного рваным шепотом, но быстро возвращает самообладание и окидывает взглядом. На лице нечитаемая смесь эмоций и сердце начинает биться слишком быстро, когда тот чуть вперед поддается и голову наклоняет. –Променял мечту стать танцором на это? Голос Феликса тих и низок и из-за этого Хенджину хочется просто трусливо сбежать. Развернуться и покинуть этот чертов клуб, пока все не зашло слишком далеко. Пока не всколыхнулись некогда похороненные чувства.  Однако, продолжает стоять неподвижно, словно статуя, даже когда Феликс снова принимает более расслабленную позу. –Ну же, Джинни… станцуй для меня? Его словно током прошибает на мгновение и тут же отбрасывает на несколько лет назад, когда Ликс просил его о том же самом в их маленькой квартирке, сидя на кровати и игриво улыбаясь. А он просто начал плавно двигаться в такт негромкой музыке, повторяя уже отточенные недавно в зале движения, стараясь не прерывать зрительный контакт. Сейчас прошлое  словно бы решило повториться, только вместо солнечной и игривой улыбки, на губах Феликса странная вымученная ухмылка, а он двигается заторможено и пытается не смотреть в глаза даже тогда, когда оказывается близко, плавно приседая около чужих раздвинутых ног. Пуговицы на белой блузке оказываются расстегнутыми после пары резких поворотов и точных плавных движений, а затем Хенджин замирает, когда холодные пальцы касаются ленты в волосах и дергают, от чего пряди рассыпаются по плечам. Это заставляет вздрогнуть и повернуть голову, на секунду замешкавшись, прежде чем продолжить двигаться, разворачиваясь к Феликсу лицом. Теперь во взгляде напротив читался вызов, стоило Хвану вскинуть руки, путаясь в собственных волосах, плавно качнув бедрами. Феликсу хватило одного жеста рукой и вот он уже подбирается ближе и усаживается на бедра, ощущая, словно сердце вот-вот остановится от близости, что пробудила нервную дрожь во всем теле. Вообще он не должен был позволять себе это, но ведь все с самого начала и так пошло не по плану. Настойчивое прикосновение ладоней к заднице, заставило оказаться ещё чуть ближе, от чего по инерции он упирается ладонью в твердую грудь, что отдается теплом даже сквозь белую рубашку. Хенджин уже плавится только от этого, чувствуя, как по телу пробегает волна жара, когда Феликс наклоняется к шее, чуть ведя носом у самой венки, вдыхая совершенно незнакомый парфюм. –Интересно, сколько человек в день лапают тебя за задницу… Хван предпринимает резкую попытку вырваться, но цепкие пальцы перехватывают его запястье, а вторая рука все ещё ощутимо давит на задницу. Феликс наконец косит взгляд к его глазам, медленно опустившись к губам и обратно, пока по лицу пробегает знакомое и почти забытое самим парнем выражение. Ликс любил смотреть именно так, замирая в моменте, почти делясь собственным дыханием, растягивая момент, усиливая напряжение. Каждый из них всегда знал, что за этим последует. –Это против правил. –Но ты сам сел на меня. От тебя пахнет… не так, как раньше… этот резкий запах… –Прекрати! Голос Хенджина вполне мог бы быть слышен в коридоре, если бы не звукоизоляция, но Феликс и бровью не повел, лишь мрачнея и кусая губу, словно сдерживаясь из последних сил, чтоб не дать злости и обиде вырваться наружу. Ему показалось, что Хван вполне на грани истерики, а внутри у него буря, готовая утопить их обоих. –Что с тобой случилось, Джинни… Слышать это сокращение с его губ было просто невыносимо. Ему хотелось кричать на Феликса, схватить его пальцами за рубашку, встряхнуть и сказать, чтоб убирался, но звон в ушах заставляет прикрыть глаза, пока паничка не раскрыла свои спасительные темные объятья унося с собой все страхи и тревоги. Хван