Love?

Лололошка никогда не любил, поэтому его любовь была болезненной и больной, больше похожей на одержимость и на социальную зависимость. Он никогда не любил, поэтому не знает как вести себя в отношениях. Ничего не помнит. Никогда не любил и его никогда не любили. Чувства Окетры к нему были лишь временной влюблённостью и то, он ничего к ней не испытывал. Тем более она их никак не проявляла по отношению к нему. Он никогда не любил, поэтому не умеет правильно и здоро́во это делать. Любовь ли это? Он читал книгу, потом отдал ее Джону. Двойник сказал, что это дешевый Дарк роман с романтизацией одержимости. Те чувства, что испытывал главный герой, были похожи на его. Значит он одержим? Романтизация...? Это значит, что одержимость — это нездорово. Зависимость, словно от наркотика. Дурманит и доводит до крайностей. Это плохо. Ужасающе. Он пытается вести себя как и раньше, но Харрис аналитик и гений. Он все вынюхает скорее всего и перестанет общаться с ним. Поэтому ему вообще стоит убежать и держаться подальше. Любитель правды и точных чисел, даже если это число пи. Но раз Джон ничего не говорил, то значит, ему не было дела..? Можно и дальше существовать с ним рядом...

***

Лололошка сжавшись сидел слева от входа в замок. Упираясь спиной на белую стену, за которой стоял фонтан. Может он поможет привести мысли в порядок? В последнее время ему очень плохо. От колких фраз Джона колит сердце, а от игнорирования иногда и повеситься хочется. Сердце сжимается, колет вместе с низом живота, отдавая во всё тело волной неприязи. Тело становилось словно деревянным. Единственное, что помогает — это сдавание крови на порошочки от заражения. Беренгарий как хороший друг выдал ему вина, чтобы кровь быстрее восстановилась. А он, оставил дома и пришел сюда. Сидеть и ждать. Возможного чуда. Харрис постоянно отмахивался от него в последнее время, говоря, что занят и думает над дальнейшими действиями. А может... Это Лололошка что-то не так сделал, но когда? Когда проигнорировал предупреждение о порошке и его крови? Но он же делал в тайне и просил Беренгария ничего не рассказывать. Или дед рассказал всё же? А вдруг из-за того, что сильно надоедает ему? Может присутствие? Или, еще хуже, слияние? Лололошка обожал слияние, он чувствовал, что с Харрисом они одно целое, что его энергия перетекает в Искру Джона. Что часть Лололошки у его альтер-эго. Что он может покапатся в нём, услышать все его мысли. Досконально изучить. Особенно отдавать контроль над искрой своему альтер-эго. Это все явно нездорово и неправильно. К сожалению, он слишком хорошо это понимал. Но он сидел здесь и вспоминал все моменты связанные с ним. Тот самый момент, когда он свалился из-за общения с Матерью и Первый впервые отдал свою энергию двойнику. Возможно это бред, но он ещё несколько часов сидел и вспоминал этот момент. Как его энергия плавно перетекала в тело Харриса. От одной мысли, что в нем течет его энергия, ему приносила внутреннее удовольствие, словно сладкая истома. Пик его экстаза. Момент, когда они проснулись после слияния. Лололошка просто сидел и смотрел на умиротворенное лицо Джона. Такого он никогда не видел. Как бы он хотел иметь камеру, чтобы она 24/7 снимала то, что с ним происходит, а после пересматривать все моменты с Джоном Дейви Харрисом. Каждые его изящные жесты, острые взгляды и колкие слова. А еще, тот момент, до его осознания безумной любви, когда он лег с ним в кровать. К сожалению его быстро выгнали, но всё же! Кровать такая мягкая, а как бы было приятно на ней обнимать Джона! Мягко обхватывать его талию, чувствовать как он лежит с ним рядом, чувствуя его тепло. Ритм его Искры. Он услышал легкий топот ног и встал, узнавая в нем воздушную поступь своего альтер-эго. Слегка отряхнувшись, он зашел на территорию, делая вид, что только что зашел. Ученый вышел и сразу остановился увидев воина. — И что ты хочешь от меня? Устало проговорил Харрис, скрепляя руки в замок у себя за спиной. От такого обращение сердце остановилось, возможно Лололошка наконец упадет замертво, но через две секунды сердце снова делает удар. Он, к сожалению, жив и ему придется ответить. Главное не истерить, не агрессировать. Джона это бесит, а еще ученого раздражает его присутствие. Значит надо поскорее убраться с глаз долой, верно? — Узнать как успехи... Гений лишь вздохнул подошёл ближе к Лололошке. Он сглотнул, боясь пошевелиться. Он более расслабленно ответил. — Есть догадки, надо проверить с Сайриссой. Прости, на тебя пока времени нет. Как только подтвердится, то расскажу. Возможно я надолго, ты знаешь где искать, если что. Он похлопал Первого по плечу и прошел мимо, шагая к центральному острову. Воин поджал губы от прикосновения к плечу, чуть дёрнулся и повернул голову, смотря как его "одержимость" растворяется в золотых искрах, чтобы уйти к Сайриссе... Эльфийка. Ха, да, конечно. Проверит и всё, теорию. Потом расскажет, если захочет, но он ведь не расскажет, да? Как и в прошлый раз и позапрошлый. Увильнет, отмахнется. Джону было бы легче без него? Возможно да. Но, он не мог без Джона. Он даже минутки своего времени не уделяет на свое альтер-эго. Возможно, все, что делает Первый неправильно. Может быть такое? Да. Раньше Харрис хоть общался с ним, а сейчас вечно в своих раздумьях. Если это из-за слияния? Оно ему не нравится, явно... Для Дейви он губителен. Для него это процесс слияния моралей и характеров. Ему было это неприятно. Он не ощущал того, что чувствует он. Лололошка бы потерял личность, если бы мог оставаться с Харрисом в слиянии.

