Сектор 0

Бурый шум — так называют этот гул. Его не замечаешь, пока не остаёшься в комнате один. Тогда он приходит. Он в лампах, в потолке, в трубах. Он будто копится в стенах и шепчет через микротрещины. Он везде.

Когда Нейр был маленьким, он спрашивал отца, что это за звук. Тот отмахивался: — Пустоты так разговаривают. Привыкай. Спустя годы Нейр понял, что привыкают не все. Кто-то просто… ломается. Утро начиналось всегда одинаково. Светильник в потолке с коротким, писклявым сигналом включался. Комната шептала, как старая радиостанция. Он встал, неохотно сбросив с себя тяжесть синтетического сна, и машинально запустил воду в умывальнике. Серо-жёлтая, пахла металлом, как всегда. На экране у кровати уже мигало: «Пункт назначения: Сектор 12. Психоопрос. Протокол: L-29». Нейр был невысокого роста — около 170 сантиметров. Тёмные волосы, прямые, с чёлкой, почти всегда падающей на глаза. Светлая, почти болезненно-бледная кожа, как и у всех жителей Секторов. Черты лица — угловатые, будто не до конца прорисованные. Взгляд расфокусирован, всегда смотрящий сквозь объекты. Нейр не чувствовал ни волнения, ни раздражения. Он уже несколько месяцев ощущал только одно: вязкость. Мысли — медленные, кисельные. Люди, которых он встречал по пути, двигались будто с задержкой в кадре. Он замечал, как их губы не совпадают с речью, как жесты неестественны, как звуки будто накладываются сверху, а не рождаются из их носителей. Он был уверен: с этим что-то не так. Но что именно — не знал. Как и все. В прочем, за свои 17 лет он к этому привык и принимал как должное.

***

Сектор 12 находился глубже. Это значило — выше допуск. Или ниже. Никто не знал, как устроена вертикаль Секторов. Здесь координаты были отголосками старой системы. По пути он пересёк зал ожидания. Люди сидели ровно, в одинаковых халатах, хотя под ними виднелись абсолютно разные повседневные костюмы. У каждого — неподвижное лицо, разные глаза, но одинаковое молчание. Один человек что-то царапал на своём запястье. Не нервно. Просто методично. Кровь не шла. Будто кожи и не было. — Ты куда? — спросил его кто-то. Нейр повернулся. Парень чуть старше его возраста, с растрёпанными кудрявыми волосами, неряшливой бородой и странно тёплым взглядом. Не местный, одежда слишком темная, не по уставу. — В 12-й. — ответил Нейр. — О, значит, ты тоже слышишь. — Что слышу? — Как мир скрипит. Запомни, Нейр, скрип — это предупреждение.  Парень усмехнулся и ушёл раньше, чем Нейр успел ответить.

***

Нейр зашёл в помещение №109. Комично тесная комната, серо-белые стены, никаких окон. Потолок низкий, будто специально сделанный для морального давления. Свет исходил от одинокой приглушенной лампы, мигающей в центре. На полу стоял табурет, перед ним — встроенный в стену экран без кабелей и кнопок. Гладкая чёрная матовая поверхность, на экране — белый квадрат. Внизу надпись: «Смотрите, пока не исчезнет». Время не указано. Нейр смотрел. Минуту, пять, десять. Квадрат начинал пульсировать. Внутри будто появлялись буквы, но он не читал, просто смотрел. Всё тело стало липким от пота, по спине пробежались колики. Воздух замерцал. За его спиной послышался хруст. Он резко обернулся, — никого. Но в стене находилась чья-то тень. Не от него. Он рванул к двери, но она не поддавалась. Нейр ударил кулаком — тщетно. Квадрат стал чёрным, а внутри него проявились слова:

"ты видишь больше, чем должен. ergo, hic non es."

— Что…? Экран погас, свет исчез, комната заперта. Остался только бурый шум, что нарастал из стен. И в нём — голос, отдающийся в голове:

"проснись, нейр гельвег."