Солнечные ноты прощания

Кафе было шумным, но внутри, за столиком у окна, царило странное спокойствие. Рин рассказывал какую-то глупую историю о том, как в детстве перепутал гитару с теннисной ракеткой, и Хан смеялся, запрокидывая голову, — как будто он наконец-то вернулся к жизни. Но напряжение было уже в воздухе. Хёнджин так и не сел. Он стоял, сжимая кулаки, глядя на то, как Хан улыбается не ему. Как кто-то другой рядом с ним. Как этот кто-то касается его. И Хан… позволяет. Что-то хрустнуло внутри него. — Пошли, — снова сказал Чан Бин, положив руку на плечо Хёнджина. — Это не твоё дело. — Он — моё дело. Голос Хёнджина сорвался, громче, чем он хотел. Несколько человек обернулись. А потом он сделал шаг — один, второй — и подошёл к столику Хана и Рина. Хан поднял глаза и, как только понял, что Хёнджин идёт к ним — встал. Спокойно, твёрдо. Между ними была пустота, но напряжение можно было резать ножом. — Уйди, — сказал Хан, не повышая голоса. — Что это за цирк? — процедил Хёнджин, глядя прямо в глаза Рину. — Ты думаешь, ты можешь заменить меня? Рин приподнял бровь, не отрываясь от чашки чая. — Я ничего не заменяю. Я просто рядом. — Убери от него руки, — взорвался Хёнджин и резко схватил Рина за ворот. Все замерли. Шум кафе превратился в глухой гул. Рин напрягся, но не сопротивлялся. Он смотрел на Хёнджина хладнокровно, будто давая понять: "Тебе это не пройдёт". Но Хан… Он видел, как пальцы Хёнджина сжимаются сильнее. И не выдержал. — Отпусти его. Сейчас же. — Или что? И тогда — всё случилось в один миг. Хан ударил. Резко. Чётко. Кулаком в скулу. Все в кафе ахнули. Чан Бин, опоздав на долю секунды, метнулся к ним, но было уже поздно. Хёнджин отшатнулся, качнулся назад и замер, прижавшись к стене. Он потрогал лицо — кровь на губе. Его глаза дрожали — от шока, боли и чего-то большего. Хан дрожал. Но не от страха. От ярости. — Ты не имеешь права. Ни прикасаться к нему. Ни стоять передо мной, как будто всё это ещё твоё. Ты сам ушёл. Ты сам всё разрушил. А теперь уходи. Рин поднялся с места и встал рядом с Ханом, чуть коснувшись его плеча. Молча. Тихо. Поддерживая. Хёнджин опустил глаза. Его дыхание было тяжёлым, срывающимся. Он хотел что-то сказать — но не смог. — Пошли, — холодно сказал Чан Бин, оттаскивая его за руку. Но теперь всё было по-другому. Хан стоял. Рядом с тем, кто его не предал. Он больше не был тем, кого можно просто выбросить из сердца. Он был сильным.