***

Мысль о том, что Джон не может любить его даже обычной, нормальной любовью, въелась в голову. Почему-то вспоминалась Молли, такая же умалишённо-влюблённая как и он. Никогда бы не думал, что станет понимать страдающую, по мудаку, девушку. Хоть и страдает он явно хуже, чем она. Когда он шел к центральному острову, у него потемнело в глазах и закружилась голова. Чертова анемия. Вот и повод выпить вина. Даже два. Он выпьет, заснет, проснётся и Харрис будет тут как тут. Радовать воина хотя бы своим присутствием. Войдя в дом, он достал вино, которое положил в сундук. Алкоголь был явно самодельный, но ему было без разницы. Он когда-то пил, еще в Мисре вино, но то было вишневое и для регенерации. Оно сильно не опьяняло, ведь устойчивость мироходца помогала. А это варево деда, так что нельзя ожидать такого же эффекта как от вина из Мисра. Сейчас он легко открыл стеклянку, которую ему выдал Беренгарий. В высоту была как ладонь. Лололошка сделал первый глоток и ощутил сильную горечь, нахмурился и выдохнул. Он за раз выпил всю бутылку и бросил в угл дома. Лицо искривилось от сжучести в горле, а после расслабился, когда ощутил прилив тепла в тело. Быстро ослабившись, он улегся на постель и так же скоро уснул. Проснулся он тяжело, чувствуя в горле песок, а в голову словно гвоздь забили. Отвратительное ощущение, хуже, когда руку ломал. С Материнской помощью, встал с кровати и медленно поплелся к дому того, кто выдал ему это поило. Добирался он в тумане и фразу сказал еле внятно: — Голова болит... Беренгарий что-то сказал, но он не услышал. Его усадили на скамью, дали воды, а после снова какой-то напиток. От головы видимо. Выпив и воду и лекарство, он сидел словно в вакууме. По истечению нескольких минут, он более менее прозрел и посмотрел на хозяина домика, что снова варил что-то в котле. И похоже это из грибов, больше подтверждений теории приносил запах от варева. — О, как быстро оклемался! Хорошую настоичку тебе дал! Гордо проговорил он и вернулся к бульону, помешивая его. — А ты не видел, чтобы Джон возвращался? Беренгарий почесал бороду и повернулся к нему лицом. — Не, такого не припоминаю. Видал, что уходил, но чтоб возвращался? Нет. Пожал плечами старик и продолжил следить за котлом, словно одна секунда могла решить весь вкус невероятного супа. — Тогда, я лучше пойду. Хозяин дома лишь кивнул, не собираясь держать гостя. — Коль случится чего, ты приходи! Лололошка лишь быстро покинул дом, добравшись до центрального острова. Тихо вдохнув и выдохнув, не хотя вспоминая, где сейчас Харрис, он направился к замку. Он не надеялся найти там альтер-эго, просто почитать книгу. Прошлую он читал, Джон сказал, что это Дарк роман, в котором романтизируют неадекватное поведение человека. Поэтому он хотел почитать то, как должно быть. Даже если это будет сопливый роман, как выражался Харрис. Он хочет знать, что такое нормальная любовь. Не думая о каждом поступке, не думая, как быть идеальным человеком дальше, не думая о том, что без него жизни нет. Он остановился у входа, вспоминая слова двойника о ботинках. Лололошка и так его раздражает, а тут еще и следы от обуви. Воин вздохнул и снял свои сапоги. Ступням было холодно ступать на хладный мрамор, но зато хозяин замка будет доволен. Он легко сманеврировал и проник в библиотеку со столом, над которым было окно. Только через него можно было увидеть его ногу, что слабо выглядывала из-за входа. Вздохнув, он вспомнил, куда Джон поставил книгу с черной обложкой и красным шрифтом. Напротив должны были стоять нормальные романы, ну или же сопливые. Почитав некоторые аннотации, он выбрал себе книжечку и присел на пол, сгиная ноги в коленях и прижимая к себе. Книгу, в коричневой обложке и с золотыми буквами, он расположил на прижатых бедрах, словно на подставку. Открыв первую страницу, Лололошка принялся читать.

