Вставить бы тебе...

***

      Начало лета ознаменовалось концом работы, бюрократии и Василисы Васильевны. Еще больше Влада радовал лишь тот факт, что и в дальнейшем ему не придется возвращаться в это отвратительное, полное страданий место, именуемое волшебным колледжем. Сказочный Патруль выпустился, а значит, и его мучения официально подошли к концу. Более работать в учебном заведении он не намерен, раньше это делал по прихоти Короля с Королевой, страшащихся за жизнь собственной дочери, и, возможно, совсем чуть-чуть, из-за желания видеть одну стервозную, но чертовски привлекательную, запавшую в душу девушку. Сейчас же появляться там парень считает занятием бессмысленным. Лучше уж он будет колесить по свету следом за девчонками, нежели чем каждый день видеть надоевшую директрису и периодически мелькающих на фоне Кривозуба со Звездочетом.       Солнце медленно пробивалось сквозь щель плотно задернутых штор, частично освещая небольшую, но уютную спальню. Патруль на время поселился в замке правителей, где родители Аленки великодушно выделили им собственные покои. Вот только если девушки заранее предупредили Королеву о том, какие же они хотят себе комнаты, то Влад благополучно про это забыл или же просто не посчитал необходимым. Он все-таки бывший князь, и хоть какое-то представление о княжеской опочивальне монархи должны иметь виду. Как выяснилось, нет. Нет, нет, нет и еще раз нет. То ли из-за его прошлых деяний, которые ему до сих пор окончательно не простили, то ли из-за того, что просто хотели пошутить над Мороком, предоставив во владения чуть ли не самую маленькую спальню во дворце. Ха-ха-ха, спасибо большое, юмор был не понят, вы обидели Князева. Больше всех, естественно, смеялась Рыжова. Прямо обхохатывалась, скрючившись, лежа на полу. Комментарии остальных лишь добивали, портя настроение, упавшее ниже плинтуса, еще сильнее.       «Хотя бы кровать есть, — сдерживала смешки Маша, — Уже хорошо».       «Верно, тебе же здесь всего лишь спать, Влад», — добавляла Снегурочка, зажав рот ладонью.       «Как раз твой размер, Морок. Переживать не о чем», — Варя откровенно издевалась.       «Тоже мне, нашлись мировые звезды с индивидуальными райдерами! — в порыве гнева крикнул Влад, кидая свои сумки вглубь спальни, — Вход в мои покои вам закрыт. Идите и балабольте в другом месте!».       И, выставив четырех девиц за пределы комнаты, парень, стараясь создавать по максимуму шума, очень громко захлопнул дверь, что та чуть покачнулась в проеме, а петли неприятно заскрежетали. Князев замер на секунду, осматривая деревянную панель, и, не найдя никаких трещин или сколов, удрученно опустился на постель, оглядывая свои имения.       Да, в первые дни Влад ходил недовольным, в какой-то момент даже хотел отжать спальню у Вари, но подушка и злая Ветрова заставили парня быстро передумать и дать деру. Кто бы мог подумать, что хрупкая и невинная девушка от души может зарядить по селезенке, оставив весьма долговременный и неприятный синяк. Он периодически отзывался ноющей болью, но как такого сильного дискомфорта не приносил. Разве что пробуждения давались тяжело, ибо потягиваться теперь Влад по-адекватному не мог.       Лежа на постели, парень никак не мог открыть глаза. Он лишь лениво размышлял над тем, стоит ли ему поспать пару часиков еще — в конце концов, от его отсутствия за завтраком никто не умрет, — или все же подняться и спуститься вниз к остальным. Он, почему-то, был уверен, что Маша со Снежкой уже как минут десять сидят в обеденном зале, обсуждая планы на день, а Варя с Аленкой вот-вот покинут свои комнаты, присоединившись к подругам.       Телефонный звонок не дает выбрать что-то одно, и Влад, не разлепляя век, рукой тянется к прикроватной тумбе, наощупь ища свой сотовый, пока гудки вдруг резко не обрываются. Только обрадовавшись тишине и решив все-таки отоспаться, Князева чуть не хватает инфаркт, как только он слышит у себя под ухом тихое «Алло». Парень тут же вскакивает, принимая сидячее положение, и во все глаза таращится на неизвестного в своей комнате, соображая дальнейший план действий.       — Ты чего как полудурок? — удивленно восклицает незваный гость, сбрасывая звонок.       — Твою мать, Корвин! — испуганно выдает Влад, падая на подушки, — Сука, ты бы еще ночью заявился! Хочешь, чтобы я кони двинул и на тот свет отошел?       — Хочу, чтобы ты встал и пошел завтракать, — обыденно отвечает парень, присаживаясь на край кровати.       — Черта с два! Я теперь никуда отсюда не выйду, — сердце все еще бешено колотится в груди, а частота пульса скоро перевалит отметку в двести ударов в минуту. Не так он мечтал просыпаться прекрасным летним утром. Определенно не так.       — Влад, вставай и не морочь мне голову. Или ты все еще дуешься за то, что тебе вместо комнаты кладовую подсунули? — усмехается Воронов, на автомате разглаживая складки на видневшейся части простыни.       — Ты такой забавный, — наигранно улыбается Князев, потянувшись к стоящей на тумбе лампе, — Прям, в комедианты иди, твое призвание.       — Спасибо, стараюсь, — также театрально отвечает Корвин, поднимаясь на ноги, — Давай, ноги в руки и вперед, через десять минут все в обеденном зале встречаемся.       — Что за спешка и такая резкая необходимость видеть меня? — дивится Морок, откидывая в сторону одеяло и свешивая вниз ноги, пятками касаясь пола. На этот вопрос Воронов и сам не знает ответа, лишь пожимает плечами и выходит из спальни, оставляя Князева размышлять в гордом одиночестве.       Они давно изучили Сказочный город вдоль и поперек, знали каждый закоулок, двор и здание, познакомились чуть ли не со всеми жителями королевства и побывали абсолютно везде, где только можно было. Но даже при таком приличном списке сделанных вещей девочки каждый год умудрялись выдумать такое, что все их предыдущие приключения казались детским лепетом и чушью. Влад искренне не понимал, как в обжитом и привычном месте, где происходило все подряд, можно найти способ чего-то более сумасшедшего и сумасбродного. Парень, в который раз утверждает, что больше не намерен ввязываться в дела Патруля, и Патруль, в который раз разносит его убеждения в пух и прах, таща за собой в эпицентр всей этой катавасии. Интересно, что же они выдадут сегодня? Влад свято верит в простую дружескую прогулку по центральному парку, но в глубине души понимает, что им всем придется или сражаться с каким-нибудь подводным чудищем, или убегать от своры заколдованных единорогов. Или что-то между. В любом случае, по-человечески отдохнуть сегодня явно не удастся. Жопой чует, придется разгребать очередную дичь и спасать собственные задницы. Впрочем, им не привыкать.       Посидев на постели еще пару минут, помечтав о тепле одеяла и замечательных снах, Морок поднимается на ноги и топает прямиком в ванную комнату — хоть с личным санузлом проблем не было, — с трудом огибая кровать и стоящий рядом комод для вещей. Честное слово, Влад готов руки оторвать человеку, занимавшемуся дизайном конкретно его спальни, ибо поставить комод чуть ли не впритык к постели было отвратительной идеей. Чтобы попасть в уборную, требовалось извернуться до хруста костей и потемнения в глазах. Он уже немолодой, поясницу периодически прихватывает, а такая утренняя зарядка сведет его в могилу за считанные дни. Проще переползти на корточках всю кровать — а размеров она была немаленьких и занимала добрую половину комнаты, — и добраться до ванной так, нежели постоянно примерять на себя роль юного акробата.       