дернулся в попытках встать с чужих колен, однако пока руки обвились кольцом на талии, а нос утопал в ложбинке на шее и сам Феликс продолжал молчать, парень считал про себя от десяти до одного, чувствовал как рассыпается из-за вернувшейся боли где-то внутри и боялся, словно все происходящее может оказаться кошмаром. –Пожалуйста отпусти… –Я слишком долго искал тебя, чтоб вот так отпустить. Надломленный голос заставляет закусить губу и с силой зажмуриться, но легче как-то не стало, особенно пока знакомый аромат парфюма забивался в нос, заставляя глаза слезиться. А Ликс просто продолжил говорить о том, что не должен был тогда уходить, два года назад, он должен был остаться не смотря ни на что и доказать этому парню, что тот заслуживает счастья, заслуживает чтоб его любили как никто другой. –Даже если прогонишь, не уйду. Хван находит в себе силы отстраниться. Они смотрят в глаза друг другу, едва ли помня, что нужно дышать, а хватка на талии ослабевает, словно бы давая шанс встать и уйти. Он этого не делает, продолжает сидеть, наплевав на то, что из-за слез подводка оставляет черные дорожки на его лице. Сердце колотиться о ребра, обещая заработать сердечный приступ, пальцы ощутимо покалывает, а внизу живота все скручивает неприятным спазмом, когда Хван все же поддается обратно и утыкается носом в плечо, обнимая за шею и жмурясь. –Прости меня… прости, Ликси… Я дурак. Я такой дурак. Ещё какое-то время они сидят неподвижно, прижавшись к друг другу и прислушиваясь к дыханию и быстрому стуку сердец, Руки Феликса скользят по спине и волосам, в успокаивающих поглаживаниях, пока пальцы Хенджина сминают ворот его влажной от чужих слез рубашки. Он дышит медленно, погружаясь в приятные воспоминания, позволяя родному запаху оседать на одежде и впитываться в кожу. Время замирает, наконец приносит успокоение, передышку о которой так мечтал. В голове впервые за много дней тихо. –Я боюсь, что ты сейчас исчезнешь. Боюсь, что это всего лишь очередной сон и я проснусь в своей постели, в темной комнате, совершенно один… Горькие откровения сами собой рвались наружу, пока объятья стали крепче. Феликс молчал. Просто слушал и боялся испортить момент. –Я здесь. Я правда здесь, Джинни. Теплые губы обрывисто мажут по тонкой шее, на кончике языка становится горько от нанесенного ранее парфюма. Хенджин вздрагивает и кусает губу, все ещё позволяя чужим двигаться дальше, ниже. В какой-то момент тело прошибает приятная боль от укуса, которым Ли оставляет метку на коже.  Замашки собственника словно все ещё никуда не делись, это радовало и огорчало одновременно. –Не уходи, Ликси… Хван умоляет шепотом в приоткрытые губы, в глаза наконец-то нормально смотрит и мажет ладонью по плечу, почти до боли сжимая его пальцами. Ликс касается его губ своими слишком осторожно и трепетно, но не встретив сопротивления наконец проникает языком в рот, углубляя поцелуй с присвистом, срывая с губ Хенджина рваный выдох. –Не уходи, прошу… Отчаянно повторяет, отстраняясь и тут же вновь оказывается во власти чужих губ, когда поцелуй становится грубее и жаднее. А пальцы до боли сжимают ягодицы, заставляя поддаться вперед, тихо ахнув. –Я здесь. Я всегда буду рядом. –Люблю тебя, Феликс… В этот момент с плеч Хенджина словно сорвался очень тяжелый груз, стоило Феликсу улыбнуться ему до боли знакомой теплой улыбкой и провести пальцами по грязной от подводки щеке. Он жмурится, когда чувствует чужие пальцы уже на своих щеках и кончике носа, позволяя Хвану словно заново изучать его, а после тихо выдыхает, опаляя ладонь теплым дыханием и оставляя на ней влажный поцелуй. –Я скучал по тебе каждый день, Джинни. Давай просто вернемся домой.