***

Роман был небольшой, поэтому закончил он его быстро. Только сейчас воин заметил, что щёки мокрые. Он поднял очки и стал вытирать замыленные глаза, что застланы слезами, но от понимания своих слез становилось хуже. Соленые дорожки холоднили кожу щёк и отдавали солью во рту. В горле образовался ком, сложно было дышать, поэтому он закашлялся, лицо горело. Он стал глубоко дышать чтобы прийти в себя. Слишком необычные для него эмоции. Слишком много их. Как давно он плакал по настоящему? Мечтал ли он о таком? Да. Может ли быть такое? Нет. Лололошка встал с места и подошел к столу, там были полки. В верхней были какие-то бумажки, карандаши и ручки с блокнотом. В средней были какие-то баночки, то ли свечи, то ли крема. В нижней он нашёл маленькое зеркальце, то что ему нужно. Достав его, Лололошка осмотрел себя, глаза были красные, но если одеть очки, то ничего не будет видно. Первый вздохнул расслабившись, но услышав знакомые легкие шаги, напрягся. Он быстро положил зеркальце, закрыл полку и натянул очки, подходя снова к месту, где уселся и взял книгу. Дверь открылась и в нее вошел Джон, который сразу обратил внимание на сидящего на полу альтер-эго. — Решил почитать нормальные романы? — проговорил он, а после посмотрел на название книги, — Хоть и немного ванильные... Лололошка лишь загнанно кивнул и встал с места. Он быстрым взглядом посмотрел на книги, взял одну из них по красивому названию и быстро покинул комнату. Дальше он еще быстрее спустился по ледяной лестнице, а после перешел на спокойный шаг, чтобы Харрис не увидел как он спешит. — Ты хоть какую книгу взял? Услышал он голос Джона позади. Он обернулся, удивленно смотря на него. — А что такое? Ученый вздохнул. — Ты не видел, но я закатил глаза. А вдруг ты снова какой-то позор неотесанный взял? И что ты читал до этого? Первый сглотнул и посмотрел на обложку книги в твердом переплёте. А после развернул её лицом к учёному. — Вот. Харрис стал вглядываться в название и автора книги, пока Лололошка чуть ли не сердцечные приступы ловил, а вдруг не то взял? — Ну, я думаю для твоего развития сойдёт. Харрис как-то неоднозначно ответил, отлип от стенки, на которую упирался и стал подниматься вверх. И тут Первый вспомнил, почему ждал его. Лололошка спохватился и стал подниматься следом за ним. — Джон! Не разглядев дороги, он врезался ему в грудь и чуть рассеяно посмотрел на альтер-эго. — Исследование ни к чему не привело. Только зря время тратил выслушивая прерикания эльфийки. Дейви вздохнул, а после вошёл в библиотеку, в которой до этого был он. Ответ двойника его устроил, он был не очень рад компании Сайриссы. Если бы он выбрал между ним и эльфийской, то кого бы выбрал? Ладно. Не важно. Он собирался почитать, снова роман, чтобы удостовериться в том, что с Джоном такого не будет. В том, что Лололошка обречён на вечные муки и страдания. Единственный выход, снова всё забыть, может ли любовь пройдёт? Не важно. Даже, если и потеряет, то снова попытается всё вспомнить, а вдруг снова влюбится..? Бесполезно, всё это бред, как и его мысли сейчас, стоит прекращать. Первый надел сапоги и пошёл в сторону своего дома, нервно теребя книгу в руках. Раны, от прошлого отдавания крови, чешутся, но сейчас нельзя ничего сделать. Да и если начнет чесать, только хуже сделает, надо терпеть. Зато много людей и нелюдей спасёт. Будет ходить, искать, избавлять от очищения и приводит в лагерь. Хороший план же. После прочтения обязательно займётся этим делом! Уже в доме, он уселся с ногами на кровать, до этого скинув обувь у входа в дом. Сейчас важен сюжет книги.

***

Стоило ли это ему читать? Скорее всего нет. И он бы предпочел стереть себе память, очень хотелось оставаться в том состоянии, которое было до прочтения. Он по сути сам себя в ловушку загнал, во время прочтения, он представлял главных героев, как их, двух противоположностей одной медали. Это было главной его ошибкой. Из-за этого история задела его сердце, он представлял, что если это действительно произойдет. Ведь, в книге сначала все было хорошо, а после предательство. И именно от персонажа, на месте которого, он представил свою одержимость. Ну не прекрасно ли? Сам себя загнал в депрессию и экзистенциальный кризис. Из-за слияния с Джоном, теперь он знает такие слова. Но вот действительно! Сейчас нет никакого желания что-то делать. Книга оказалась на одном из сундуков, а сам Лололошка устроился на кровати. Голова опустела, не в силах не о чем думать. Вот так и ломается герой, который не умеет рассказывать о своих чувствах и был лишь подстилкой. Так было проще. Узнать информацию, как устроен мир, найти, хоть и в большинстве фальшивых, но друзей. А сейчас. Вся его раздражительность, агрессия, невысказанность хочет Наружу. Вот только он молчит, поэтому в стрессовых ситуациях или, когда ему что-то не нравится, он легко срывается. Огрызается, язвит, сарказничает, смотрит свысока. И всё это, всё ещё он. Кому скажешь не поверят. Это всё ещё он?

Это точно тот Лололошка, который был независим от людей, потому что постоянно их терял? Потому что постоянно забывал? Потому что постоянно исчезал из их жизней?

Это точно всё еще он?

