Солнечные ноты прощания

Прошло всего пару дней после того, как Хан сломал струну — но это время тянулось, как вечность. Он чувствовал, что в нём что-то оборвалось — не только в гитаре. Но… глупая, упрямая часть его всё равно не могла бросить музыку. И именно поэтому он пошёл в маленькую мастерскую на углу старой улицы, где раньше никогда не был. Там он встретил его. Парень был чуть старше, в лёгкой джинсовке и с лёгкой, спокойной улыбкой. Когда он взял гитару в руки, чтобы проверить поломку, Хан сразу понял — этот человек чувствует музыку, как и он. — Ты тоже играешь? — спросил Хан, наблюдая, как тот ловко перебирает струны. — Почти живу этим, — улыбнулся парень. — Я Рин. — Хан. — Хан… красивая гитара. Боль пережила? — Её не только она, — усмехнулся Хан, и Рин понимающе кивнул. Так началось что-то новое. Без ожиданий, без давления. Просто — два музыканта. Два человека с шрамами, но с теми же пальцами, что продолжают играть. Спустя два дня Хан снова сидел на балконе. Только на этот раз — не один. Рядом сидел Рин. У него была своя гитара, и они играли вместе — лёгкую, живую мелодию, вплетаясь друг в друга, как будто разговаривая без слов. И Хан… улыбался. Широко, искренне, как не улыбался давно. Смех вырывался сам собой, как будто он снова мог дышать. И в этот самый момент… По улице шли они. Хёнджин и Чан Бин. Держась за руки. Смеясь. Казалось бы, всё хорошо. Но когда взгляд Хёнджина случайно поднялся — и он увидел его… Хан. На балконе. С новым человеком. С музыкой. С улыбкой. Хёнджин замер. Всё внутри сжалось, будто кто-то резко перекрыл воздух. Грудь заболела от злой, внезапной ревности. Ему стало жарко и холодно одновременно. Его глаза не могли оторваться от Хана, который больше не был печальным мальчиком с гитарой. Он сиял. С кем он? Почему он так улыбается? Почему это не я? И тут Хан посмотрел вниз. Их взгляды встретились. И Хан тоже замер. Улыбка исчезла с его лица, как будто кто-то выключил свет. Потому что в этот же момент Чан Бин повернул лицо Хёнджина к себе… и поцеловал его. Прямо перед глазами Хана. Боль вернулась мгновенно, как удар. Глаза Хана опустились, пальцы дрогнули на струнах. Рядом Рин заметил это и посмотрел на него вопросительно. — Всё в порядке? — тихо спросил он, когда Хан нервно выдохнул. Хан не ответил. Просто попытался вновь натянуть на себя равнодушие. Но глаза предали его. Они были полны боли. Рин мягко поставил гитару рядом, обнял его за плечи и прижал к себе. — Ты не один, — прошептал он. — Не теперь. Хан закрыл глаза. Ему хотелось исчезнуть. Но сейчас рядом был кто-то, кто держал его, не требуя ничего взамен. И в этом объятии было что-то… настоящее. А внизу, на улице, Хёнджин не сводил взгляда с их силуэта. Словно только что потерял нечто, что даже не понял, как сильно ему было нужно.