Прохладная вода отрезвляет, пробуждая окончательно. Пять минут, и он выходит из своей опочивальни, закрывая дверь, и быстрым шагом направляется к лестничному пролету, на ходу натягивая на себя футболку. Ступенька за ступенькой, в один момент чуть не катится вниз головой, но вовремя хватается за перила, на всякий случай, замедляясь и смотря под ноги. В обеденном зале уже слышны многочисленные голоса его друзей. Парень заходит внутрь, и все вдруг резко замолкают.       — Чего застыли, будто мертвеца увидели? — разряжает обстановку Влад, садясь на свободный стул между Морозовой и Корвином.       — Мог бы лучше, — тихо и, как бы невзначай, произносит Воронов, наблюдая за прислугой, несущей подносы еды.       — Имей совесть, меня разбудили пятнадцать минут назад, — деланно возмущается тот, принимая в руки тарелку с только что приготовленным омлетом.       — Мы все слышали твое пробуждение, Влад, — усмехается Маша, потянувшись к овощной нарезке, — Судя по крикам, Корвин тебя с ножом в руках будил.       — Не смешно! Меня чуть кондратий не хватил, — хватается за сердце, глазами ища хлебную корзинку на столе, — В следующий раз будить меня будет кто-то из вас. Учтите, этого я теперь к своей комнате и на метр не подпущу.       — Не ной, Морок, — влезает в разговор Варя, элегантно орудуя вилкой и ножом, разрезая омлет, — Врачи говорят, что долго спать вредно для организма.       — Ага, а пугать до потери пульса пиздец как полезно.       — Не паясничай.       — А не то что? Подерешься со мной? — во все тридцать два улыбается Влад, решив с утра пораньше побесить Ветрову, но в секунду осекается, заметив, что девушка остановилась и подняла на него свой хмурый взгляд.       — Ты меня знаешь, — тихо начинает Варя, тупым концом вилки стуча по столу, — Хочешь предаться воспоминаниям о том дне, когда тебя чуть моя подушка не похоронила?       — Положи столовый прибор, — предупреждает Князев, для собственной же безопасности покрепче схватившись за ножик, — Иначе я за себя не ручаюсь.       — Ты скорее убежишь из обеденного зала, нежели чем с Варечкой драться начнешь, — настолько обыденно произносит Снежка, что все в немом шоке поворачиваются в ее сторону, ошарашенно оглядывая блондинку с ног до головы. Та непринужденно намазывала на горячий тост малиновое варенье, не обращая внимания на друзей.       — Кое-кто не с той ноги сегодня встал? — прерывает тишину Воронов, чуть отодвинувшись на стуле вправо. Мало ли и ему прилетит.       — Кое-кто хотя бы вообще встал. Где Аленка прохлаждается? — замечает отсутствие рыжей бестии Варвара, глазами проходясь по закрытым дверям, — Сама же вчера сказала, чтобы никто на завтрак не опаздывал.       — Это еще почему? — дивится Влад, попивая горячий чай.       — У нее для нас есть какая-то умопомрачительная новость, — отвечает Цветкова, вырисовывая в воздухе незамысловатый жест, — Боюсь, снова в лес в поход потащит.       — А-а, я в таком случае — пас! — тут же отмахивается от неудачной затеи Влад, — Мне и прошлого раза хватило.       — Брось, было же та-а-ак весело, — саркастично выдавливает из себя Марья, — Мы целый марафон пробежали, чтобы собственные жизни уберечь.       — Вот именно. Я хоть и учитель боевых искусств, и физическая подготовка у меня на приличном уровне развита, но очередной побег от внезапно оживших горгулий я не переживу. Откуда вообще в лесу взялись горгульи?       — Отныне ты живешь в волшебном мире, где магия — это неотъемлемая и обыденная часть в жизни каждого. Привыкай.       — Привыкнешь тут.       Грохот за дверью и громкий вопль «Ух ты ж ежики!» заставляют заткнуться и прислушаться. Не надо быть гением, чтобы понять, что Аленка благополучно проспала, собиралась впопыхах и только что съехала по лестнице, стукаясь задницей о каждую ступеньку. И вряд ли бархатный красный ковер, постеленный на всех пролетах, хоть как-то скрасил или спас неудачно сложившуюся ситуацию.       Дверь со скрипом отворяется, в обеденный зал заходит не очень довольная Рыжова и, чуть прихрамывая и потирая ладонью правое полупопие, топает прямиком к столу.       — Как поездочка? — хмыкает Влад, сдерживая смешки, так и норовившие вырваться наружу, — Все себе отбила или есть еще, на чем сидеть?       — Морок, — шипит Ветрова, исподлобья косясь на парня.       — Извини, — на всеобщее удивление просит прощение Князев, но потом, как ни в чем не бывало, тихо добавляет: — Скачки — явно не твое.       — Иди в жопу! — тут же откликается Аленка, дав легкий подзатыльник другу, и облокачивается о спинку его стула, оглядывая всех присутствующих, — Так, все поели и наелись? Нам срочно нужно выходить, Сашка и Вася давно нас ждут!       — Не тараторь, — обрывает Цветкова, мерно помешивая чайной ложечкой чай в кружке, — Спокойно объясни.       — Тут не объяснять, тут показывать надо! Поэтому суем в рот все, что только можно, и бежим к порталу!       — Ага, а что еще в рот засунуть прикажешь? — бурчит Князев, начиная чистить мандаринку, — Извини, но я предпочитаю засов…       — У тебя и принимать отлично получится, — перебивает Ветрова, запуская отсчет. Кто выйдет из себя первым?       — О, ну, раз уж ты начала этот разговор, может, продемонстрируешь свои умения?       — Тебе и твоего опыта будет достаточно. Я уверена.       — Уверенности тебе не отнимать, впрочем, как и нимфомании. Достигла высшей ипостаси?       — Поглощена искусным блефом. Вы, актер драматургии, долго будете корчить из себя саму невинность?       — Поверь, я даже не играю, говорю как есть, а не пытаюсь соскочить, как это делаешь ты.       — Ну, да, ты скорее соскальзываешь. Силенок маловато? Уже не такой энергичный, как в молодости?       — Зато ты прям светишься от переизбытка. Унять бы твою гиперактивность.       — А тебе бы вставить по самое не балуй!       — Я сам тебе вставлю, прямо здесь и сейчас, дай только достать!       — Так! — вскрикивает Маша, прерывая разгоряченную ссору. Кажется, у них ничья, ибо сейчас оба сидят злые и надутые, — На часах девять утра, весь день своим фееричным конфликтом испортить хотите? Раздуваете из мухи слона, не будьте как дети.       — Кое-кто уже раз двести перестал быть ребенком, — усмехается Ветрова, мельком поглядывая на Влада, — Да, Морок?       — Я хотя бы не капризничаю по поводу и без, — отзывается Князев, отбрасывая кожуру в сторону, — Даже поговорить спокойно не даешь.       — Если бы ты не был таким кретином, выводящим меня на нервы, тогда мы бы и поговорили.       — Конечно, я же всегда виноват. Да диалог с ребенком будет более мирным, чем молчание с тобой.       — С тобой нельзя молчать. Ты постоянно оскорблять начинаешь!       — Если ты не понимаешь шуток, это исключительно твои проблемы. А вот твои упреки и колкости в разы хуже моих «оскорблений».       — Против тебя применимо лишь твое же оружие. Не нравится, как я отвечаю? Пожалуйста, можешь вообще со мной не разговаривать!       — Да я с радостью! Никто хоть на мозги капать не будет.       — Идиот.       — Истеричка.       — Играть женатую пару у вас получается отлично, но, может, вы перед этим хоть распишитесь? — и снова Снегурочка бьет прям по самому темечку, что вся эта грандиозная ссора тут же отходит на второй план.       — Прости? — недоуменно спрашивает Князев, оглядев сначала ее, а после и своего оппонента, который, по его скромному мнению, сегодня был злее обычного.       Может, конечно, во всем виноват вчерашний неудачный розыгрыш, после которого Ветровой приходилось перебинтовывать ладони. Кто ж знал, что именно в этот момент девушка будет выходить из комнаты с массивной вазой с алыми розами в руках? А Влад прикрикнул, чтобы, естественно, напугать, слишком громко. От такого Варя и повалилась на пол следом за упавшей вазой, от которой остались лишь крупные осколки. Потом криков и воплей было немерено. Не от боли, скорее из-за злости и желания отомстить. Но следует отдать Мороку должное, он быстро спохватился, и через десять минут Ветрова уже сидела в собственной спальне, попивая горячий чай с плюшками. Простила она его за такую «невинную» шутку не до конца, обида все еще осталась, хотелось высказать в лицо абсолютно все. И, похоже, высказала она ему все сегодня, прямо сейчас, не дожидаясь подходящего момента.       Сколько они еще будут дуться друг на друга?       — А-ам-м, — неловко протягивает Аленка, перекачиваясь с носков на пятки, — Кхм, что ж! Все поели?       — Да уже кусок в рот не лезет, — отзывается Варя, отодвигая от себя тарелку, — Что ты там говорила про Сашу и Васю?       — Ах, да! — вспоминает Рыжова, огибая стол и протискиваясь между Машей и Варей, — Короче, мы с Сашкой недавно обсуждали планы на лето. И, как выяснилось, в Сказочном городе и Мышкине мы изучили практически все, что только можно было.       — Что значит практически? — уточняет Воронов, начиная мять салфетку в руках, — Здесь ни одной нераскрытой территории не осталось, куда на этот раз? В древнюю шахту к гномам?       — У гномов мы уже были, Корвин. Не смеши меня. Есть другая идейка.       — Не пугай, рыжая, — остерегается Влад, вставая из-за стола следом за остальными, — Скажи, как есть на самом деле.       — Скажу, вы никуда не пойдете.       — Ну, не на кладбище же ты нас потащишь! — восклицает Ветрова, выходя за пределы обеденного зала и шагая рядом с Рыжовой.       — Аг-га, — неуверенно и, заикнувшись, проговаривает Аленка, вприпрыжку несясь к входным дверям, — Конечно, нет! За кого вы меня принимаете?       Все предпочитают промолчать и никак не реагировать на такое смелое заявление, а лишь пойти в тишине за что-то постоянно рассказывающей подругой. Она ведь даже не завтракала, да и проснулась с минут десять назад, откуда в этом человеке столько энергии с утра? Загадка.       Пройдя сквозь портал, вся компания оказывается в таком родном, но уже забытом городе — Мышкин. Он встречает их теплой, пускай и не такой солнечной, как в Волшебном мире, но все равно комфортной погодой. Ветерок приятно обдувает, да и из-за того, что нет палящего светила над головой, жара ощущается не так явственно. Нырнуть с головой в холодное море желания не возникает, однако от воды или мороженого они бы не отказались. Начало лета, все-таки. Традиций нарушать нельзя.       Проходясь по знакомым улочкам, они замечают, что Мышкин нет-нет, но претерпел изменения. Пускай и незначительные, но они были и бросались в глаза ребятам, которые два года здесь не были. Некоторые дома переделали, старые здания отреставрировали, а вместо привычных забегаловок теперь стояли современные кафетерии и кофейни. Мышкин теряет свою магию? Скорее наоборот, магия его преображает.       Идя по направлению к фонтану, они натыкаются на Сашу и Васю, решивших пойти им навстречу. Аленка со Снежкой тут же бегут к ребятам, ненароком столкнувшись с Котом, вышедшим из кафе «Лукоморье» дабы полить свои излюбленные клумбы.       — Да вы что?! — тут же начинает возмущаться усатый, отряхивая свою рубашку от несуществующей пыли, — С ума сошли, что ли? Смотрите, куда несетесь! Волшебницы, тоже мне.       — Не нервничай, котяра, — усмехается Влад, пройдя мимо хмурого и явно недовольного присутствием Патруля сказочника, — А-то завянут не только цветочки.       — Аргх, Морок… — тот продолжает бурчать что-то себе под нос, но все же уходит обратно в кафе, решив не создавать себе лишних проблем. У него и так с клиентурой в последнее время отношения не очень-то склеиваются. Страшно представить, что будет, если кто-то из горожан станет свидетелем бурного скандала возле «Лукоморья». Ему же тогда никогда не отчиститься от запятнанной репутации! Лучше уж избежать битвы, нежели чем разворачивать войну.       — Н-да-а, Влад, ты как обычно в своем репертуаре, — улыбается Саша, продолжая обнимать Аленку, — Как доехали?       — Без сучка, без задоринки, — отвечает Корвин, огибая влюбленные парочки. Будто пять лет не виделись, а всего-то прошло каких-то жалких полгода после их последней встречи.       — У самих как? — спрашивает Варя, подходя к друзьям, — Экзамены все сдали?       — Вроде того, — проговаривает Вася, наконец, отлипнув от Морозовой, — Математика тяжелая была, а так…       — Да ну тебе! — перебивает Абрикосов, — Математика еще нормально, а вот история…       — История проще простого! Там взял, заучил и сдал. Достаточно всего лишь прочесть учебник.       — Попробуй тут прочесть, когда перед глазами постоянно кто-то мелькает и балаболит. Эти даты великих сражений в голове не умещаются.       — Ровно так же, как и у меня, тригонометрические формулы, — смеется Сидоров, переглядываясь с Аленкой, — Та-ак, куда вы нас повести хотели?       — Навстречу приключениям! — улыбается Рыжова, хватая Сашу за руку и таща в неизвестном направлении, — Айда за нами! Будет весело.       — Мне не нравится, — осекается Влад, на этот раз шагая рядом с Ветровой.       — Наша компания?       — Нет, то, что ты начала предложение со слова «приключение».       — Брось, приключения — это здорово, — улыбается девушка, глазами выискивая какой-нибудь ларек. Пить хотелось до ужаса, да и перекусить не помешало бы.       — Не в нашем случае, — соглашается с Князевым Варя, периодически поглядывая на идущего рядом с ней Морока.       Вот и какой черт его дернул именно сегодня надеть облегающую футболку? Красиво? Красиво, спору нет, но ведь и совесть иметь надо. Варе ой как не нравится пялиться на него, но этот человек — да проклянет его фея крестная, — имеет при себе абсолютно все, о чем только можно желать: и аристократичную внешность, и подкаченное, атлетичное телосложение, и низкий голос, с хрипотцой, а чего только стоят эти глаза, заглядывающие прямо в душу. Умереть на месте готова, но ему нельзя потакать. Потешит еще его самолюбие, а сама потом уйдет ни с чем. Ну, уж нет! Варя — взрослая девочка. Она справится. Вероятно.       Влад тоже взрослый и умеет контролировать свои чувства и эмоции. Но не с ней. Никогда у него не получалось сохранять хладнокровие и самообладание при Ветровой. НИ-КОГ-ДА. Этой девчонке все время удавалось его вывести, начать бессмысленную ссору, заставить играть по ее, черт возьми, правилам. Парень пытался сопротивляться, пытался игнорировать, но хватало простого присутствия, чтобы повестись на эти девичьи ножки уловки и присоединиться к игре. Владу на стену лезть хотелось, когда он видел ее в платье. Губы, тело, смех — ему все казалось в ней идеальным. Характер, пускай и неприсущий миловидным принцессам, был дерзким, острым, колючим. Но и он не божий одуванчик. Видеть, знать девушку, которая может дать тебе отпор и послать куда подальше, просто не дает шанса на отступление. Князев потонул в этой проклятой влюбленности, погряз с головой и не желал выныривать. Ему это нравилось. Она ему нравилась. В особенности глаза, которые никогда, за все то время, что они наладили общение, не посмотрели на него с ненавистью и неприязнью. Парень видел в ее взглядах теплоту и нежность, пускай та и пыталась это скрыть. Парень видит ее насквозь, как и она его. Так почему из них никто не делает первый шаг? Чего они боятся?       — … и разумеется! — громкий вскрик, больше похожий на вопль отчаяния, донесся до их ушей звонким дребезжанием, гулким эхом растворяясь в голове. Удивительно, Ветрова и Князев молча прошли большую часть пути рука об руку, не проронив ни малейшего слова. Оба задумались, позабыв об утреннем конфузе, и как ни в чем не бывало, шли рядом друг с другом.       — Что случилось? — синхронно спрашивают они, пересекаясь взглядами с остальными.       — А вы не слушали? — разочарованно вздыхает Аленка, уперев руки в боки, — А кому я пятнадцать минут распиналась и во всех красках описывала это, а?       — «Это» было очень увлекательным и захватывающим, — решает действовать наобум Влад, тыкнув пальцем в небо. Авось прокатит? — Аж волосы дыбом встают.       — От чего? — вопрошает Рыжова, вскинув брови вверх, — От «Приюта бездомных животных»?       — Да, — продолжает играть парень, держа невозмутимое выражение лица, — Жуть как не люблю зверей, в дрожь бросает от одного только упоминания.       — Влад, это название нового клуба по флайтболу, — усмехается Цветкова, сложив руки на груди, — Его недавно в Сказочном мире открыли крылатые волшебники. В прошлом юмористы, сейчас спортсмены.       — Без разницы, — отмахивается тот, — Пернатые, мохнатые, лохматые — все одно и то же.       — Воздушных магов за людей не принимаешь? — хмыкает Корвин, передергивая плечами. Фраза про пернатых его немного, но задела, он же сам к ним относится в какой-то степени.       — Как сказать, — косится на Ветрову, прикидывая в голове все варианты и формулируя мысль, — Дружелюбием они не наделены, да и пацифизма в их действиях ноль.       — Ты просто правильно обращаться с ними не умеешь, — произносит Варвара, запустив небольшой поток воздуха Владу в лицо, что того аж перекосило от такой резкости на секунду.       — А как же с ними надо обращаться? — спрашивает он, чисто ради интереса и нахлынувшего любопытства. Об их бойкоте уже оба успели позабыть, назначив временное перемирие, — Их ласкать и лелеять нужно?       — Ага, а еще против шерсти не гладить, они ой как этого не любят, — щурится девушка, оглядывая соперника с ног до головы, — Ну и не гавкать, преимущественно.       — В таком случае, котикам нельзя шипеть и выпускать свои когти.       — Котики подумают над твоим предложением и обязательно оповестят о принятом решении самым первым.       — Боюсь, как бы котики мне все лицо не исцарапали, сообщая о вынесенном приговоре.       — Котики принесут тебе перекись и бинты.       — Ну, да. В придачу к новостям?       — Нет, как отдельный подарок.       — А презентовать будут?       — В лицо кинут.       — Заканчивайте со своим зоопарком, мы уже пришли, — окликает парочку Саша, становясь напротив компании. Они опять упустили все самое интересное. Хотя, вероятно, самыми интересными здесь были только они и их очередной цирк. Даже не заметили, как двинулись по-новой и дошли до места назначения. Удивительно быстрая прогулка.       — Что это? — спрашивает Влад, вчитываясь в огромные, металлические и давно пропитанные ржавчиной буквы на некогда цветастой вывеске, — «Смехо-остров»? Вы куда нас притащили, деспоты?       — Это парк аттракционов! — во весь голос вопит Аленка, начиная скакать на месте, — Правда здорово? Его и на картах города уже давным-давно нет, но мы с Сашкой изучили и нашли! Прикольно, да?       — Что прикольного? — удивляется Вася, с опаской смотря на шаткие ворота высотой в три метра: почерневшие и ссохшиеся от времени и непогоды, они покренились и очень неудачно были наклонены в сторону ребят. Вот-вот и упадут, — Я сомневаюсь, что парк аттракционов действующий.       — Потому что он заброшенный, — отвечает наперед Саша, отворяя ворота, — Дамы и господа, прошу. Восхититесь забытым и прекрасным.       Ребята переглядываются, мысленно согласившись друг с другом.       Эти двое точно двинулись и съехали с катушек, ибо на кой черт тащиться в неизвестную глушь, просто для того, чтобы показать некогда работающий парк развлечений?       Кажется, что и погода стала мрачнее, над головами нависли грозовые тучи, а где-то вдалеке послышались первые раскаты грома. Заросшая тропинка, валяющийся всюду мусор и скрипучие, давно изжившие себя аттракционы. Слева детская карусель, батуты и отдельная зона, походящая на картинг для педальных машин. Справа американские горки, башня свободного падения и катапульта. И впереди возвышается огромное, в какой-то степени устрашающее колесо обозрения.       Ни у кого не возникает желания идти дальше, больше хочется развернуться назад и быстрым, очень быстрым шагом пойти обратно в город, позабыв об этом месте, как о самом страшном кошмаре.       Да, версия с простой дружеской прогулкой Владу нравилась в разы больше, чем жуткий парк аттракционов и высокий риск… чего-нибудь.       Повисает неловкое, скорее сжатое молчание. Абсолютная тишина начинает угнетать, и Саша, не выдержав, сдается самым первым:       — Ладно вам, не так уж здесь и страшно!       — Ты поменяешь свое мнение, только когда бродячих собак или наркоманов в комнате страха увидишь? — противостоит Корвин, так и норовящий уйти отсюда, заодно захватив с собой и Машу, а то и всю компанию целиком. Друзей терять неохота. Тем более так.       — Это развлечение!       — Это безумие! Мы не знаем, почему этот парк закрыли. Мало ли, сколько здесь несчастных случаев было?       — Не было здесь никаких несчастных случаев, — закатывает глаза Абрикосов, — Не хочешь кататься, так и скажи.       — Не хочу становиться свидетелем. Или того хуже, участником, — нервно передергивает плечами, улавливая любопытные взгляды остальных, — Пойдемте-ка домой, а? К Коту заглянем. У него, по-моему, проблемы с клиентурой.       — Хочешь помочь извергу? — усмехается Князев, осматривая сверху донизу колесо обозрения. Почему-то до ужаса хотелось забраться на самую вершину и взглянуть на город с высоты птичьего полета. Если, конечно, город вообще будет видно.       — Не хочу получить премию Дарвина за самую нелепую смерть.       — Боишься зацепиться за ржавый гвоздь и заразиться столбняком? — Цветкова едва пинает Морока коленкой, но тот сразу же затыкается, не желая мусолить эту тему дальше. Пнула бы Варя, продолжил бы назло, но зная, на что способна Маша… Лучше смириться с поражением. Просто смириться.       — Давайте хоть погуляем, что ли? — почесывает затылок Рыжова, — Не зря же пришли.       — Ладно, — сдается Воронов под напором щенячьих глаз, — Но без дурачества. Вы мне еще живыми нужны.       — Как скажешь, — смеется Саша, заворачивая налево — в детскую зону, — Погнали полтергейстов мочить!       — Александр!       