Было сложно думать. Разве он не убедил себя в то, что осознанный? Разве нет? Нет. Он убедил в этом всех вокруг, но явно не смог убедить себя. Вернее лишь временно убедил. Сейчас он понимает, что боится своих подводных камней. И не покапавшись тогда, оплачивает сейчас. Убийство Междумирца было самым первым шагом. А после он решил, что проблема решена, не дойдя до конца. И сейчас выливаются в последствия. В виде нехватки любви, особого отношения, жажды прикосновений и разговоров. Несмотря на всех тех существ, оказалось это дать смог Джон Дейви Харрис. Не зря же он им одержим, правда? Это всё последствия его глупости, наивности, неумения говорить и чувствовать. Лололошка даже не уверен, что даже если заглянет к себе на самое дно и прорефлексирует это, то проблема пройдет. Он все еще хочет внимания, но теперь не от кого попало, а от ученого. Его мозг сконцентрировался на его образе, поэтому жаждет того, что именно этот человек поможет ему. Даст ласку, внимание, заботу и выслушивает его. На любовь он не рассчитывает, но хотя бы поглаживания по голове улучшили его ментальное состояние. Намного! Но Джон занят другими делами, да и вряд ли его интересуют проблемы своего никчёмного альтер-эго. Лололошка вздохнул и посмотрел на верх. Сумерки. Ни капельки ни удивлён. Конечно будут вопросы от соседей сна, но ему плевать. Никакого договора они не подписывали, пусть наслаждаются тем, что есть. Он встал с кровати и направился к Беренгарию, для выполнения своего плана, по проведению настоящего очищения. Забрав у него аж шесть мешочков, он надеялся на удачливость.

***

Он покинул сон и построил небольшой загон, чтобы запирать туда воплощенных, кидать им порошка, а после относить в лагерь на реабилитацию! Ну не гениально ли? Конечно в путь дорогу дед выдал еще настойки от боли в голове и теле, ведь последствия очищения отвратительны. Даже испытывать не хочется. Вспоминая то, что рассказывал Невер, вообще не по себе становится. Его план оказался действенным. На его счету уже одна дворфийка и три человека. Они лежат в поселении и за ними ухаживают лекари. Настойки он отдал этим ребятам, а после пойдет за травами, что они попросили для заживления ран от кристаллов зараженного скинта. Нужно будет попросить Невера сделать бинты, чтобы хоть как-то еще помочь этим бедным очищенным. Окончательно порошок закончился, когда он освободил орка и дворфа. Отнеся их в мини-поселение, Первый отправился за травами. Особо много это времени это не заняло, он подошел к лекарям и отдал всю эту зелень. Они были слишком благодарны ему, что немного смутило воина. Несмотря на всё это, он остался с ними, чтобы наблюдать за состоянием пострадавших. Первые в себя пришли дворфы. Их пытались успокоить, рассказать что да как, показывали на него, говоря, что он их спас. После они как-то вяло поблагодарили и пошли отдыхать. После люди, которые чуть ли не в ноги кланялась за спасение, их старались утихомирить, ведь раны могли открыться. А сейчас лежит орк. К сожалению он сильнее всех пострадал и ран открытых было много, а возвращаться в сон не хотелось. Потом принесет бинты. — И чем ты тут занимаешься, красотка? Из размышлений вывел до дрожи знакомый голос. Он знал, кто стоит слева от него и повернув голову, он не удивился, что оказался прав. Его больше удивило то, что он тут забыл. И снова противно чувство того, что он может что-то не то сказать. Ведь, Харриса не должно быть тут, он ведь легко узнает, чем тут занимался великий спасатель... Как бы новый культ не создали. Не должно быть этих светло-карих, почти оранжевых глаз, что выглядывали из под оправы очков. Этой макушки, с такими же светло-коричневый волосами, но более приглаженными и уложенными в прическу. Молчать было бесполезно, но если он скажет, то ученый будет недоволен. Увидит хмурое лицо ученого и конечно же на Первого. Ведь снова он сделал что-то не так... — Спасаю зараженных. Кратко ответил он, зная реакцию его двойника. — И скольких ты их спас? Какой каверзный вопрос, вопреки всему, воин ответил: — Шестерых. На лице Дейви отразилось негодование, чего и он ожидал . — Лололошка, ну ты издеваешься, что-ли? Он нахмурился, смотря в очки альтер-эго. — Для меня мелочь, а для них целая жизнь. Это всё, что мог ответить спасатель и отвернулся, смотря на то, как лекари успокаивают очнувшегося орка. Тот явно был в дереализации и агонии от болючих и глубоких ран. Слева послышалась мягкая поступь гения, которую он всегда узнавал. Харрис встал напротив него, очки были на голове, показывая его открытость. В янтарных глазах не было недовольства, лишь смирение с ситуацией. Не смотря