Карусель — прекрасный аттракцион для детей младше семи. Цветной, мультяшный, музыкальный. Чего только стоят эти глазастые животные: кони, слоны, кролики. Эти пестрящие ленты, жерди, походящие на спиральные леденцы, а фонарики над головами, светящие чуть ли не всеми цветами радуги сразу. М-м-м, сказка. Была когда-то. Сейчас от бывалого детского волшебства не осталось ни следа: краска скололась, так что звери теперь походили не на милых и пушистых лапушек, как раньше, а на жутких аниматроников, готовых шибануть током и убить где-нибудь за углом. Где-то нет уха, кто-то потерял хвост, а у кого-то вообще отрубило половину тела. Осколки, валяющиеся по всему периметру аттракциона, доверия не внушали. Для тематической фотосессии на Хеллоуин — самое то. Для дружеской прогулки — вообще мимо.       Вася подходит к старой деревянной будке, над которой приколота надпись «КАС». Оставшиеся две буквы валяются неподалеку, давая понять, что раньше этот неизвестный объект был кассой, где продавались билеты, и блоком управления аттракционом. На удивление парк все еще снабжался электричеством, фонарные столбы освещали территорию исправно, поэтому Сидоров и решил попытать удачу, понажимав на несколько кнопок сразу. Спустя пару мгновений карусель начинает двигаться, загораются оставшиеся в живых цветные фонарики, приглушенно, даже как-то хрипловато играет старая музыка, больше походящая на колыбельную, а животные начинают ходить кругом, будто бы скача по волнам.       — Ух ты, что за фокусы? — улыбается во все тридцать два Влад, наблюдая за забавным «танцем», — Сидоров, ну ювелир!       — Молодец, Васек, так держать! — смеется Саша, первым запрыгивая на черную кобылу без глаза, — Вперед, мой бравый конь!       — Ты уверен, что это безопасно? — спрашивает Снежка, стоящая поодаль от всего этого безобразия, в то время, как Влад с Аленкой поспешно лезли на карусель сами, — Может, не следует…       — Не переживай ты так за них, Снежка, — успокаивает подругу Варя, наблюдая за тем, как Морок оседлал слона и сейчас якобы гнался за Рыжовой, — Они, пускай умом и не блещут, но выбраться из-под завалов точно смогут.       — Вы бы повременили с весельем, — остерегает Цветкова, не решаясь подходить ближе, чем на три метра, к хлипкой конструкции, — Ребят, ну правда.       — Все-все, не переживай ты так, уже слезаем, — отзывается Абрикосов, слезая со своей лошади, и оступается, неприятно приземлившись прямо на копчик, — Твою ма-а-ать!       — Я предупреждал, — напевает под ухом Корвин, помогая встать товарищу на ноги.       — Да лучше б не каркал, — хнычет Абрикосов, отряхивая джинсы от пыли и грязи, — Все, не хочу больше карусель.       — А что же ты хочешь?       — Может, на колесо? — отвечает за парня Влад, спускаясь следом за Аленкой. Колесо обозрения засело в голове, желание усиливалось с геометрической прогрессией, причем хотелось покататься не одному, а с кем-нибудь. С кем-нибудь колючим, огрызающимся и смотрящим на него прямо сейчас.       — Тоже хочешь? — обращается к Ветровой, и та вздрагивает от вопроса, заставшего врасплох.       — Скорее да, чем нет, — отвечает она, прикусывая нижнюю губу. Мало ли, повезет в чем-нибудь. Хотелось бы, чтоб повезло.       — Не стойте тогда, как истуканы, — подталкивает Аленка сзади, — Погнали! Вася, сможешь еще один механизм в строй привести?       — Не уверен, — тянет Сидоров, пожалев о том, что вообще поперся к этой будке управления. Вытворит еще чего неизвестного, потом проблем не оберешься.       — Мы уверены, — одновременно проговаривают Абрикосов с Рыжовой и со всех ног несутся к колесу обозрения.       Карусель — это еще цветочки, ягодки они видят сейчас. Громоздкая конструкция не отличалась надежностью: шаткая, неустойчивая, кренящаяся на бок. Воронов уже подметил множество ошибок и недочетов, допущенных инженерами при строительстве данного аттракциона. Стало интересно, сколько лет этому колесу, ибо пошатнувшееся, ушедшее глубоко в землю основание, полностью пропитанные ржавчиной кабинки и металлические балки крепления, держащиеся, разве что на божьем слове, как такого доверия не внушали. Возникало ощущение, что парк развлечений был построен в самом начале существования СССР и проработал вплоть до его распада. Забавно? Весьма.       Подойдя впритык, стало как-то жутковато. Огромная возвышенность, которая в любое мгновенье может на них обрушиться и похоронить под своими завалами. Да, предложение Корвина звучит и не таким уж идиотским. Но Влад уже загорелся идеей и отступать назад не хотел. Только, пусть перед этим кто-нибудь другой испытает работоспособность этой хренотени. Погибнуть смертью храбрых — мужественно. Погибнуть смертью тупых — откровенно говоря, тупо.       — Ну, чего там, Василий? — прерывает тишину Влад, пялясь на высоченное колесо обозрения, — Починить сможешь? Или нам ласты склеивать и домой бежать?       — Сейчас, — отвечает блондин, подходя к будке управления, у которой хотя бы дверь и окошко были целыми. Да и буквы все на месте. Это ведь о чем-то, но говорит, верно? — Покумекаем, — про себя бурчит Сидоров, по считалочке выбирая нужную кнопку. Или рычажок, смотря, что выпадет.       С минуту провозившись с замудренным устройством, Вася высовывает голову наружу, услышав запуск колеса и синхронные вздохи ребят. Сначала раздался скрежет ржавого металла, а после механизм с натугой и глухим лязганьем, на всеобщее удивление, заработал и начал двигаться. Кабинки сменялись одна за другой слишком быстро, поэтому, найдя переключатель, парень сменил скорость на более умеренную.       Удостоверившись, что колесо не собирается разваливаться и на глазах превращаться в труху, Аленка потащила Абрикосова вперед, на ходу запрыгивая в одну из кабинок. Краска давно облупилась, поэтому сейчас аттракцион походил на темное пятно, хотя, вероятно, раньше был весьма себе красочным и привлекательным.       — Снега, Вася, давайте в следующую! — зазывает Саша, кое-как закрыв за собой дверцу.       — А давайте, — произносит Морозова, хватает выскочившего из будки Сидорова и толкает прямиком в подъехавшую кабинку, — Как ощущения?       — Зачем ты это сделала? — побледнев, спрашивает Вася, вжавшись в кресло, слишком поздно осознавая, что путей отступления у него нет, и придется дождаться конца поездки, чтобы снова ощутить твердую почву под ногами. Совершенство, — Корвин, следи за управлением! — вопит, что есть мочи, и даже не смотрит вниз, в то время, как Снегурочка наслаждается прекрасными видами убого парка развлечений. Идиллия.       — Господи, лучше бы дома остались, — чуть ли не шипит, но подходит к будке.       — Ну, что? Запрыгивать будете? — обращается Маша к Варе и Владу, оставшимся вдвоем.       — А-а-ам-м-м, — неуверенно протягивает Ветрова, косясь на Князева.       Сама она уже успела трижды пожалеть о том, что не осталась во дворце в теплой постельке. Лезть на самую вышку на самом опасном аттракционе этого парка не хотелось вовсе, да и у Влада, по всей видимости, отпало всякое желание. Поднявшийся ветер так явственно шатал висящие на двух гнилых болтах кабинки, что веселый настрой мигом улетучился. Ровно также, как и остатки хорошей погоды. Солнце полностью скрылось за темными тучами, медленно стал накрапывать дождь. Свалить бы сейчас, но кое-кому приспичило прокатиться. И эти кое-кто сейчас находились только на половине пути. Восхитительно.       — Мне не нравится надвигающаяся гроза, — щурит глаза Князев, ладонью прикрывая лицо от безжалостных потоков ветра, — Что, прогноз нельзя было посмотреть?       — Эти двое все равно бы пошли, даже если бы синоптики разрушительный ураган прогнозировали, — в такт отвечает Ветрова, спрятавшись за Владом.       — Эй, нечестно!       — Я — девочка!       — Ты — ведьма!       — У-ля-ля, это было так романтично, — слышат они приближающийся голос Рыжовой и решают подойти поближе, дабы помочь вылезти парочкам из этой развалюхи, — Ребя-а-ата-а, вам обязательно надо наверх! Там та-а-ак красиво!       — Спасибо, как-нибудь в следующий раз, — натянуто улыбается Влад, протягивая руку Морозовой, а затем и выползшему за ней следом Васе, — Все, домой.       — Ну, какой домой, Владик? — дуется, словно маленький ребенок, и складывает руки на груди, — Здесь еще столько всего интересного!       — Погода не благосклонна сегодня, — парень соглашается с Князевым, выглядывая из будки управления, — Выключу эту штуку, и пойдем. Сейчас только…       Но не успевает Корвин до конца сформулировать и передать свою мысль друзьям, как Абрикосов с Рыжовой заговорщически подмигивают друг другу и на немое «Раз, два, три» толкают Варю и Влада в кабинку, магией припечатывая дверцу, а заодно и их к старым, пыльным креслам.       — Вы чего творите, нелюди?! — верещит Ветрова не в силах встать и выйти. Поздно, кабинка уже поднялась, теперь здесь поможет только волшебство. Только девушка тянется к Мороку, аккуратно двигаясь с места, как кабинку от перевеса начинает нехило так расшатывать из стороны в сторону.       — Стой-стой-стой! — тараторит Князев, выставив перед собой руки, как щит и опору, — Сядь! Просто сядь! Не усугубляй.       — Ой, идиоты, — шепчет про себя Варя, усаживаясь обратно, — Нам теперь целый круг наматывать?       — Получается, что так, — кивает тот, мельком поглядывая вниз. Насколько они уже поднялись, интересно, — Ты же хотела прокатиться, чего недовольная такая, а Колючка?       — На свое перепуганное выражение лица посмотри, — язвит девушка, а нога предательски начинает подрагивать.       — Ищи во всем плюсы, — не обращает внимания на излишнюю «заботу» в словах, пытаясь подбодрить ее и успокоиться сам, — Ты ведь не одна, а со мной едешь.       — Думаешь, это относится к плюсам?       — Преимущественно, я ведь тебе нравлюсь, признай это.       — Не льсти себе, Морок, — улыбается Варя, заметив, как у Влада дернулся глаз, а руки сцепились в замок.       — Хочешь сказать, моя теория неверна?       — А ты догадливый. Теоретик из тебя — так себе.       — Я больше практик, — молвит Князев, взглядом зацепившись за ее коленку. Места в кабинке было критически мало, еле как умещалось два человека, что Владу для удобства пришлось раздвинуть ноги на максимум, а Варе наоборот сложить их и устроить между ног парня, — Поэтому, давай не будем медлить и перейдем от слов к непосредственно действиям.       — Еще чего хочешь? — вскидывает нос кверху, складывая руки на груди, — К вам в прислуги, княже, я не записывалась.       — Я ведь не прошу тебя мою комнату до блеска вымыть, — он закатывает глаза, спиной прислоняясь к спинке кресла, — Просто выполни одно мое желание, и мы разойдемся, как в море корабли.       — Знаю я твои желания, Морок, — щурится и отворачивает голову в сторону.       Не из-за желания, из-за того, что после его выполнения боится действительно разойтись и никогда больше не увидеться. Она ведь не знает, что и Владу претит мысль о том, что после совместного лета они могут больше никогда не пересечься. Поэтому оба и ходят как на иголках последние полгода. Поэтому оба и заводятся с пол-оборота. Поэтому оба каждый день устраивают такие концерты. Чтоб хоть на чуточку оттянуть неизбежное. Чтоб хоть чуть-чуть побыть наедине друг с другом. И плевать, что в комнате полно людей, главное, что в этот момент они смотрят исключительно друг на друга.       В кабинке повисает неловкое молчание, каждый думает о своем. И ни один не знает, что это самое свое на самом деле — их общая проблема. И никому не хватает смелости заговорить, начать этот диалог, который они откладывают два года, первым.       Кабинка, пускай и открытая, но воздуха все равно не хватает. То ли это, потому что они сейчас находятся на высоте сравнимой с девятиэтажным зданием, то ли, потому что боятся вдохнуть лишнего, признаваясь в самом страшном.       Они влюбились друг в друга.       Князь и принцесса. Злодей и герой. Человек и волшебница. Морок и Колючка.       Влад и Варя.       Сильные и независимые пали под самым страшным проклятьем и благословением одновременно — любовью. Даже стыдно становится, но от правды не убежишь. Она догонит, ткнув лицом в то самое, ударив по самому темечку, заставив сказать те самые слова.       Я тебя люблю.       Кто сдастся первым?       — Слушай… — начинает было Влад, но вдруг кабинка резко глохнет, раскачиваясь из стороны в сторону, пугая ребят до чертиков. Сердце бешено колотится в груди, намереваясь покинуть своих хозяев, помахав белым платочком на прощание. Отдаленно, где-то снизу они слышат голоса ребят и Аленку, пытавшуюся до них докричаться.       — Вла-а-ади-и-и… — окончания съедаются то ли из-за их паники, то ли из-за высоты, — Ва-а-а-ря-а-а… — а дальше они не слышат. Или просто отказываются слышать, пересекаясь взглядами и останавливаясь друг на друге. Застрять на самой вершине, что может быть круче? Только упасть с этой самой вершины — бенефис.       — Ч-что делать? — заикаясь, спрашивает Ветрова, все еще неотрывно смотря Князеву прямо в глаза. Кожа мурашками покрывается. И от холода, и от дождя, усиливающегося с каждой минутой, и от осознания происходящего. Подходящий момент, судьба кричит о том, что надо действовать, другого шанса у них не будет.       — Успокоиться, — как можно ровно говорит Влад, но дыхание спирает где-то посередине, не давая нормально вдохнуть или выдохнуть. Все обрывками, все сжато и скомкано.       — Успокоиться, серьезно? Вот твой совет? — вскипает Варя, ногтями впиваясь в пыльную обивку, — Проще все самой сделать, дай… — план понятен, она хочет их телепортировать вниз, но еле ощутимых прикосновений волшебству оказывается недостаточно, магия требует тесного контакта. Поэтому девушка и норовит встать, взять парня за руку.       — Ну, твою мать, Колючка, я тебе сказал, сядь и сиди! — кабинка снова раскачивается, заставляя всем телом вжаться в кресла, — Пожалуйста, будь снисходительна и хотя бы сейчас послушай меня. Я не готов умирать здесь. У меня столько невыполненных планов.       — Это каких же? — уточняет Варя, в попытке отвлечься.       — Не знаю, всяких… Я по миру путешествовать хочу, волшебством овладеть, семьей обзавестись, в конце концов.       — Ого, внушительно. И есть претендентки на роль будущей жены?       — Не столько, сколько у тебя на роль жениха.       — С чего ты взял? — вспыхивает девушка, уставившись на Морока.       — С того. Вряд ли цветы тебе подарил лакей или сам Король.       — Тебя не должно волновать, кто и зачем мне дарит цветы.       — Действительно, поклонники на то и поклонники, что только твои.       — У самого фан-база, очереди километровые выстраиваются, чтоб на великого князя посмотреть. Не пройти, не проехать.       — Для тебя всегда есть индивидуальное место. В любое время и час.       — Очень смешно.       — Очень, — согласно кивает Князев, поежившись от холода, сковавшего тело. Он уже успел пожалеть о том, что не захватил с собой толстовку, — И кому же Колючка уделила время, приняв такой… подарочек?       — А тебе ли не похер?       — Раз спрашиваю, значит не похер. Кто успел овладеть бессмертием и заявиться на твой порог?       — Весьма уважаемая личность, — медленно проговаривает Варя, наблюдая за парнем. Тот закипает. Видно. Потемневший взгляд исподлобья, нахмуренный лоб, ладони, сжимающиеся в кулаки. О, как же он сейчас злится.       — Я этой уважаемой личности ноги сломаю, чтоб подальше держался.       — Тебя потом его фанатки заживо закапают, — в такт ему отвечает Ветрова, вспоминая о букете алых роз, подаренных накануне. Они ведь все еще стоят у нее в комнате, только в другой вазе.       — Шикан? — получает утвердительный кивок и от этого распирает больше, — Этому пижону везде бы свой нос сунуть, что девушек вокруг мало?       — Он — парень нарасхват.       — Ага, а интересуется почему-то тобой. Пусть ищет себе подобных, Мальвина же под ногами елозит, чего бы с ней не пококетничать?       — Он же не с тобой флиртует, чего ты так взъелся?       — Он с тобой заигрывает, — выделяет слово «тобой», облокачиваясь локтями о колени, — Что это за подарок? Цветы?       — Любая девушка хочет получать цветы! — протестует Варя, сжав ладони в кулаки.       — Неужели?       — Конечно! Представляешь, как приятно, когда тебе их дарят без повода, а просто так. Просто потому что ты есть. Просто потому что приятное человеку сделать не взападло. Просто…       — Хочешь, чтобы я цветы тебе дарил? — перебивает, снизу заглядывая, смотря прямо в глаза.       — Хочу…       Смотрят друг на друга, и становится так тихо, так спокойно вокруг: не слышно снизу гула ребят, дождь будто бы перестает идти, ветер унимается, остается только тишина. Приятная, комфортная и ни капельки не давящая. Так и тянет друг к другу. Чтоб тепло. Чтоб искренне. Чтоб вдвоем.       Руки тянутся к напряженным плечам, ладони обвивают шею, хочется всего и сразу, но… Всегда и везде есть одно но. Корвин — чтоб его трижды встряхнули для ободрения, — запускает колесо обозрения по-новой, и аттракцион в считанные секунды, со скоростью света доставляет ребят вниз, заставляя втянуть шеи и вернуть руки на место. Они даже ничего не сделали. Ну, вот прям ничего! Ни признания, ни откровений — хотя они, может, и были, — ни малюсенького поцелуя. Аж грустно.       — Живые? — заглядывает в кабинку Сидоров, помогая выбраться наружу.       — Ага, и невредимые, — спустя толику минуты отвечает Влад, вылезая на улицу. И сразу так холодно становится: дождь бьет с новой силой, ветер бешеными потоками сдвигает с места. Морозно. До жути.       — Варя, телепортируй.

***

      Время можно было бы провести и лучше, но то, что они добрались до дворца — уже успех. В Мышкине разыгралась просто отвратительная погода, да и Сказочный город не отличился солнышком и теплотой. Всего-то за те пару часов, что их не было, в королевстве поднялся небывалый ураган, сносящий на своем пути абсолютно всех и каждого. Пришлось в срочном порядке ретироваться и добираться до замка с помощью волшебства. Но даже с учетом магии, ребята все равно каким-то немыслимым способом умудрились промокнуть до нитки.       Сидя на своей постели, Влад обрывал листик за листиком, стараясь не нарушать композицию. За окном гроза, ливень и бешеный ветер, во дворце уютно, тепло и спокойно.       Если бы не голод, было бы просто замечательно.       Парень запускает пятерню в волосы, осматривая свою работу, и, довольно ухмыльнувшись, тянется к прикроватной тумбе за бечевкой и ножницами. Связывает между собой ветки, чуть встряхивает и кладет на одеяло. Теперь бы Варю вытащить под каким-нибудь предлогом. Ну, или просто затащить к себе в спальню.       — Можно? — пару стуков для приличия, и девушка открывает дверь, не дождавшись ответа. Впрочем, и такой вариант его устраивает. Жертва сама пришла в лапы хищника. Звучит… многообещающе.       — Привет, Колючка, — мягко улыбается, приглашая сесть к себе, — Чего пришла?       — Ты с завтрака ничего не ел, подумала, захочешь, — обыденно проговаривает Ветрова, заходя внутрь комнаты и захлопывая дверь, — Что делаешь?       — Снимаю стресс после колеса обозрения, — нервно вздыхает Князев, останавливая свой взгляд на тарелке с бутербродами и кружке чая, — Что за неожиданная забота? Все-таки решила признаться, Колючка?       — Жуй свой сэндвич, — закатывает глаза, насильно всучив в рот еду, — А это что такое? В садоводы заделался или просто вандализмом решил потешиться?       — Нет, скорее самобичеванием занимаюсь, тебе же отдать собираюсь.       — Мазохист.       — Садистка.       — Ты где их достал? — смеется Варя, принимая в руки букет кустовых розовых роз, — Когда успел в цветочный сбегать?       — Никуда я не бегал, — отвечает Влад, наслаждаясь горячим, сладким чаем, — Просто теперь у Королевы на один куст меньше.       — Морок!       — Что? Сомневаюсь, что она перед сном в свой сад заходит и пересчитывает все эти клумбы. Так, там растут белые лилии, вон там справа гортензии, а здесь… А-а, какой кошмар, кто-то украл мои кустовые розы! Стража, стража, найти вора и обезглавить! Ты так себе это представляешь?       — Нет, но… — затихает Ветрова, кончиками пальцев касаясь лепестков, — Ладно, прощу на первый раз.       — Я тебе в следующий раз куст с корнями вырву, — шепчет на ухо, ставя пустую кружку и тарелку на тумбу, — Спасибо.       — И тебе.       — Все, теперь со спокойной душой можешь выбрасывать те жалкие цветы от Шикана, — говорит настолько просто, что аж злиться неохота. Она лишь мысленно с ним соглашается. Все равно другой вазы у нее нет, придется чем-то пожертвовать. И пожертвовать розами Шикана не так жалко, как этими. Вообще не жалко.       — Пожалуй, — шепотом молвит Варя, собираясь встать с кровати и уйти в свою спальню, но Влад хватает ее за запястье, опуская обратно на постель, — Что?       — Ничего, — отрезает парень, убирая букет на комод, — Ладони как?       — Нормально ладони, — удивляется девушка от такой внезапной заботы, — Сегодня перебинтовала, там практически ничего уже нет.       — Покажи.       — Зачем?       — Покажи, Варя, — он умеет быть настойчивым. Сам берет ее ладони в руки, начиная разматывать бинты. Ничего настолько плачевного не было: неглубокие царапины, которые благодаря мази Маши стали быстро заживать. Шрамов остаться не должно, но у Влада все равно на душе кошки скребутся. Он все еще чувствует вину за вчерашнее, хоть и извинений принес немерено.       — Прости, — вполголоса произносит Влад, подушечками больших пальцев поглаживая ладошки Вари, и, непонятно отчего, складывает их в своих руках, подносит к губам и целует.       Ветрова даже не смущается, выпутывается из импровизированной клетки, обхватывает ладонями его лицо, притягивает ближе к себе и целует. Нежно так, осторожно, будто прощупывает почву, боясь, что Князев оттолкнет или, того хуже, посмеется и прогонит. Но Владу самому надо больше. Он сам ластится, прижимается, обнимает, зацеловывает, забывая дышать. Хочется всего и сразу. Хочется, чтоб она осталась и никуда, черт возьми, не уходила.       Парень опрокидывает Варю на подушки, нависает сверху, удобно устроившись между ее раздвинутых ног, и трогает все, до чего может достать, все, к чему она позволяет прикоснуться. Ощупывает плечи, ключицы, найдя в себе смелости пальцами проникнуть под пижамную майку и провести по выступающим ребрам, бокам, животу. Губами ловит ее вздохи, заключая в очередной поцелуй, более горячий, требовательный. Она ладонями ведет от его скул, ногтями царапает шею, надавливает на кадык, кончиками пальцев почти невесомо скользит по плечам, зарывается в волосах, оттягивая назад на загривке, чтобы просто посмотреть в глаза. Заглянуть, увидеть и понять, что ей не померещилось. Что да, так оно и есть на самом деле. Она сейчас в его спальне. Прижата к его кровати. По его инициативе.       