на покладистость его в одних ситуациях, он был совсем непреклонен в других. Тонкие руки потянулись к рукам в перчатках. Снимая кожаное изделие и закатывая его рукава по локоть. Лололошка не смел шевелиться, прикосновения Джона были мягкие и аккуратные. Кожа гладкая и бархатная, в отличии от его чуть грубой, сухой и мазолистой. Харрис перевернул ладони, смотря на запястья с шестью порезами. Пять на правом и одно на левом. Первый сглотнул не зная, что говорить, пока Дейви лишь вздохнул и положил свои ладони на шрамы. От них пошло красное свечение. Сангвимантия. Значит ли это, что.. Да. Его раны исчезли, осталось лишь слабое напоминание в виде белых полосок. — Если ты еще не понял, то я переживаю за твоё ментальное и физическое здоровье. И запретил тебе делать порошочки не от моей эгоистичной заковырки, чтобы все страдали, — ученый вдохнул и выдохнул. — Сначала для тебя это мелочь, а после ты по кусочкам будешь себя резать, чтобы другим отдать? Ты только о других и думаешь, даже не замечая то, что я думаю о тебе в первую очередь. Джон говорил это без злобы, словно говорил факт, который нужно разжевывать именно ему. Как будто научную статью рассказывает. Так обыденно... Но честно, для Лололошки это было новостью и явным открытием новой реальности, хотя и звучит все логично. Нет, он не считал Харриса злодеем, который решил, что лучше уж мир будет в заражении. Но все еще не понимал, таких требований двойника. Хотя, скорее всего он просто не верил в эту правду. Такую сладкую, чтобы быть правдой, а не ложью. Его очень редко спрашивали про самочувствие, лишь когда он пережил тоже самое, что и кто-то другой. Чтобы убедиться, что он не один такое испытал. Что не этот человек один страдал. — Я... Прости, Джон, что не подумал о твоих чувствах. Я-я.. Воин не мог найти слов для своего оправдания. Получается он в двойне разочаровал своего двойника? Как же так... Конечно гений его за такое по головке не погладит, а прикосновения к запястью было лишь вынужденной мерой. Как печально... — Ох, красотка, оставь это, я всё понял. Если не хочешь рефлексировать на эту тему, то не стоит себя заставлять. Конечно, это ни к чему хорошему не приведет, но лучше, чтобы ты был готов к такому. Лололошка лишь сглотнул, кивнул и опустил глаза. От визави послышался вздох, еще бы чуть-чуть и он стал бы обреченным. — Не хочешь вернуться в сон? Первый лишь вздрогнул и снова посмотрел на Джона. — Чуть позже. Ученый лишь пожал плечами и с помощью фиолетового кристалла, исчез в искрах. Лололошка остался возле стены, которая опоясывала все поселение и думал о случившимся. Снова рефлексия о том, что он не так думал. А ведь его перчатки остались у двойника. Он осматривал свои запястья, что были целыми и невредимыми, только тонкие белые полосы выделялись на фоне, чуть загорелой кожи на руках. Вздохнув, он посмотрел на лекарей, что сидели у палаток, чтобы быть рядом с пациентами. Подумает об этом потом, во сне. Поэтому он взял фиолетовый камень и так же исчез в пурпурном сиянии.