Блядство… Влад с ума сходит только от одного ее взгляда. От аметистовых глаз, которые смотрели на него с такой дикой, грешной, запретной любовью. У нее сносит крышу, и его это радует. Князев осознает, что и Варя — боже, трахните ее уже, пожалуйста, — на грани исступления. Желание, похоть, разврат, а ведь все начиналось с цветов. Честное слово, если после каждого букета будет следовать такой сюрприз, Морок оранжерею свою построит.       Женские ручки тянутся к вороту домашней футболки, оттягивают, заставляя беспрекословно подчиниться и снять мешающую одежду, откинуть в сторону и вернуться к долгожданным ласкам. Ветрова ладонями скользит по его груди, возвращается к плечам и проходится по спине, обшаривая каждый чертов миллиметр, лишь бы запомнить это ощущение. Ощущение ненасытности и распутства. Ощущение того, что он полностью принадлежит ей. Как и она ему.       Влад не теряет времени зря. Раз уж он сидит перед ней во всей красе полуобнаженным, то и ему должен достаться лакомый кусочек. Парень без промедления хватается за ее майку, задирая по подбородок, и любуется. Удивительно, сколько же всего может скрыть простая ткань. Он опускается вниз, языком очерчивает ключицы, ведет влажную дорожку к груди, вбирает в рот сосок, свободной рукой мнет вторую грудь. Слышит над головой приглушенный стон, чувствует, как Варя бедрами сжимает его за талию и толкается вперед. Да-да, он тоже хочет, но дай растянуть момент.       А Варя, на удивление, девочка не из робкого десятка и, уж точно, не самая терпеливая. В отличие от Князева, элегантно пользующегося всеми предоставленными возможностями и преимуществами, Ветрова хотела большего. Прелюдии осточертели, хотелось перейти к процессу, вобрать в себя полностью, подводя к концу двухлетнее затишье.       Девушка отталкивает Влада, явно недовольного затянувшейся паузой, и опрокидывает на спину туда, где сама секундой ранее получала неимоверное удовольствие. Страшно подумать, на что еще способны его губы и язык.       Варя целует. Глубоко и настойчиво, обхватив ладонями за щеки и притянув к себе поближе. Продолжает вести губами, очерчивая линию подбородка, коротко чмокает дернувшийся кадык, и вбирает небольшой участок кожи на шее, оставляя еле заметный засос. И еще. И еще. Слышит тихое «Блять» и поднимается, садится прямо на пах, ощутив возбуждение Князева по-полной. Парень опрокидывает голову назад, закусывает нижнюю губу, инстинктивно хватает ее за ягодицы, грубо сжимая в руках. А она смотрит. Неотрывно, ждет, пока и он посмотрит на нее. И, не отрывая взгляда — пьянящего, распаляющего дыхание, — снимает майку, отбрасывая на пол к его футболке. А Влада распирает, он на секунду замирает, пытаясь запомнить этот момент, чтоб на сетчатке глаза отпечаталось и никогда не исчезало. Насколько же она сейчас была красива. Взбудораженная, разгоряченная. Его. Вся его. Князева будто наэлектризовали, не спросив разрешения. Варя и не спрашивает. Никогда. Даже сейчас беспардонно скользит бедрами назад схватившись за край его шорт, тянет на себя, стягивая вместе с боксерами. Удовлетворенный стон, как же больно было лежать и не двигаться, когда вставший колом член сжимало несколько слоев ткани. Какой кайф, какое облегчение.       Ветрова отползает дальше, к ногам, встает на колени и опускается вниз, не давая Владу и секунды, чтобы хоть что-то сообразить и понять. Языком проводит по головке, рукой скользит по стволу, а парня назад отбрасывает, дыхание спирает, рассудок в заоблачные дали уносит. Пусть не останавливается. Пусть продолжает.       Варя дразнит, специально смотрит неотрывно, пока языком ведет линию от головки прямиком к мошонке, еще и царапать ногтями умудряется. Князеву пришибить ее охота, но всякие силы пропадают, когда она полностью вбирает его член, и он чувствует, всеми фибрами души и ебаного физического тела, как та лижет, причмокивает, до оргазма его доводит.       — Бля-а-ать.       С губ срывается очередной стон, и Влад, кое-как найдя в себе силы, поднимается на локтях, хватает Ветрову за распустившуюся косу и тянет на себя. Но он все еще играет по ее правилам. Оральные ласки прекращаются, зато начинаются новые. Варя быстро расправляется со своими шортами и бельем, а Князеву это и надо, чтоб от одного только вида захотеть кончить.       Девушка, не дожидаясь его согласия, начинает действовать сама. Чуть приподнимается на коленях, придерживает член рукой и сантиметр за сантиметром медленно опускается вниз, в последний момент усевшись полностью. Член проникает глубоко, распирает, головка ощутимо надавливает и касается шейки матки, заставляя обоих синхронно простонать. Уперевшись двумя руками о пах парня, Варя начинает скакать, глубоко выдыхая и даже не обращая внимания на слишком громкие звуки. Влад двигается бедрами вперед, подмахивает ей и очень скоро чувствует, как стенки влагалища сжимают его член с каждой секундой все явственнее и сильнее.       Все, с него хватит. Побыла во главе, пора и честь знать. Быстро поднимается, принимая сидячее положение, хватает девушку за ляжки и роняет назад, беря контроль в свои руки. Движения становятся все хаотичнее, резче, грубее, Варя впивается ногтями в его лопатки, ни то хныча, ни то издавая стоны, часто задерживая дыхание. Влад тянет руку назад, наощупь находит обвившуюся вокруг его талию женскую ножку, берет за щиколотку и уводит вперед, закидывая себе на плечо. Член входит под новым углом, добавляя все больше новых ощущений. Грудь вздымается, сердце учащенно бьется, она ищет его руку, сцепляет в замок и горячо целует в губы, достигнув своего апогея. Парня надолго не хватает, и он кончает следом за ней, отвечая на такой нужный сейчас поцелуй.

***

      — Где эти двое ходят? — про себя возмущается Аленка, измеряя шагами ширину комнаты. Камин, источавший тепло, был единственным источником света в гостиной. Такая уютная и дружественная атмосфера, пускай и за окном льет дождь — все еще, — зато во дворце тепло и сухо. И могло бы быть весело, если бы двое их друзей не опаздывали сейчас на вечер настольных игр. Какая наглость.       — Серьезно, было сказано быть ровно в девять, что непонятного? Уже полтора часа прошло, — Рыжова почесывает затылок, позабыв о том, что сама сегодня утром проспала и не пришла на завтрак, — Где они?!       — Хочешь, иди под дверью постой и послушай, — усмехается Корвин, раскладывая карты для преферанса.       — Думаешь, у них там все настолько хорошо?       — Более чем уверен, — присвистывает парень, наблюдая за реакцией Сидорова и Абрикосова, решивших остаться на ночь во дворце, — Я так понимаю, распас?       — Да, — синхронно выдают парни, начиная играть.       — Ну, посмотрим, посмотрим, — бурчит Аленка, подходя к девчонкам с коробкой монополии в руках, — Ну, что, дамы? Втроем?       А в это время наверху в самой дальней комнате, больше походящей на кладовую, в кровати мирно лежали Морок с Колючкой в объятиях друг друга, окунувшись в мир сновидений с головой. Пусть они и не признались сегодня друг другу в любви, но полдела уже сделано, а значит, и «Я тебя люблю» совсем скоро прозвучит с уст обоих.